Чтение онлайн

Она отвернулась. Живот опять утяжелился, подкатывала тошнота.

Силуэт Кристины, размытый, на мили и мили отсюда.

Белый фарфоровый блеск, сверхъяркий.

Полосы света трещат и искрят.

Горение проводки.

Один мужской голос.

Факты и цифры. Кожеразговор. Стрёкот.

Средний оборот снизится в силу того, что…

Тарабарщина. Он не останавливался.

Разумеется, как и предсказывалось…

Вмешивается женский голос.

Лепет.

Голоса. Теперь громче. Голоса, которые поют и ревут, завывают и вздыхают, не переставая.

Шум. Поцелуй. Встреча двух пар губ, звук пойман и усилен.

Влажное сосание.

Боль в черепе Нолы.

Острая.

Пульсирующая.

Острая как игла.

Затем — темнота.

Она поймала такси под студией.

Теперь одна, оставив Кристину саму разбираться с проблемами. Благо, странные голоса приутихли в шёпот, иногда даже исчезая в тишине, но жжение в животе всё ещё чувствовалось. Внезапное чувство тошноты овладевало ею слишком часто.

Добравшись до своей квартиры, она, не мешкая, прошла в ванную, где стянула с себя рубашку, чтобы исследовать тело в зеркале во весь рост.

Глаза её теперь широко раскрылись в потребности знать…

Синяк.

Повреждённый участок разросся ещё сильнее, закрывая почти половину живота. Поверхность была влажной. Инфильтрация. Гноение. Движущиеся картинки играли, мерцая, возникая и меняясь, преображаясь в другие формы и сцены в непрерывном потоке.

Нола увидела:

Растущую луну.

Облака.

Пейзажи далёких земель.

Марширующих солдат.

Затяжной выстрел полуобнажённым мужчиной.

Кровь на стене.

Граффити: Выпусти Сны!

Крадущегося кота.

Дом в огне.

Каждая картинка сопровождалась звуком или последовательностью шумов:

Овации, выкрики, бессвязный щебет.

Визг тормозов, хлопок кулака о мягкую плоть.

Выстрел, первые слёзы младенца.

Политический комментарий.

Яростный спор.

Стоны симулируемого удовольствия, крики отчаяния.

Статическая интерференция, каждая волна приносила Ноле толчок боли.

Сзззкстззтзткст!

Звяканье, ребусы, путаница слов.

Популярные песни прошлых десятилетий, военные речёвки, стихи о любви и одиночестве.

Шаги

шаги

шаги

по тёмному дождливому бульвару.

Все эти вещи обрели экстраординарную жизнь на коже Нолы, и она не могла отвести взгляд от них.

О Боже, что со мной происходит?

Что происходит?

Увы, увы, стекло не находило

ни голоса, ни губ, ни языка,

которым бы могло ответить.

Нола смочила в раковине руки и стала себя обмывать, — свой живот, сам синяк, тёрла его, тёрла этот странный ушиб, драила, старалась смыть с себя эту отметину, это повреждение.

Синяк не исчезал.

Она бросилась в главную комнату, крича стенам, плексивизору, мебели, окну, крича о помощи, о чём-нибудь, что помогло бы вернуть хотя бы каплю надежды или утешения.

Нет ответа.

Она позвонила Кристине.

— В чём дело, Нола? Что, ёб твою мать, происходит? Ты должна мне рассказать.

— Просто приедь.

— Сейчас?

— Если сможешь. Пожалуйста.

Это было всё, что она смогла выдавить. Она выключила баг, налила себе выпить и стала ждать.

Пустой стенной экран удерживал её в поле своего зрения, отражая бледный сон женщины, цепляющейся за последние крупицы зубами и ногтями.

Она напилась. Глаза закрылись.

К ней стали приходить картинки, как во сне.

Стоп. Пожалуйста, остановитесь.

Картинки. Истории, рассказанные в тумане обрывками:

В высокую башню ударяет молния.

Ночь спустилась над вересковым полем, по траве которого тащит само себя странное животное. Зверь ранен в бок и сочится кровью. Кровь кишит жуками.

Она знала, что эти же картинки сейчас вспыхивали на её животе. Она чувствовала их там, но не хотела смотреть на них, нет, пусть они испарятся, пусть умрут, пусть все картинки умрут.

Последний человек на планете спускается по пустынной улице. Воздух влажный, удушливый от жары. Костлявая чёрно-серая человеческая тень следует за ним на расстоянии, отдельно от тела.

Разбившийся космический корабль в центре Лондона. Люди разбегаются в ужасе.

Картинки, украденные с кабельного вещания, из фэнтези, из хорроров, из научной фантастики.

Из круглосуточных реалити каналов.

Женщина среднего возраста смотрит на себя в зеркало. Она говорит, но сигнал теряется в шуме, в жаре и пыли. «Я чувствую себя грязной, мерзкой… все эти камеры… весь день… всю ночь… так много глаз… трогают меня… трогают…»

Кристина добралась за полчаса. Она не могла поверить в то, что увидела.

Нола: валяющаяся под стеной, лицо закрыто, волосы мокрые и взлохмаченные. На ней свободно болталась порванная распахнутая рубашка. На ковре перед ней лежал пустой стакан для виски.

Кристина нагнулась, привела Нолу в сидячее положение.

— Давай, детка. Вот так.

Нола попыталась запахнуть рубашку, но Кристина уже увидела что-то необычное там, в складках, на коже.

Что там за травма, какая-то рана?

Тихо произнесла:

— Дай-ка, я взгляну.

И она нежно потянула рубашку Нолы, полностью открыла, рассматривая синяк, который пролегал внизу, сочась ярким пятном цветов, растягиваясь поперёк живота Нолы.

— О Боже, Нола. Кто это с тобой сделал?

Тишина.

— Как такое получилось? Тебя кто-то ударил?

Нола покачала головой.

— Ладно. Ты же не сама это с собой сделала?

Опять нет ответа. Но теперь Нола попыталась встать, говоря:

— Посмотри на меня, Крис. Смотри внимательно. — Она глубоко вдохнула, успокаивая себя. — Скажи, что ты видишь.