Чтение онлайн

– Времени нет. Они быстро догоняют.

Увидев, что спорить бесполезно, Шон собрался уже было затушить костер, но старик остановил его.

– Нет, подбрось дров, и пусть горит. Пусть они думают, что мы здесь. Тогда они оставят лошадей, начнут потихоньку подбираться поближе, и ничего не найдут. Никого и ничего.

– Ну и что?

– А то, что за это время мы успеем выиграть время, возможно целую ночь. А это, приятель, скажу я тебе, уже что-то.

Они сели на коней, и Хуан вновь повел их крохотный отряд за собой, увлекая уставших всадников в непроглядную темноту ночи.

ГЛАВА 8

Следующая остановка в пути была сделана лишь с наступлением утра. Рассвет застал их в каньоне, крутые, почти отвесные у земли склоны скал в котором становились более отлогими у вершины. Здесь к нему тянулись сосны, под сенью которых раскинулись заросли можжевельника.

– Мы отдохнем здесь, - объявил Хуан.

Он тяжело опустился на землю и остался неподвижно сидеть, привалившись спиной к валуну.

– Дальше идти нельзя. Они слишком близко.

– Близко? Но ведь ничего же не было видно!

– Я знаю это.

– Мы должны добраться до золота, Хуан. Иначе у нас отберут наше ранчо.

– Это так важно? Если дело в земле, то здесь повсюду много земли. Если вы лишитесь земли там, то просто отправляйтесь куда-нибудь еще и возьмите себе угодья побольше. Я могу показать вам такое место, так хорошая земля.

– Но ведь это наш дом. Те горы и море стали частью нашей жизни. Там осталась наша шхуна. Там могила моего отца.

– Да... я совсем забыл об этом.
– Старец замолчал, а затем, немного погодя, сказал: - Они слишком близко. Они нас найдут, и заберут все.

– Они ничего не получат, - решительно заявила Эйлин Малкерин.
– Они ничего не получат, Хуан. Ничего, кроме больших неприятностей на свою голову. Я не отдам им свой дом, Хуан. Я ничего им не отдам, слышишь? Ничего!

– А что за люди преследуют нас? Они плохие?

– Хуже не бывает, - ответила Эейлин.
– Одного из них зовут Вустон, а еще с ними наверняка едет Крутой Рассел, Томас Александр и Хорхе Фернандес.

– Фернандес? Такой худой и злобный человек?

– Да... и еще Андрес Мачадо.

Хуан поднял с земли небольшую щепку и принялся водить ею по песку.

– Этот Фернандес... я знаю его. Кажется, это он убил девушку? Ту девушку из индейского племени?..

– Он самый.

– Я знал ее. Иногда она приносила мне frijoles 1)... Она была очень славной девушкой.

_______________________________

1) Frijoles (исп.) - фасоль

Еще с минуту он сидел молча, а затем сокрушенно покачал головой.

– Нет. Я не могу. Вы мои друзья. Я это знаю. Но это совсем не то, что вы думаете. Там нет никакого великого богатства, а так, немного золота, добраться до которого к тому же совсем не легко. Может быть вам его и хватило бы... но я не могу так рисковать.

Шон опустился на землю рядом с ним.

– Послушай, Старец, тогда идите без меня. Я останусь здесь. Я задержу их.

– Они убьют тебя.

– Не раньше, чем я сам с ними разделаюсь. Бери Сеньору и Мариану... езжайте. Я остаюсь.

– Если ты остаешься, - вмешался в разговор Монтеро, - то я останусь вместе с тобой.

Старик переводил взгляд с одного на другого, качая головой.

– Вы храбрые люди, славные люди.
– Он снова ненадолго замолчал, а затем вздохнул и опять покачал головой.
– Тогда отдохните немного. Дайте отдых лошадям. Вон за теми зарослями есть яма, в которой всегда стоит вода, отведите их туда, пусть напьются. Мы должны ехать.

Затем, отодвинувшись в сторону, он повернулся ко всем спиной, лег на земле, свернувшись калачиком в тени, и заснул.

Эйлин Малкерин взглянула на сына.

– Мы не можем так поступить, Шон. Мне кажется, что то место, куда он ведет нас, какое-то очень особенное. Возможно это даже святыня.

– Может быть и так, и я тоже очень переживаю за него, но все будет так, как я сказал. Вы поедете с ним. Я останусь.

– Или мы едем все вместе... или не едет никто.

– Сеньора, я...

– Нет. Ты слышал, что я сказала. И все будет так, и только так. Я люблю наше ранчо, оно очень дорого мне, но никакое ранчо не стоит крови моего сына. Я сказала, нет... или все, или никто.

Шон прекрасно знал, что с матерью спорить бесполезно.

– Скажи, а что это было за золото?
– спросил он, переводя разговор в другое русло.
– Оно было уже выплавлено, или это была просто руда?

– Я его никтогда не видела.

Монтеро увел лошадей, и Шон привалился спиной к валуну. Он устал, слишком устал. Долгие переезды, постоянное беспокойство, а тут еще и это... Он закрыл глаза и крепко, до боли в руках, сжал кулаки.

Он должен что-то придумать, должен что-то предпринять, чтобы спасти их всех. Хуана, мать, Мариану...

А как же Монтеро? Он был хорошим человеком, и вместе им наверняка удастся сделать то, что следовало сделать уже давно. Они будут держаться до последнего. На все воля божья... значит, такова судьба.

Внезапно он почувствовал у себя на плече чью-то руку и тут же открыл глаза. Солнце было уже высоко, а над ним стоял Хуан.

– Ты хорошо отдохнул, сынок. Время ехать.

– А ты бы не мог рассказать нам, где это? Тогда сам ты смог бы спрятаться где-нибудь поблизости и отдохнуть.

– Это одна из дорог моих воспоминаний, и путешествие по ней идет мне на пользу.

– Мой муж очень уважал тебя, - сказала Эйлин Малкерин.

– Он был хорошим человеком, Сеньора. Он уважал старые традиции, и когда древние боги говорили с ним, он им внимал.

– Древние боги?

– Они здесь повсюду, ибо они обитают там, где ничто не нарушает их покоя. Если, прийдя в пустыню, человек хранит благоговейное молчание, то они иногда могут приблизиться к нему. Если ты почитаешь их мир, то они будут благосклонны к тебе. Те, кто сейчас преследуют нас, сами не знают, что творят.
– Хуан взглянул на нее.
– Древние знают тебя. Они знают, что ты принадлежала ему, и что ты тихая женщина...

Она улыбнулась.

– Ты меня плохо знаешь, Хуан, иначе ты бы никогда такого не сказал. Я сильная, самоуверенная и к тому же властная женщина.

Он пожал плечами.

– Ты умеешь хранить молчание в пустыне. И это главнее всего. Важно привыкнуть жить в молчании.

Сказав это, он подошел к своему коню.

– Времени нет. Пора ехать.

* * *

Андрес Мачадо первым подъехал к костру. Быстро оглядевшись и на всякий случай объехав небольшую лужайку, он вернулся назад. Рассел уже дожидался его здесь.