Чтение онлайн

— Сотовый телефон, предположительно принадлежащий Призраку; отправлен на анализ в ФБР.

— Оружие Призрака — пистолет калибра 7,62 мм. Необычная гильза.

— По сведениям, Призраком подкуплены государственные чиновники.

— Призрак угнал красную «хонду»-седан. Разосланы данные о машине.

— В море обнаружены три трупа — двое убиты выстрелами, один захлебнулся. Фотографии и отпечатки пальцев направлены китайской полиции.

— Отпечатки пальцев отправлены в АСИО.

— Обнаружены необычные следы (травма, ожог от веревки?).

— Данные на иммигрантов: Сэм Чанг и Ву Цидзен со своими семьями, Джон Сун, маленькая девочка, дочь утонувшей иммигрантки, неопознанные мужчина и женщина (убиты на берегу).

Угнанный микроавтобус, Чайнатаун

— Перекрашен иммигрантами, нарисовавшими на борту логотип магазина «Товары для дома».

— Брызги крови позволяют предположить, что женщина ранена в руку или плечо.

— Образцы крови направлены в лабораторию на анализ.

— Отпечатки пальцев отправлены в АСИО.

Истон, Лонг-Айленд, место преступления

— Двое иммигрантов убиты на берегу выстрелами в спину.

— Один иммигрант ранен — доктор Джон Сун.

— На борту корабля находился баншу (помощник); личность его не установлена.

Призрак ждал своих гостей в богато обставленной квартире.

Побрившись и переодевшись в свежую, внешне ничем не примечательную одежду, он уселся в кожаное кресло, откуда открывался прекрасный вид на порт Нью-Йорка. Эта квартира на восемнадцатом этаже была его самой надежной явкой в городе. Она находилась в шикарном небоскребе рядом с Бэттери-Парком, на юго-западной окраине Манхэттена, недалеко от Чайнатауна, но защищенная от его запруженных людьми улиц, запахов морепродуктов, зловония подгоревшего масла из дешевых ресторанчиков. Призрак поймал себя на мысли, что удобство и изящество, которых он так долго добивался, с самого начала были провозглашены целями коммунистической партии.

Почему ты пятишься назад?

Ты пережиток прошлого! Раскаиваешься ли ты в своих поступках?

Ты должен выбросить из себя старую культуру, старые обычаи, старые привычки, старые мысли! Ты должен отказаться от своих упадочных ценностей.

Ты заражен ошибочными мыслями и ошибочными желаниями!

"Ошибочными желаниями? — цинично усмехнулся про себя Призрак. — Желаниями?" Он ощутил знакомый зуд в паху. Это желание было ему хорошо знакомо; больше того, часто оно было определяющим в его жизни.

Теперь, когда он спасся с тонущего корабля и избежал встречи с полицией и береговой охраной, его мысли быстро возвращались в обычное русло: ему просто необходимо женское тело.

Его воздержание длилось уже больше двух недель — последней была русская проститутка из Санкт-Петербурга, женщина с полными губами и пышными грудями, безвольно стекающими к подмышкам, когда она ложилась на спину. Общение с ней было очень приятным — но с тех пор прошло уже много времени.

Ну а на борту «Дракона Фучжоу»? Никого. Как правило, «змеиная голова» пользуется неписанным правом приглашать самых симпатичных женщин-"поросят" к себе в каюту, обещая за ночь любви снизить плату за переправу. Или, если женщина путешествует одна или вдвоем со слабым мужчиной, просто затащить ее к себе и изнасиловать. В конце концов, что она может сделать? Пожаловаться в полицию, когда они прибудут в Прекрасную страну?

Но его баншу, скрывавшийся среди иммигрантов, доложил Призраку, что среди женщин-"поросят" на борту «Дракона» нет ни одной особенно привлекательной или молодой, а мужчины все как один дерзкие и независимые, способные доставить много хлопот. Так что в течение всего долгого плавания Призраку пришлось воздерживаться.

