Чтение онлайн

6.

Все митинги и шествия, прошедшие в Москве и других городах 4 февраля 2012 года – в поддержку Путина и против – явили виртуальную, «недосовременную» Россию. В них не было народа – нищих, голодных, обездоленных, поднявшихся с гнойнища и включившихся в постмодернистский спектакль. Не было опороченной, оплеванной и обесчещенной стихии – интеллектуально-храмовых людей «выживальческого труда», устыженных своим беспросветным бытом и придавленных «телосом» торжествующего меньшинства.

А то, что было, явило только гипотезу. Нервное ожидание смены квази-инновационного курса и начала «третьего пути» – великодержавного, страстотерпного, общенародного. Трудно, конечно, предугадать кривобокую очевидного. То есть то, с кем будет Путин, занявший место в Центре. Но пока – и это очень важно – на наших глазах сбывается активный пост-октябрьский модерн: размежевание векторов и распределение ролей. И не в мягком, скругленном варианте, а в реальном, сулящем эффект. В том плюсе-минусе, где, с одной стороны, в духовном озарении встали – Александр Проханов, Александр Дугин, Максим Шевченко, Михаил Леонтьев, Сергей Кургинян. А с другой, в хитроупрятанном раболепии перед Pax-America, - Борис Немцов, Алексей Навальный, Владимир Рыжков и прочий маркированный элемент, подпрыгивающий под судорожный мелос «пятой колонны».

7.

«Оранжевый цвет – это цвет собачьей мочи…» – такой речевой фигурой усилил пафос митингующих на Поклонной горе Александр Проханов. И – «материализовал» метафорический ряд Путина, в котором наш национальный Лидер несколько ранее (декабрь, 2011) подвел «белые ленточки» и «презервативы» на лацканах протестующих под символику «цветной слизи». Оранжевая оппозиция, надо отдать должное, не чурается ответной кары и буквально с тараканьим проворством просвечивает, прощупывает, выворачивает Путина. Интернет, например, забит тестами и комментариями, «истолковывающими» его торс, который он любит оголять, «обабившиеся» ляжки и репрессивно-асексуальную манеру широко расставлять ноги… Все это, заметим, – от лукавого, ибо наш нацлидер скорее достаточен, чем недостаточен: держит свою плоть и прыть в такой витальности, что излучает, как не без тайного вожделения отметила Людмила Улицкая, вполне ощутимую «эротическую реальность». На его фоне коллективный антагонист, – добавим в унисон, – Явлинский, Кудрин, Боровой, Парфенов, Сванидзе и т.п. – особь с «крылышками нетопыря» и трухлявым «срамом», если воспользоваться эмбематикой поэта Николая Клюева.

Христос, как известно, различал три категории скопцов: тех, что родились такими; тех, что стали предметом случая и, наконец, тех, которые сделали себя сами для Царствия Небесного. В контексте риторики путинских оппонентов, – перед нами бесспорные «духовно-выложенные» новообрядцы, секуляризующие свой эон для Царства Потребления. Или, как говорил в «Диктатуре импотентов» Иван Солоневич, для Комфорта-Блуда и Вертепа-Ирода.

8.

Евгений Примаков, отдавая в ТВ-диалоге с Петром Толстым (январь, 2012) свое предпочтение Путину, в качестве главного его достоинства выделил такое: «В нем нет упертости…» Владимир Бушин, один из самых ярких мыслителей нашего дня, возразил: «Именно упертость, косность, заскорузлость, замшелость, полное неумение маневрировать, куриная слепота, неспособность там, где нужно, сказать весомое слово и держать язык за зубами там, где нужно, – это и есть самое главное, самое характерное в товарище Путине…» («Завтра» №5, 2012).

Оценки, как видим полярные. Однако они, и это определено нашим роком, никакого значение не имеют. У Путина потревожен национально-исторический ствол, суверен, сакрал. Он не знает, где лежат два заветные ключа: первый – от Могущества Русского, и другой – от Могущества Народного Воскресения. И потому его центробежность с ее анти-советсткостью, анти-народностью, анти-имперскостью продуктивнее всего не порицать, а снимать, укрощать, перезагружать – хотя бы с помощью такой дружеско-евангелической анти-хулы: «Повешенных вниз головою – трещеткой слова не тревожь…»

9.

«…И был убит от своих…» – этот летописный рефрен, переходящий из свода в свод, так сильно засел в моей памяти после антипутинских акций, что теперь, когда все ушло в относительный «ноль», трансформировался в сонм энтропийных вопросов. Среди них – самый «нормальный» – такой: станет ли Путин отыгранной картой хихикающих кровососов, ненасытно придерживающих его «при себе», или будет изведен раскормленно-чиновным капищем, не без его участия превратившимся в миллениум обскурантов? Эксперты СБД, анализируя российский «узел» проблем на Давосском Форуме – 2012, предрекают «мягкий» уход Путина из власти «по-горбачевскому» сценарию, задолго до окончания его президентского срока. Либеральные алхимики в таком исходе также мало сомневаются. Но Путин, будучи ассимилированной «уключиной» капитала, все же, как представляется, покинет российский престол по иному: сделает Россию жертвой своей планиды, а электорат – трагическим соучастником обоюдногого изведения. Пройдя с Путиным 12 лет, народ уперся в резиновую. стену. И теперь бьется об нее головой, понимая, что дальше идти некуда. Медведев моделирует Большое паноптическое Правительство, Путин – стимулирует и подкармливает охло-социальный окоем, чтобы не вывести народ из спячки. И эти самоотреченно-медитирующие усилия по легализации «цикуты» говорят о том, что России с ее коренным народонаселением через 12 лет не будет.

