Чтение онлайн

– Она могла бы составить мне компанию, - вмешалась в их разговор Эйлин Малкерин, - надеюсь, она сумеет удержаться в седле и не станет хныкать.

– Мое детство прошло на ранчо. Я начала ездить верхом почти одновременно с тем, как научилась ходить.

– Но это же смешно!
– запротестовал Стэндиш.
– Сеньора, куда, скажите на милость, вы собрались? Ехать в горы ради того, чтобы повидаться с каким-то там индейцем, который был знаком с вашим мужем! А что, если он ничего не знает! В любом случае, ваш покойный супруг оба раза привозил очень мало золота. Если бы там этого золота было больше, то неужели вы думаете, что он не забрал бы его? В конце концов, возможно, что старика уже нет в живых.

– А ты что, можешь еще чего-нибудь предложить?
– тихо спросила Сеньора.
– Уин, я знаю, каково тебе сейчас, но другого выхода у нас нет. Это золото уже дважды выручало нас, и, может быть, на этот раз нам снова повезет. А что еще остается делать? Отдать им ранчо? Или превратить эти холмы в поле битвы и полить землю кровью? Да я скорее погибну здесь, чем отдам хотя бы акр своей земли!

– Ну что ж... Езжайте, если так надо.
– Немного помолчав, он добавил, - Майкл, а ты как? Продержишься? Я хотел доехать до города и поговорить с Пио. Может быть он сможет что-то для нас сделать... или хотя бы посоветовать. Он разумный человек.

– Не стану спрашивать, как долго тебя не будет, - сказал Майкл, - но я останусь и пробуду здесь столько, сколько будет нужно. Мне нечего бояться.

– Теннисон остался на шхуне, и сейчас они стоят на якоре или у мыса Дьюм или выше по побережью. Ты знаешь, где. Я велел им любой ценой уберечь "Госпожу Удачу". Он будет курсировать недалеко от берега, твой сигнал они обязательно заметят.

– Со мной будет все нормально, - тихо отозвался Майкл.

– И молись, - сказал Шон.
– Да помогут нам твои молитвы... чем больше станешь молиться, тем лучше.

– А может быть тебе тоже стоит помолиться, Шон?
– вкрадчиво предложил Майкл.

Шон усмехнулся.

– Я, конечно, тоже помолюсь, можешь не беспокоиться, но только мне почему-то кажется, что твои молитвы обязательно окажутся гораздо действеннее моих.

Шон прошел к себе в комнату, снял рубашку и начал умываться, поливая себе на руки холодной водой из кувшина. Как хорошо было снова оказаться дома. Он слышал звуки, доносившиеся из других комнат: все готовились ко сну.

Внезапно дверь в его комнату слегка приоткрылась. На пороге стоял Хесус.

– Я думаю, за нами будут следить. Они снарядят погоню.

– Кто? Рассел?

Монтеро пожал плечами.

– Рассел или Томас... кто-нибудь. Я покажу вам дорогу, а потом вернусь назад и буду вместе с братом Майклом дожидаться вашего возвращения.

– Спасибо тебе. Так было бы лучше для всех.

Закрыв за собой дверь, Монтеро опустился на корточки, прислонившись к косяку. Теперь он пристально разглядывал его.

– А я не знал, что Старец говорил с тобой. Он обращается только к избранным.

– И что это означает?

Монтеро ответил не сразу.

– О нем говорят, что он последний из той великой нации, что давным-давно населяла эти земли. Говорят, что когда-то, в незапамятные времена посреди пустыни стоял город, огромный город, вдоль улиц которого были выстроены дома из камня и саманного кирпича. Многие поколения сменились за городскими стенами, но как-то раз случилось большое землетрясение, продолжавшееся много дней и ночей, и этот город исчез с лица земли, не стало великого народа... уцелеть удалось очень немногим... и среди них был Хуан, Старец.

– Знаешь, Монтеро, это, конечно, очень занимательная история, но я, честно сказать, этому не верю. Педро Фахес давным-давно обошел весь этот край, но ни словом не обмолвился ни о каком городе. И задолго до него, почти сто лет назад, на этом побережье жили люди. Я думаю, что все это лишь предание. А сколько лет Хуану? Семьдесят? Восемьдесят?