И вот сейчас он как всегда начал фантазировать о женщине, которую называл Яньдао — на китайском название женских половых органов. Разумеется, прозвище было презрительным, но в данном случае не особенно обидным, — ибо Призрак думал обо всех женщинах, за исключением немногих деловых партнеров и женщин-"змеиных голов", которых уважал, исключительно с точки зрения использования их тела. У него перед глазами мелькнули картины того, что он намеревался проделать с Яньдао: она лежит под ним, ее голос отчетливо звучит у него в ушах, она выгибает спину, он хватает ее за длинные волосы... такие прекрасные шелковистые волосы... Призрак поймал себя на том, что вожделение начинает причинять ему физическую боль. У него мелькнула было мысль на время забыть про семейства Чангов и Ву. Можно будет встретиться с Яньдао — она здесь, в Нью-Йорке, — и воплотить в жизнь эти фантазии. Но, разумеется, поступать так не в его правилах. Сначала должны умереть «поросята». А уже потом можно будет провести долгие часы в обществе Яньдао.

Найсын.

Всему свое время.

Призрак взглянул на часы. Уже почти одиннадцать часов дня. Куда же запропастились эти три турка?

Прибыв на конспиративную квартиру, Призрак первым делом с одного из краденных сотовых телефонов, хранящихся здесь, позвонил в центр одного из землячеств в Куинсе, с которым в прошлом уже несколько раз имел дело. Он нанял троих людей для того, чтобы те помогли ему разыскать и убить «поросят». Маниакально осторожный, стремящийся как можно больше отдалиться от своих преступлений, Призрак не стал связываться с китайскими землячествами Чайнатауна; он нанял уйгуров.

В национальном плане абсолютное большинство населения материкового Китая составляют китайцы, или хань, ведущие свою родословную от династии с таким же названием, воцарившейся в третьем веке до нашей эры. Оставшиеся восемь процентов составляют национальные меньшинства: тибетцы, монголы и манчьжуры. Одно из таких меньшинств — уйгуры, живущие в западных районах Китая. Мусульмане по вероисповеданию, они являются выходцами из Средней Азии, и их родина до того, как была насильственно присоединена к Китаю, называлась Восточным Туркестаном. Отсюда прозвище, которое дал им Призрак: «турки».

Подобно другим национальным меньшинствам в Китае, уйгуры подвергались гонениям со стороны официальных властей, стремившихся ассимилировать их в китайскую культуру. Сепаратистов арестовывали, пытали и убивали. Уйгуры очень громко выступали с требованиями о предоставлении независимости; за большинством террористических актов в Китае стояли уйгурские борцы за свободу.

Уйгурское землячество Нью-Йорка отличалось спокойствием и миролюбием. Однако эта троица из Исламского центра Куинса в жестокости и безжалостности не уступала триадам, с которым приходилось иметь дело Призраку. А поскольку задача состояла в расправе с представителями национальности хань, выбор был особенно хорош; уйгурскими боевиками должны были двигать не только щедрые суммы, обещанные Призраком, — части этих денег предстояло вскоре попасть в западную провинцию Синьцзян, на поддержку уйгурского националистического движения, — но и годы унижений и притеснений.

Десять минут спустя уйгуры пришли. Обменявшись рукопожатиями, они назвали свои имена: Хайджип, Юсуф и Кашгари. Все трое были смуглые, щуплые, худые — ростом ниже Призрака, а он сам не из высоких. Они были в черных костюмах, с золотыми браслетами на запястьях и цепями на шеях, с яркими сотовыми телефонами на поясе.

Уйгуры говорили на языке тюркской группы, который Призрак не понимал, и не владели ни одним диалектом китайского. Было решено остановиться на английском. Объяснив, что ему нужно, Призрак спросил, не возникнет ли каких-либо затруднений, поскольку предстоит убивать безоружных, среди которых есть женщины и дети.

От лица всех троих заговорил Юсуф, молодой мужчина лет тридцати с черными сросшимися бровями; его английский был чуть лучше, чем у остальных. Не спрашивая мнения своих друзей, Юсуф сказал:

— Нет проблем. Мы сделаем это. Мы сделаем что ты хочешь.

Как будто ему регулярно приходилось убивать женщин и детей.

Впрочем, подумал Призрак, быть может, это и так.

Достав деньги из сейфа, Призрак выдал каждому по десять тысяч долларов, после чего позвонил в Исламский центр и протянул трубку Юсуфу. Тот по-английски сказал своему боссу, сколько денег было получено от Призрака, чтобы впоследствии не возникло споров по поводу недостаточной оплаты. Убедившись, что с этим никаких вопросов не будет, Призрак положил трубку.