Может ли Путин переступить через свой жребий? Созданный в преддверии 2000 года Борисом Абрамовичем Березовским как русский проект, Путин – в границах русского чуда-юда, – очевидно, может и переступить и преобразиться. То есть стать не гипотетическим русским проектом, а реальным… Его Мюнхенская речь, его борьба с олигархами, его противостояние «пятой колонне», его все возрастающее желание «принадлежать не кругу, а народу, не прихоти, а воле, не Бездне, а Зениту» (см.: Евангелие от Филиппа, изр. 122) – опасная и одновременно «звездная» реакция на действительность. В ней сквозь личину «спицы в колесе» пробивается неярко-достойная свобода холопа, у которого на месте присосков начинают вырастать крылья…

5 февраля 2012г.

Да будет воля Твоя…

Главный редактор газеты «День литературы» Владимир Бондаренко опубликовал в январско-февральском номере своего издания за этот, 2012 год, передовицу под заглавием, способным ввести в прострацию, точнее, в визг и хрюканье весь либеральный мир: «Нужен 37-й год!..» Что это значит? А то, что если у нынешних или будущих лидеров России не хватит мужества и решимости на высвобождение страны от развращенных и чуждых интересам народа олигархов-выродков и либероидных негодяев, то есть на новый 1937 год, то неизбежен – новый 1917 год. По сути, цель и возможного 1917-го года, и возможного 1937-го года, по выкладкам автора, одна – очистить Россию от коррумпированного чиновничества, от мерзких человечков, паразитирующих на незаслуженных доходах. Ибо «народ протестует сегодня не столько лично против Путина, сколько против наглого разворовывания и уничтожения Державы…»

История, вспомним Маркса, делается «в силу определенных условий… рабами против рабства…» При этом цель всегда преследуется одна и та же – низвержение воровской, прогнившей, компрадорской верхушки и засевание новых семян. «Все, что не заменяет собою прогнившее, рискует быть поглощенным гнилью. Потому как господа-воры и господа-копрофаги всегда будут пытаться прикрыться «концом истории» и истреблять тех, кто эту самую историю продолжает творить» (Р. Ванейгем).

Сегодня слово «революция» повергает в ужас лидера коммунистов и Патриарха, либерал-демократа и армейского чиновника, Президента и Премьера. Расплодившаяся компания услужливых литераторов и журналистов низвела его до такой степени, что понятием революция обозначают интимные детали женского туалета, рекламируемого на рынке.

«Чтобы революция ожила, ее надо переизобрести», – говорит пламенный Рауль Ванейгем. Молекулярная революция», «Фрагментарная революция», «Сексуальная революция», «Повседневная революция», «Инволюция», «Ирреволюция» – этот «темный ряд», обремененный квази-боевым порядком «фаз» и «подфаз», отодвинул реальный революционный проект как реакционный и утвердился в качестве безжизненного радикал-экстрима. Как свернуть этот квази-революционный флаг, что развивается над гробом мифов? Очевидно, обратившись ко злобе дня, черпать революционную поэтику не из «ущемленных интересов», а из державных сил прошлого, опасных истин настоящего и духовной свободы будущего. Причем, таким образом, чтобы контраст между потенциальным укладом жизни и царящей бедностью выглядел потрясающим, то есть абсолютно нетерпимым…

Наши экуменисты, либеральные церковники, режимо-блюстительная паства и прочий гибридный resentment, сегодня пытаются слова «Да будет воля Твоя» интерпретировать и продвигать как эталон послушания, как отказ от права на борьбу, как отнятие собственной воли высшей Волею. Хотя в них свобода воли и автономия полноправной личности, что называется, налицо. И – сохранена во всей своей неприкосновенности именно в твердо акцентированном «Да будет». Как подоснова прав Личности «Да будет» являет то самое ценное воплощение свободной воли, что может сказать и – «Да не будет». «Да будет…» – если мы поднимемся над тезисом и антитезисом и вникнем – звучит из самой глубины нашей самости, как свободный ответ на призыв божественной Воли. «Да будет…» Это – я и каждый сам себе говорит, - решаясь и избирая путь, и только такой ответ нужен Богу.

В речении «Да будет воля Твоя» заключено, несомненно, сочетание двух воль, а не одной воли. За это положение, как известно, боролся Максим Исповедник, и это сочетание есть сублимация – преображение – нашей человеческой воли через посредство Высшей, Ниспосланной. Преодоление возникающей антиномии разрешается, как явно видится, так: Бог хочет, чтобы мы исполняли Его волю, однако, не как рабы, не как выживающие, не как корчащиеся в экспансивно-разлагающем миллениуме клоны, а как Сыны Божии. Отношение Богосыновства есть единственный символ животворной установки «Да будет воля Твоя». Призыв исходит «свыше», от иерархически высшего Лица. И Сын отвечает на этот призыв свободной любовью человека, неотрывного от народной судьбы и родного народа, от собственных родных и близких, с которыми он кровно связан. На установку антинародного правителя или конституирующее заклинание временщика-обновленца-рукосуя он может, а то и должен ответить отказом: «Пойми, ничто на век не задано…» Или энергией мятежника, крушащего декорации порабощающей мультикультуры и толерантности. Такой, к примеру, которая заключена в духоподъемном кличе современного поэтического классика Алексея Широпаева, призывающего во имя России, восходящей и извечной, – соединить, совместить, сопрячь – волю свою и волю Всевышнего: