Калки. История одного воплощения. Часть вторая
Шрифт:
– Ты это мне говорил тогда… Я не мог этого понять. Да и сейчас не понимаю… Скажу одно, хоть она и чиста, но когда я наедине с собой, мне она делает больно.
– Не будь один…
– А я что делаю? Живу как полип, то к одному, то к другому прилип…
…Григорий уже спал. В комнате было темно. Аксёнов зажег свет. Поглядел на окно, подумал, задернуть ли занавеску? Нет, так больше возбуждает. Мысль о том, что кто-то станет подглядывать в окно, просто сводило страстью с ума. Григорий не просыпался, он просто укрыл голову покрывалом. Аксёнов разделся до гола, подошел к окну, вдохнул полной грудью и улыбнулся. Член его стоял как пизанская башня. Зайдя со стороны ног спящего, рывком сорвал покрывало, тот лежал в трусах…
– Что случилось? – спросони щурился издатель.
Аксёнов встал на тахту на коленях, ловко стащил трусы с Григория и повернул его на спину. Было удивительно, почему он не сопротивляется.
– Не надо, прошу вас, – только и сказал.
Аксёнов закинул ноги того себе на плечи. Поудобнее уселся у зада. И приставил член к анусу…
– Что ж ты кричишь как баба? – через несколько минут пыхтя и сильно ударяясь о задницу пахом, прокряхтел писатель. Григорий вздрагивал всем телом и говорил «ой», когда входил фаллос в его задний проход.
Аксёнов кончил и повалился на спину. Григорий отвернулся и поджал ноги как ребенок. Кажется, он плакал… а может быть, и нет. Писатель закурил, разглядывая потолок. Потом встал, вытряхнул пепел прямо в окно. У него опять стоял. Теперь он лег сбоку, и не меняя позу зародыша Григория, начал опять трахать. Теперь он дольше не кончал…
– Я помогу тебе с Ингой, – сказал Аксёнов после пятого раза. Он курил. Григорий лежал головой на груди писателя и поглаживал живот того. – Я вижу, как ты её любишь, и какой ты терпеливый человек. Мне только одно не нравиться в тебе, что ты не сопротивляешься… Вот со мной, почему?
– Я не знаю, – прошептал Григорий. – Я люблю Ингу, и ради неё готов на всё…
– Ну, на это можно было и не соглашаться, – засмеялся Аксёнов.
– Вы меня не спрашивали, вы изнасиловали…
– Да, и мне понравилось…
– Я завтра уеду, – сказал Григорий. – Я не хочу оставаться здесь, с вами…
– Нет… – вдруг сорвался негромкий восклик у Аксёнова, он моментально представил, что он один в пустой комнате, и его охватил ужас. – Прошу тебя, не уезжай… Хочешь, у нас не будет секса? Только не уезжай. Хочешь?
– Да, хочу… Я не хочу, чтобы был секс…
15.
– Знаешь, что такое сексуальное расстройство? – спросил Витя, лукаво ухмыляясь. Они с Витей и Наташей были в доме Грибова. Здесь был интернет, и Наташе надо было кое-что выяснить. Последние три дня она мучилась сильной тревогой; набирала номер Виктории в Твери, то отвечал робот «неправильно набран номер» или «такого номера не существует», то отвечала Вика, которая была неподалеку, порой сидела рядом…
– А? Что? – не понимающем взглядом уставилась она в лицо мальчика.
– Сексуальное расстройство, это когда трахнул и расплакался, – по-детски захихикал Витя.
– Отвали от Наташки, филон, – толкнула Вика брата.
– Почему это филон? – фыркнул носом мальчуган.
– А потому, ваше высочество, мало того, что вы, святейший сударь, все знании, которые я с таким трудом получаю от Додика, во сне себе перекачиваете в вашу головушку, так еще не упражняетесь с кубиком…
– Я сегодня упражнялся, – скорчил рожицу Витя.
– Не шизди, я не видела!
