Чтение онлайн

— Хорошо, сегодня никаких звонков. И я жду объяснений…

За импровизированным полдником разговоры под тлетворным влиянием Гогенцоллернов, Виндзора и Медичи так или иначе свернули в сторону наших «подвигов» на границе с Афганистаном — всей компании хотелось кровавых подробностей. Мы с братьями держались до последнего и изо всех сил пытались избежать рассказов, но ничего не получилось — принцы сделали вид, что обиделись на нас, озвучив убойный аргумент: раз сам господин Белобородов упомянул о наших подвигах, значит, мы просто обязаны поведать присутствующим все самые интересные подробности. Переглянувшись с Николаем, мы по молчаливому согласию назначили в рассказчики многоопытного в этих делах Александра, о чем и поведали ему путем взглядов и многозначительного разведения рук. Александр вздохнул, отодвинул в сторону недоеденную запеканку, отпил кофе из маленькой чашечки и начал свой душещипательный рассказ, призванный отозваться эхом в очерствелых душах европейских слушателей:

— В походный лагерь на границу нас доставили ближе к вечеру на вертолете, и не успели мы представиться полковнику Пожарскому, который был командующим операции… прошу прощения, друзья, начальником лагеря, и нормально разместиться, как нас четверых с господином Белобородовым, Колей и Алексеем включили в охранение лагеря до самого утра. Наша зона ответственности проходила как раз по берегу реки Пяндж, являющейся границей между Российской империей и королевством Афганистан. Если говорить откровенно, друзья, — Александр поморщился, — полковник Пожарский знал, что делал, и отвел молодым самый сложный для охранения участок — шум воды заглушает все звуки, бурное течение образует водовороты и пену, размытые и ломаные берега являются отличным укрытием для диверсантов! Одним словом, не расслабишься ни на секунду! И вот на третий час несения службы на пульт дежурного поступает сигнал о сработке сигнализации, которую наши спецы установили на афганском берегу! Информация тут же по рации доводится до сведения господина Белобородова. — Шурка покосился в сторону воспитателя, который в обществе Ванюши и Валеры, замка Владимира Ивановича, изволил распивать кофий. — Господин Белобородов, учитывая подготовку нашей группы и затребовав у дежурного из резерва бойцов на наши позиции, тут же принимает решение о захвате лазутчика или целой группы таковых! Ну и понеслась…

Дальше на Александра не иначе как снизошло вдохновение — погоня нашей группы за Никпаями была крайне эпична: с преодолением водных препятствий, камнепадами, оползнями и каменными ловушками, а господин Белобородов хоть и отставал от великих князей в процессе, но не намного, и этого «немного» ему вполне хватало, чтобы держать ситуацию под полным своим контролем. Благодарные слушатели послушно открывали рты, вздрагивали и округляли глаза, а Шурка продолжал нагнетать и нагнетать! Захват афганцев, с его слов, вышел не вполне чисто, но не по нашей вине — проклятые Никпаи не хотели сдаваться живыми, и нам троим стоило неимоверных усилий помешать малодушному самовыпилу этих душманов! Дальше замершие и забывшие, как дышать, высокородные слушатели внимали подробностям экспресс-допроса, устроенного троим наркоторговцам господином Белобородовым. В результате впечатлительная Наталья Долгорукая убежала в уборную — на слабую девичью психику произвело неизгладимое впечатление упоминание о конечностях, которые мы с братьями ломали Никпаям в ходе полевого допроса по приказу далекого от гуманизма господина Белобородова. Когда же Александр добрался до допроса афганцев в нашем лагере, побледнели буквально все — многочисленные переломы мелких костей, выжженные глаза, воткнутые в ноги ножи, ведра воды для приведения клиента в сознание и, главное, великие князья в качестве подмастерьев у пыточных дел мастера Прохора Петровича могли произвести впечатление на кого угодно! И ничего, что Шурка сгустил краски, зато теперь на нас с братьями молодые люди смотрели фактически другими глазами: одно дело стихией кого-нибудь убить или на эмоциях в драке поломать, а вот так, без эмоций и спешки, целенаправленно превращать живого человека в «кусок мяса» для получения информации — на такое из присутствующих мало кто был способен. В сторону моего воспитателя тоже кидали характерные взгляды, в которых, как я чуял, было все возрастающее удовлетворение — принцы и принцессы окончательно признавали, что этот седой суровый русский в силу своего специфического опыта все-таки имел право отдавать им приказы.

— Александер, — младший Гогенцоллерн смотрел на Шурку восторженными глазами, — господин Белобородофф говорил о ваших задержаниях во множественном числе. Можешь еще что-нибудь рассказать?

— Были еще задержания вражеских наблюдателей в соседнем населенном пункте, — хмыкнул мой брат. — Вот там, как и говорил господин Белобородов, применялась совсем другая тактика захвата…

«Другую тактику захвата» мне услышать было не суждено — позвонил родитель:

— Алексей, ты червячка заморил? — сходу спросил он.

— Есть такое дело, — чуть напрягся я, совсем не удивляясь тому, что отец в курсе, где я конкретно нахожусь.

— Поднимайся в номер, есть тема для обсуждения.

— Колю с Сашей брать с собой?

— Нет.

