Чтение онлайн

— А это еще что такое? — раздался голос Нахалюги. — Будто плачет кто, верно?

Солнце уже окрасило в красный цвет верхушки палаток; солдат с такого расстояния было почти не видно. Джованни неотрывно глядел вниз, но своего удивления старался не выказывать.

Откуда-то справа действительно доносились жалобные звуки.

— Может, это ветер? — предположил Карлик.

— Да ты что! — усмехнулся Нахалюга. — Ветра и в помине нет.

Мы, стараясь бесшумно ступать по траве, двинулись на этот странный звук. Тури внезапно остановился и хлопнул себя по лбу.

— Ну и болваны! Это же коза. Небось заплутала. Бьюсь об заклад, это коза старого Яно. Пошли обратно.

Но Кармело, забежавший чуть вперед, стал знаками подзывать нас.

— Так, — пробурчал Тури. — Еще один болван нашелся, только время с ним потеряем. Ну чего тебе?

— Вон! — Кармело указал на небольшую каменистую лощину, посреди которой росли два оливковых дерева.

— Ложись! — приказал всем Тури.

Первым повалился Джованни. Свесившись с уступа, мы увидели козу, привязанную к камню; над ней склонились двое солдат, один из них — нам видна была только белобрысая макушка, — похоже, держал козу за ноги.

— Эй, ты, пошевеливайся, — сказал ему второй солдат, весь в морщинах и со спутанным чубом.

— Ага, сам попробуй, — отозвался белобрысый. — Видишь, не идет она.

— Вот дубина! Ничего без меня сделать не может.

Коза упиралась, взбрыкивала и жалобно блеяла.

— Да подержи ты ее за рога! — взмолился первый. — А то я с ней совсем умаялся.

— Только этого мне не хватало!

Второй нехотя подошел и схватил козу за рога, но та продолжала мотать головой и лягаться.

— Да что ж такое, не могу сладить с этой проклятой козой! — причитал блондин.

— Ты сам козел! — обругал его другой.

— Вы гляньте, что они замышляют! — ахнул Джованни.

— Тихо! — прошипел Тури.

— А что?

— Э, да так у них ничего не выйдет, — сказал Золотничок со знанием дела. — Видали, как наш мясник Пино козу режет?

— Да заткнитесь вы! — рявкнул Тури. — Вон винтовки стоят, сейчас они их возьмут да как пальнут по нам.

И верно, возле груды камней поблескивали два ствола. Вокруг ничего не было слышно, кроме отчаянных воплей козы, напоминавших человеческие. Белобрысый солдат поднялся, и мы увидели, что он совсем еще молодой. Его приятель рядом с ним казался могучим как дуб.

— Привяжи ее к дереву и держи за рога, — скомандовал белобрысый.

— Давайте камнями их забросаем, — предложил Чуридду.

Нахалюга так саданул ему кулаком, что аж звон пошел, но солдаты, занятые своим делом, ничего не заметили.

— Не могу больше! — стонал верзила. — Она же мне живот пропорет.

У него вздулись жилы на шее и будто прибавилось морщин.

— Ну хватит! — не выдержал белобрысый. — Брось ее.

— И то правда, — кивнул второй. — Черт с ней совсем.

Очутившись на воле, коза стала как бешеная скакать вокруг дерева.

— Я знаю, что делать, — заявил белобрысый солдат и примкнул штык винтовки.

— Ишь ты, догадливый, — похвалил второй. — И быстро, и скотине мучений меньше.

Они громко загоготали и двинулись на козу, вылупившую на них глаза.

Через секунду раздался душераздирающий крик: так кричит, наверно, человек, когда ему всадят нож в спину. И крик этот раскатился по горам эхом, громом, скорбным материнским плачем.

Чуридду и Кармело заткнули уши; Карлик, Золотничок и Агриппино тряслись всем телом и беззвучно шевелили губами.

А животное наконец умолкло, осев на задние ноги. По камням заструился красный ручеек. Гигант стоял над козой, глядя куда-то вдаль — может, на нас? Мы поспешно присели.

— Видите? — сказал Тури. — Кровь.

— Ну слава богу! — выдохнул белобрысый. — Наконец-то!

— Отойди-ка, теперь я, — пробасил великан и тоже проткнул штыком несчастную козу.

— Ну и зверюги! — прошептал Джованни.

Красный ручей постепенно окрашивал свинцово-серые камни; коза издавала предсмертные хрипы. Белобрысый сел на землю, прислонился к стволу оливы и стал вытирать окровавленный штык. А гигант, согнувшись в три погибели, все пыхтел над козой.

— Кончено! — Он вздохнул, поднялся и вдруг запел:

Светло на небе и в душе!

Кто бы мог подумать, что у этого скота окажется такой чистый, приятный голос!

Издалека кто-то подхватил напев — то ли солдат, то ли крестьянин из ближней деревни. Белобрысый продолжал начищать штык — поплюет на него, а потом надраивает тряпкой.

Такие голоса только у настоящих певцов бывают, подумал я, слушая песню второго солдата.

Верхушки олив слегка задрожали от налетевшего свежего ветерка.

— Хорошо поет! — восхитился Золотничок. — Ну прямо как в опере, правда?

Коза снова попыталась встать, но, не удержавшись, повалилась на бок в заросли чертополоха.

— Гляньте, кровь-то так и хлещет, — заметил Пузырь, краснощекий толстяк из шайки Джованни.

Белобрысый солдат поднялся, закинул на плечо винтовку.

Мы все уже порядком притомились; Кармело и Карлик, то и дело сплевывая, улеглись на камнях, вытянув ноги.

— Э, да они сюда идут! — испуганно воскликнул Нахалюга, указывая на солдат.

Но те, к счастью, свернули на тропинку, ведущую к лагерю.

Едва они скрылись из вида. Карлик, Чуридду и я выскочили из укрытия и кинулись к лощине. Там в холодке дышалось гораздо легче.

Коза все так же лежала на боку, и живот у нее раздувался; струйка крови стала совсем тоненькой.

— Как здорово! — сказал Карлик. — Вот где раздолье-то!

Вскоре к нам со скалы спрыгнули остальные и, с любопытством озираясь вокруг, расселись в колючем чертополохе.

Тури исподлобья глядел на Джованни.

— Ну что, видал, в какие игры мы играем? А ты только и знаешь, что с дохлыми котами возиться.

Джованни прямо задохнулся от ярости. Стиснув кулаки, он двинулся на Тури и походя со всей силы пнул в живот козу. Та в последний раз приоткрыла глаза, выкатив помутневшие белки.

— А ты — с дохлыми козами! — крикнул Джованни и бросился на своего обидчика.

Мы не знали, чью сторону принять, да и неохота было подниматься, поэтому молча следили за схваткой из зарослей чертополоха.