– Ну… ладно, – протянул мальчик и достал из кармана шортиков желтый пластмассовый кубик. Наташа уже видела эти упражнения: Витя садился с позу лотоса, клал кубик перед собой и глядел на него. Потом желал, чтобы тот превратился во что-нибудь. Обычно кубик сразу превращался. Но смысл в этой медитации был как раз научится Вити не превращать, не влиять на реальность, тем самым научиться управлять своими желаниями. Они с Викой договорились, после первого раза, где он кубик превратил в боевую гранату, которая взорвалась (благо Вика успела пнуть её подальше), что он будет превращать кубик во что-то безопасное и маленькое. Например, резиновый мячик.
– Да уж, сделал одолжение, – ворчала Вика, присев рядом с Наташей. – У тебя, что-то случилось? – спросила девочка, поцеловав плечо девушки. Наташа напряглась, её смущало, что дети её целуют.
– Я ничего не понимаю, – растерянно сказала Наташа. – Я звоню Виктории в Тверь, а такого номера телефона не существует. Я хочу посмотреть, были ли на почту от нее письма, вся переписка исчезла. Исчезли дневники ее тоже. И ни в одной социальной сети ее нет. Поисковики не находят… Я даже заходила на сайт универа, с таким именем никогда не было студента… Она… она просто как будто растворилась…
– Наташ, успокойся… Я здесь. Я Виктория – это мы с Витей твоя Виктория…
– Это… это чушь… – девушка встала и подошла к окну. – Мне просто нужно ехать в Тверь, она там. У нее что-то случилось. Что-то нехорошее, поэтому она всюду удалилась….
– Кто твой учитель? – привстала Вика. – Помнишь, когда мы впервые встретились, я так спросила тебя?
Наташа обернулась. Она недоверчиво глядела то на Вику, то на Витю, который смеха ради превратил кубик в фаллоимитатор.
–…а помнишь, как мы мечтали, что я сделаю операцию и стану мужчиной? Закрой глаза, Наташ…
Девушка закрыла… Она чувствовала, что Витя встал и они с Викой подошли. Вика коснулась губами губ и… вдруг произошло нечто необъяснимое, замечательное, волшебное. Она не открывала глаза, но знала, что Виктория сейчас перед ней, что они только вдвоем и что она целует её.
Виктория взяла любимую за руку и повела к кровати… (Вика целовала Наташе лицо и шею, расстегивала пуговички блузки; Витя возбужденно пыхтя снимал с себя футболку). Наташа видела, как прекрасна сейчас Виктория, её прозрачная кожа словно светилась, лучи от окна проходили сквозь её тело. (Вика сняла блузку, лифчик; Витя увидев острые груди, бессознательно стал поддрачивать сквозь шорты; Вика шепотом попросила снять его и шорты и трусы). Наташа опустилась на кровать, отдаваясь вся рукам любимой, который так нежно, и так деликатно ласкали и снимали юбку… (Вика не раздевалась, она прилегла рядом и целовала в губы; Витя трогал колени девушки, ждал, когда Вика снимем с нее трусики). Девушки играли языками; Виктория бродила по телу возлюбленной, по груди, по плечам… Словно создавая реальность девичьих форм, ладошками подтверждая, что она есть. И опускалась ниже, туда где вагина уже источала сок. (И вот, трусики упали на пол. Вика помогла развести колени; Витя лег животом на живот Наташи, и его член коснулся половых губ).
…боль от порванной плевы заставила закричать Наташу и открыть глаза. В комнате напротив кровати было трюмо, и она в зеркалах видела голую себя и… голого худенького мальчика, остренькая попка которого качается вверх-и-вниз над её пахом, а рядом сидит девочка и целует её. Да, первый миг – испуг, протест, желание остановить это. Она взрослая девушка только что потеряла девственность с мальчиком… Но… но ей было так хорошо, и ей хотелось еще и еще, чтобы он продолжал и продолжал…. И Витя кончил. Кончил прямо в Наташу, как каждый день кончал в свою сестру…