Чтение онлайн

К ним подошёл Грацилис. — Какие-то проблемы, Доктор? — спросил он. — Я — Гней Фабий Грацилис, — важно представился он стражникам, — а этот человек — мой друг. Могу ли я спросить, почему вы его задержали?

Ворча, настороженные охранники пропустили Доктора и «Гею».

— Спасибо, сказал Доктор, похлопав Грацилиса по спине. — Я же говорил, что мы справимся. А теперь давайте выбираться отсюда…

Грацилис подготовил транспорт для рабов, а затем вместе с Доктором направился к своей повозке. — Наконец-то возвращаемся к моему сыну! — сияя, вскричал Грацилис. Доктор радовался меньше. Он не сомневался, что найдёт Розу, но это не меняло факта, что в данный момент он не представлял, где её искать. Внезапно его поразила мысль.

— А ещё мы можем спросить у Ванессы, — сказал он. — От неё ведь пока не было новостей? Надеюсь, с ней всё хорошо.

Но Грацилис сейчас мог думать лишь о том, что ему нужно спасти своего сына.

Когда они подошли к городским воротам, Доктор заметил знакомую улицу. — Подождите немного, — попросил он. — Не думаю, что в вашей чудесной повозке найдется место для очень стильной синей будки?

Они приехали на следующий день ближе к вечеру. Повозка с Доктором и Грацилисом подъехала к вилле, за ней следовала специально нанятая телега, которая везла ТАРДИС (Доктор оказался прав — в повозке не нашлось места).

Грацилис приказал возчику остановиться до того, как они подъедут к вилле. — Я хочу привезти Оптатуса к жене, — сказал он. — Не нужно, чтобы она видела его воскрешение. Боюсь, если она узнает, что случилось на самом деле, её разум повредится.

Они вошли в рощу, и Грацилис молча взглянул на статую. Возможно, теперь, когда наступил тот самый момент, он боялся торопиться, зная, что его надежды могут не оправдаться. Но, в конце концов, он кивнул Доктору.

Доктор подошёл ближе и позволил одной из последних драгоценных капель скатиться на камень.

Даже Доктор задержал дыхание, миллисекунды показались им часами.

Затем это произошло. Камень превратился в плоть, веки моргнули, рука опустилась из благородной позы.

И Оптатус оказался в объятьях отца, оба зарыдали.

Доктор издалека наблюдал за воссоединением Оптатуса с матерью. Из его глаз текли слёзы, но он не мог не улыбаться. Наконец, после того, как все успокоились, Доктор подошёл к ним. Марсия снова зарыдала, обняла его и поблагодарила столько раз, что слова показались ему монотонным песнопением, но, в конце концов, он смог задать свои вопросы. Видела ли она Розу? Или Урсуса? Есть ли новости от Ванессы?

Ответом на все его вопросы было «нет».

Доктор сбежал с празднования. Он никогда не признавал безысходности, но сейчас весь Рим казался ему невозможно большим препятствием. Роза как крошечная мраморная иголка затерялась в гигантском римском стогу сена. Как ему её найти?

И вдруг ему в голову пришла мысль. Мысль сенсационная, не в бровь, а в глаз.

Он точно знал, где ему найти Розу.

Ярко-синяя ТАРДИС смотрелась совершенно неуместно среди белоснежных стен и бледного мрамора зала статуй. Тем не менее, Доктор, который по-прежнему был в римской тунике, как никто другой вписывался в экспозицию — и всё же именно на него бросали удивлённые взгляды обвешанные фотоаппаратами туристы в футболках со слоганами и замшелые профессора в твидовых пиджаках.

Но для обеспокоенного Доктора эти люди просто не существовали — даже дети, которые трогали ТАРДИС, полагая, что она — своего рода интерактивный экспонат, едва удостоились его взгляда. Он выполнял задание и не собирался отвлекаться.

Но когда он дошёл до статуи Розы, кое-что его отвлекло.

На большом пальце гигантской ноги — откровенно игнорируя знаки, запрещающие прикасаться к экспонатам — сидела знакомая фигура. Микки Смит.

— Доктор! — воскликнул Микки, когда Доктор подошёл ближе.

Он заглянул за плечо Доктора, но больше никого не увидел. — О. Здорово.

Доктор притормозил. — Привет, — ответил он. — Мы сейчас встретились до прошлого раза или после?

Микки пожал плечами. — Откуда мне знать, когда для тебя был прошлый раз? По мне так в последний раз мы встречались две недели назад, когда вы с Розой улетели делать её знаменитой в мире искусства.

Доктор поморщился.

— И, как вижу, вы попали куда надо, — продолжил Микки, оглядывая Доктора с ног до головы, — или в этом сезоне мужские юбки в моде?

Доктор проигнорировал его, сосредоточившись на статуе перед ним.

Красота и молодость Розы запечатлелись навечно. Даже каменной она излучала силу. Глядя на неё, любой бы понял, какая она особенная. Он невольно потянулся взять её за руку. Но, конечно же, её там не оказалось.

Внезапно его накрыла волна отчаяния.

Микки поднялся и встал рядом с ним. — Знаешь, кто бы ни сделал эту статую, он, наверное, очень хорошо знал Розу, — сказал он. — Будто… будто он по-настоящему её понял, — он замолчал, и вдруг ему в голову пришла мысль. — Эй, а она случайно с этим парнем не встречалась, а?

Доктор неприятно — не по-человечески — рассмеялся, и Микки отпрянул от него. — Не хотел тебя задеть, приятель.

— Это не статуя Розы, — сказал Доктор.

Микки растерялся. — Как это? Конечно же, это её статуя. Думаешь, я Розу не узнаю?

— Не узнаёшь, — ответил Доктор. — Ведь ты прямо сейчас смотришь на неё. Это не статуя Розы. Это сама Роза. Роза окаменела.

Микки снова сел на гигантскую ногу и схватился за голову. — Это неправда, — повторял он, то громко, то тихо, его тело сотрясали рыдания, которые он старался сдержать, скрыть.

К ним подошёл работник музея в униформе. — Прошу прощения, сэр, — обратился он к Микки, словно не замечая его слёз. — Боюсь, что мне придётся попросить вас не сидеть на экспонатах.

Микки его проигнорировал, возможно, даже не услышал.

— Он сейчас немного расстроен, — заметил Доктор.

Мужчина остался непреклонен. — Мне жаль, сэр, но я не могу сделать для вас исключение.

Доктор подошёл ближе и ткнул в него пальцем. — Простите, просто проверял, человек ли вы. Ведь настоящий человек увидел бы, как расстроен мой… друг и проявил бы немного сострадания.

Охранник будто не заметил ярости Доктора. Видимо, он привык к подобному, даже в таком культурном месте, как музей. Он говорил так рассудительно, что Доктор, который и так находился не в лучшем расположении духа, почувствовал, как нарастает его гнев. — Наша обязанность — защищать эти предметы. Они бы не протянули столько поколений, если бы всем разрешали на них сидеть, так ведь?

Доктор приготовился разразиться рядом контраргументов, касающихся прошлых применений каменных работ, а также тех применений, которые только что пришли ему в голову, и в которых охранник вполне мог принять участие — всё, что только мог сказать человек, потерявший рассудок, когда Микки вскочил на ноги. Он повернулся к охраннику.