– Он стар, очень, очень стар, можете поверить мне, сеньор. Никто не знает, сколько ему лет. Время не властно над ним. Я знавал одного индейца, который жил на Сан-Мигель. Это был совсем дряхлый старик, и как-то раз он сказал мне, что когда он сам был ребенком, то и в то время Хуан выглядел точно так же, как и сейчас. Разве этому можно найти объяснение, сеньор? Вы считаете себя в праве судить, что на свете бывает, а чего нет? А бы, лично, не стал спешить с выводами. Я человек бедный, но, сеньор, почти вся моя жизнь прошла в горах, мне доводилось заезжать далеко-далеко, в горы, что находятся к югу отсюда, и я многое повидал. Мое племя считает меня мудрецом... колдуном, который умеет творить чудеса... но до Хуана мне далеко, потому что по сравнению с тем, что умеет он, все мои премудрости это просто детский лепет, сеньор. И я, человек гордый, признаю это. Вы привыкли измерять время, сеньор. У вас на корабле я видел часы. Вы очень тщательно измеряете время, и возможно, это и есть одна из ошибок белых людей... вы пытаетесь измерить то, что измерить нельзя. Вы пытаетесь надеть кандалы на то, что не может быть заковано в оковы. А вообще, что такое время, сеньор? Кто может объяснить это? Вы считаете шаги для того, чтобы измерить землю. Вы считаете восходы солнца и Луны, смену времен года, но ради чего? Знаете, сеньор, мне кажется, что все это зря. Я думаю, что они просто есть. Я считаю, что время просто существует. Я думаю, что вы не правы, когда говорите о ходе времени. По-моему, время просто есть, и у него нет ни начала, ни конца. Оно было и будет вечно, а поэтому его невозможно ничем измерить. Мне кажется, что вы живете в мире, где всегда можно пойти влево и вправо, вперед и назад, подняться наверх и спуститься вниз, вы видите его таким, и думаете, что иначе и быть не может. Но возможно есть и другие. Те, для которых и существует переход.

– Переход? Но через что?

Монтеро встал. Он сосредоточенно смахнул невидимую пылинку со своего сомбреро.

– Утро вечера мудренее. Теперь я пойду спать.

– Хесус?

Монтеро отодвинул засов на двери.

– Да, сеньор?

– А ты тоже говорил со Старцем?

– Очень недолго, сеньор, очень недолго. Совсем не так, как он будет говорить с вами. Buenos noches, Senor. Hasta la vista. 1)

_______________________________

1) Спокойной ночи, сеньор. До свидания. (исп.)

Дверь за ним тихо закрылась, и Шон, усевшись на кровать, принялся стаскивать ботинок с ноги. Бросив на пол один башмак, он снял и другой, но вместо того, чтобы бросить его, остался неподвижно сидеть, задумчиво потирая ладонью ступню. Затем он осторожно опустил на пол и второй ботинок.

Интересно, станет ли кто-нибудь лежать без сна, дожидаясь, когда раздастся грохот от падения его второго башмака?

Всегда ли должно быть именно два башмака?

В самом ли деле все вокруг так уж вечно и неизменно, как мы того ожидаем? Или же это просто один из углов зрения, под которым мы смотрим на мир, чтобы уютно чувствовать себя в нем?

Он лег в постель, задул свечу и закрыл глаза.

ГЛАВА 6

Несмотря на ранний час, в узком каньоне было наредкость жарко. Впереди был Монтеро, позади него ехала Эйлин Малкерин, а следом за ней Мариана. За ними шла пара вьючных лошадей. Шон ехал позади всех.

Лошади медленно ступали по извилистой тропе. Путь сюда оказался нелегким. Воздух в каньоне был горячим и застоявшимся. Время от времени на глаза им попадались дикие коровы. Один рыжий бык - величественный красавец - стоял на склоне холма, подняв голову, раздувая ноздри и кося в их сторону огненным взглядом, словно раздумывая, стоит ли атаковать непрошенных гостей или нет, но в то время, как путники продолжали свой путь, не обращая на него ни малейшего внимания, он громко фыркнул, взмахнул хвостом, пробежал ленивой трусцой несколько ярдов позади них, а затем тряхнул головой и отправился восвояси, скрывшийсь вскоре за гребнем холма.

Вся вокруг словно замерло. В тишине было слышно, как цокают о камни лошадиные подковы, и жужжат пчелы. Они ехали шагом по узкой, каменистой тропе, и к тому времени, когда утро было уже в самом разгаре, путники оказались всего в примерно десяти милях от ранчо. Несколько раз за это время Монтеро приходилось возвращаться назад, чтобы уничтожить следы. Он проделывал это каждый раз, когда тропа подходила к развилке.

У Шонна в руках была винтовка. Вообще-то он не рассчитывал на скорые неприятности, но на всякий случай все же решил быть настороже и готовым ко всему.