Чтение онлайн

Ну что ж. Она получит немного больше, чем заказывала.

Набрав газировки из автомата, я собираю во рту приличную порцию слюны. Потом опускаю голову и сплёвываю её в шипящую жидкость.

Вот. Франклина я, может, и не верну, но это – мой подарок им на дорожку.

– Боже, ты только что плюнула в её напиток?

Я резко поднимаю взгляд от стакана. Щёки горят. Ну, конечно. Меня поймали. Меня всегда ловят. Я худший преступник на свете.

Обернувшись, я вижу нового официанта, начавшего работать пару дней назад. Кажется, его зовут Ноа. Он моего возраста, может, чуть старше – двадцать пять, не больше. Я с ним ещё не общалась, но он производит впечатление человека, уже бывавшего в сфере обслуживания. Говорят, он аспирант и, как и я, подрабатывает, чтобы хоть как–то сводить концы с концами. У него красивые глаза цвета лесного ореха – мой любимый орех – и длинные тёмные ресницы. Правда, от слишком уж кукольной красоты его спасает горбинка на переносице, будто нос когда–то был сломан – она придаёт ему чуть грубоватый вид.

– Эээ… я… – мямлю я. – Я не...

– Плюнуть – это несерьёзно, – наставляет он. – Нужно харкнуть с мокротой. Это работает куда лучше.

– А, – прочищаю горло. – Ну, я не знала.

– Позволь показать. – Он выхватывает стакан из моих рук и с поразительной лёгкостью харкает в него целый комок мокроты. Меня почти тянет зааплодировать. – Ладно, теперь твоя очередь. – Я колеблюсь, и он бросает на меня суровый взгляд. – Это важный навык. Жизненно необходимый.

Следующие пару минут он обучает меня искусству харканья в диетическую колу. К тому моменту, как мы заканчиваем, я бы сказала, напиток блондинки процентов на двадцать пять состоял из мокроты и ещё на пятнадцать – из слюны. Остальное – всё ещё кола. Формально.

– Молодец, – говорит он. –Быстро учишься.

Я впервые за неделю улыбаюсь по–настоящему.

– Спасибо, Ноа.

– Ноэль, – поправляет он меня. – Ноэль Кемпер.

– Я – Талия. Талия Монро.

– Знаю, – отвечает он так, будто только и ждал момента представиться. – Итак, кому подаём этот мокротный коктейль?

– Блондинке за столиком номер девять. Она увела у меня парня. Ну, бывшего.

Он понимающе кивает.

– Значит, заслужила.

– Ага, – подтверждаю я. Хотя, по правде говоря, она заслужила куда большего. Как и он.

– Хочешь выпить после закрытия? – спрашивает он. Произносит это как бы небрежно, будто между прочим, но в голосе слышится лёгкое нетерпение, которое трудно не заметить. – Могу дать пару советов, как грамотно пописать в суп.

Он милый – бесспорно. Но в голове тут же всплывают протесты: только рассталась, едва его знаю… Но вслух я ничего не говорю. Потому что понимаю – это не важно. Каким–то образом Ноэль Кемпер заставил меня улыбнуться впервые с тех пор, как этот придурок разбил мне сердце.

– Хорошо, – говорю я.

– Отлично! – Его лицо озаряется такой заразительной улыбкой, что мне ничего не остаётся, кроме как улыбнуться в ответ. – Только сначала тебе нужно сделать одну вещь.

– Что именно?

– Проснуться.

Что?

Я хмурюсь:

– Что ты сказал?

– Просыпайся, Талия.

Глава 3

Настоящее время

Я просыпаюсь с колотящимся сердцем.

На мгновение я забываю, где нахожусь, и думаю, что лежу в постели с мужем. Из–за стен тюрьмы доносится едва слышный писк, почти такой же, как мой домашний будильник. В любой момент Ноэль выключит его и пойдет в ванную, где будет писать так долго, что в его организме, наверное, не останется ни капли жидкости. Потом он вернется в кровать, прижмется ко мне еще на несколько минут, прежде чем мы начнем наш день.

Начинаю вспоминать. Я в тюремной камере, совсем одна, а Ноэль мертв. Единственное место, где он ещё жив – это мои сны.

Сны, кажется, становятся ярче с каждым днем, что лишь усиливает боль. Я всё ещё помню тот день, когда встретила Ноэля в кафе, и в своих снах я как будто вновь нахожусь там. Я почти могу протянуть руку и прикоснуться к нему.

Хватаю тонкое одеяло, пытаясь прикрыть себя. Должно быть, сейчас зима, потому что в камере ледяной холод. Зимой тут холодно, а летом – парилка. Кондиционера нет. Честно говоря, мне повезло, что у меня тут хотя бы есть туалет, а не просто ведро в углу.

Царапающий звук из угла комнаты нарушает мои размышления. Я почти ничего не вижу, потому что свет в тюрьме выключают с десяти вечера, но уже утро, и через крошечное окно проникает достаточно света, чтобы разглядеть некоторые детали и контуры. Я щурюсь и пытаюсь разглядеть источник шума.

Конечно же, это крыса.

Она большая. Гораздо больше тех, что я привыкла видеть на улице. Настоящая крыса–мутант, будто из научно–фантастического сериала, которая может ещё и карате показать. И эти крысы такие наглые. Они вообще ничего не боятся. Они знают, что я им не угрожаю. Самое опасное оружие, которое мне выдали в камере, – вилка–ложка.

Кусают ли крысы людей? Было время, когда я бы поискала ответ в гугле, но теперь я не могу этого сделать. Здесь нет интернета. Так что остаётся лишь лежать в постели и гадать, укусит ли меня эта гигантская крыса.

Сегодня тот день, когда мне предстоит встреча с Боуманом по поводу апелляции. Фактически, я могу подавать неограниченное количество апелляций в камере смертников, но если эта последняя не будет удовлетворена... Что тогда? Я годами бьюсь головой о стену, и, откровенно говоря, мне уже надоело.

Но я не понимаю, почему. Почему они думают, что я убила своего мужа? У меня не было судимостей. У нас не было проблем в браке. И, к тому же, в момент убийства Ноэля я ужинала с подругой Кинси. Она может поручиться за меня, как и официанты в ресторане.

Но прокурор утверждал обратное. Неважно, было ли у меня алиби. Всё это подстроила я. Если бы не я, Ноэль Кемпер был бы жив.

Шум крысы усиливается. Она приближается к моей кровати.

Может, мне не стоит так бояться крысы? Разве дети не держат крыс как домашних животных? Мне так одиноко в этой камере, что я начинаю думать: а может, я могу превратить эту крысу в своего компаньона? Мы с Ноэлем всегда говорили о детях, но так и не завели их. И теперь уже не заведём. Но я могу завести крысу. Я даже могу дать ей имя.

Какое хорошее имя для крысы? Пэт? Крыса по имени Пэт.

Шум крысы становится громче. Я теряю её из виду на мгновение, потому что в комнате по–прежнему темно. Она вернулась через ту дыру, через которую вошла?

И вот я её вижу. Два светящихся красных глаза смотрят на меня с другого конца кровати.

Крыса Пэт у меня на кровати.

Несмотря на то, что я планировала превратить эту крысу в своего питомца или суррогатного ребёнка, я начинаю кричать. Есть что–то особенно тревожное в том, чтобы найти крысу в своей постели.