— Уже иду…

Молодежь моего ухода не заметила — Александр очередной байкой из нашего туристического путешествия опять начал нагнетать напряжение. А вот Ванюша Кузьмин мое тихое исчезновение игнорировать не собирался:

— Царевич, — догнал он меня в лобби и озадачил своим вопросом: — А поговорить?

— В смысле?!

— Чего вся молодежь на Петровича косяка давит? — нахмурился колдун. — Только не говори, что он их на пляже загонял до полной невменяемости. Я-то твоего воспитателя знаю как облупленного — если бы он захотел, твои дружки и подружки на четырех костях до своих апартаментов добирались бы.

Вздохнув, поведал Кузьмину суть «претензий» принцев и принцесс. Ванюша на это расплылся в довольной улыбке:

— Если бы эти детишки в исполнении Петровича видели те ужасы, что видел я, они бы в ближайшую неделю вообще спать не смогли. Я и сам, когда у Петровича вся эта херня с невестой случилась, рядом с ним находиться боялся, а потом… — улыбка сползла с лица Кузьмина. — Привык, короче, но не одобрял. С другой же стороны, китайцы тоже наших пленных мордовали… Ты это, Ляксандрыч, Прошку береги, он только снаружи весь такой непробиваемый, а внутри… Ну, ты понял…

— Понял, Ванюша. А ты такой же?

— У всех есть слабые места, и я не исключение…

В нашем номере царила уже не такая деловая суета, что четыре часа назад, но все присутствующие так или иначе были при деле: император с императрицей разговаривали по мобильным телефонам, дед Владимир с дедом Михаилом изучали содержание каких-то разноцветных папок, генерал Нарышкин копался в ноутбуке военного образца, подполковник Михеев уничтожал в шредере документы, а Аня Шереметьева сидела за барной стойкой в наушниках и сосредоточенно тыкала пальчиком в экран планшета. Своего родителя нашел на балконе — он по мобильнику короткими, рублеными фразами отдавал приказы кому-то из МИДа, настаивая на еще большем усилении режима безопасности наших диппредставительств по всему миру. Закончив разговор, отец раздраженно кинул трубку на столик из стекла и указал мне на соседнее кресло:

— Присаживайся. — И без перехода: — У здания МИДа часа три назад организовали временный мемориал в память о наших погибших дипломатах. Цветов море! И люди продолжают приходить, все несут и несут. — Родитель нахмурился. — Лешка, мы обязаны найти и покарать этих тварей! И чем быстрее мы это сделаем, тем лучше.

Я кивнул:

— Дайте мне хоть какую-ту зацепку, а дальше мы с Кузьминым всю цепочку размотаем. И вообще, было бы лучше, если бы мы с Ванюшей сразу же после сообщения о нападении на посольство рванули в Мадрид и уже на месте по горячим следам начали поиск.

Отец поморщился:

— А если именно на такую твою реакцию и был расчет, сынок? Ты об этом не подумал?

— И что? — пожал плечами я. — Решили бы все проблемы разом.

— Решили бы все проблемы разом? — отец устало потер лицо и с раздражением кинул: — А ты не много о себе возомнил, решала? Влететь на полном ходу в подготовленную ловушку и героически в ней погибнуть — так, по твоему мнению, должна выглядеть настоящая воинская доблесть? Войну, сынок, надо выигрывать еще до ее начала, иначе не стоило и начинать. А зацепки тебе испанцы в любом случае нароют, — родитель грустно улыбнулся, — по данным нашей разведки, они там бегают как ошпаренные и носом землю роют. Представляешь, даже после появления в СМИ информации о разгроме их посольства в Москве никаких серьезных волнений не случилось. И немудрено — по всей Испании чуть ли не военное положение ввели с комендантским часом, на улицах полицейские и военные патрули лютуют, тюрьмы переполнены мелким преступным элементом. Сквозь такую мелкую гребенку наши клиенты точно не проскочат — обязательно где-нибудь засветятся.

— А если наши клиенты — это не просто какие-нибудь бандиты, а отлично подготовленные профессиональные диверсанты? — протянул я. — Уверен, у испанцев такие есть…

— Еще лучше, сынок, — хмыкнул отец. — Таких профессионалов испанцы и проверяют сейчас в первую очередь. Кроме того, эти профессионалы в большинстве своем работают по стандартным наработанным схемам, по которым их годами дрессировали, а значит, и просчитывать их будут такие же матерые профи.

— Будем надеяться, что найдут, — кивнул я и решил сменить тему разговора: — Как там Маша с Варей?

— Лучше всех! — Родитель не смог сдержать ухмылку. — На вон, глянь на сестер! — он взял телефон со стола, разблокировал и протянул мне: — Недавно прислали запись с камеры видеонаблюдения.

Так-так-так, очень интересно…

Статичный видеоряд откуда-то сверху демонстрировал стандартный полицейский «обезьянник» — огороженную решетками клетку, — который был практически до отказа забит «золотой» молодежью. Поставив видяшку на паузу и растянув изображение, я, присмотревшись, не увидел на лицах малолетних арестантов ничего, кроме грусти и печали. Сдвинув изображение, нашел и Машу с Варей, мордашки которых тоже не выражали радости. Снова запустив видяшку и просмотрев ее до конца, ничего интересного больше не заметил, вернул телефон родителю и спросил: