Чтение онлайн

Подобно Виктюку, Дмитрий Медведев, президент РФ, в интервью этому же Первому каналу продолжил воссоздание «отступника с человеческим лицом», если не сломавшего хребет партийно-советскому зверю, то нанесшему ему смертельную рану. И – без всякого конфуза рассказал, как, расклеивая предвыборные таблоиды и плакаты Собчака, схватился – почти в рукопашную – с супротивником, расклеивавшим здесь же агитпродукцию другого кандидата.

Медведев – это Медведев. И нелепо было бы прояснять, испытывает ли он сегодня хоть какую-то неловкость от своего рвения, принесшего ему упоительное счастье. А вот у Путина была двойственность. Исповедуясь сразу вслед за Медведевым в своей – неподдельно-религиозной – самоотдаче Собчаку, он вспоминает, что прошел через «тайное затруднение». Хотел уйти из его команды, потому как раньше был «вверен советским гозбезопасным органам». Собчак, к счастью, его прошение об отставке не принял. А в беседе тет-а-тет сумел вложить в чуткую ушную жабру своему приверженцу поистине судьбоносное: «можно одновременно быть и демократом, и гражданином, осознающим свою ответственность перед государством…»

Относительно скоропостижного ухода Собчака существуют две версии. Первая, явившаяся сразу: забрал «темный дух» - прямо из объятьий «дивной дивы», - вызвавшей триумфально-смертельную судорогу. Вторая, настойчиво внедряемая в наши дни: убрал Путин как реформаторско-культовую фигуру, мешающую ему самолично танцевать пост-демократического «дервиша». Обе эти версии, при всей их житейской «жантильности», отдают, как раньше выражались, «шишковидной железой», то есть содержат гуманную и отвлекающую психоделику. На почетную должность Отрепьева в годину различных смут претендентов, как известно, всегда было немало. Но закрепился этот титул только за Анатолием Александровичем Собчаком. Человеком, не просто оседлавшим Перелом, а и закрепившим свою сущность в траги-оптимистическом Надбытии. Как это понимать? А так, что его безвременная кончина – при всей ее действительной прискорбности – позволила «последнему демократу» как бы высвободиться из шизоидной двусмысленности. И – даже подняться… да-да… подняться… над либероидной диссидентурой, этой «собачьей свалкой», все более отдающей смрадом разложения и бездарности…

4.

Движение «Перестройка-2» или «Путин, уходи!» - в принципе пустотное, ирреальное. В нем нет ни одного фигуранта, который не был бы банальным. Весь свой гений либеральный медиа-бомонд в лице кремлевских политтехнологов, радикальных СМИ и ведущих ТВ-каналов израсходовал на Путина и Пугачеву как самых публичных шоу-идолов. Продлевая рейтинг Аллы Борисовны до бесконечности, олигархо-оранжевый клан опростался. Путин закрепился у функционального колеса. Пугачеву, которую расчетливо циничные элитарии бросили на поддержку «Правого дела», принимать всерьез нельзя. Это – копирайт-лоция, перегоревшая поп-звезда, трогательно-жалкая жрица с тяжелым макияжем, грузным телом и грузным, вульгарно-похотливым «кондебобером». Гипноз от ее шумного брака с Максимом Галкиным – тот же, что и от «чудных» браков «отжитого времени», когда придворные шуты и шутихи соединялись на ущербе дней для «увеселения безобразия». Ее иудейские корни, о которых в брежневские времена говорил писатель Василий Белов, затерялись в такой раскруточной «мочажине», что выглядят шармом или шуткой. Ибо перед нами – сермяжно-пошехонская «клуша-кликуша» с одышкой, с хрипотцой, с натужными движениями, понуждающими невольно сжиматься сердце: еще малость, и – наша доминантка изойдет, испарится, исчезнет.

Либерализм, особенно в его раскованно-местечковом обличье, влек Пугачеву всегда. Борис Немцов, числившийся евреем по паспорту и даже входивший в группу «Молодые евреи за демократию», а потом записавшийся русским, как-то поведал «Новой газете» (№ 62, 2011): Алла Борисовна сказала ему, что спала с Киркоровым только потому, что тот отдаленно напоминает Немцова. Напоминает ли Прохоров Галкина, – неведомо. Одно ясно: либеральный реванш, обжившийся в нынешних взбаламученных ипохондриках, в Примадонне еще будет пытаться крутить колесо русской истории.

Скажут: все эти «срамные» выходки Аллы Борисовны имеют ярко выраженную цель – эпатирование всамделишных намерений, особенно высоких – державности, народовластия, национального прозрения. Вероятно. Даже наверняка. А ежели так, то Пугачева пародирует и самое себя, и все вокруг. И в первую очередь, наши центральные кланы, вокруг которых клубятся все процессы, происходящие в России. Это «старо-семейный» клан, бывший ельцинский. И клан «ново-семейный». С Путиным во главе и 130 миллиардами долларов в загашнике (если, конечно, англичане, давая данные, не занижают цифру).

5.

Главный посыл нынешнего форс-мажорного либерализма – трансформация государственной власти в направлении нового, более демократического вектора. Иначе говоря, создание такой «игровой площадки» в верхнем ярусе, когда переход от старой модели децентрализации к новой, перманентно-нарастающей, станет необратимым. Путину в этом интеллектуально-мазохистском проекте места не остается. И возникает дилемма: опричнина или гибель. Ни первого ни второго он, ясное дело, не хочет. Ему мнится преображение такого толка, когда все климактерические спазмы разрешатся согласием или сойдут на нет, а он продолжит выполнять роль помазанника, опираясь на подкормленное быдло, как противовес этому самому быдлу.

6.

И все же, если бы не Путин, спектакль «Русская либеральная ирреволюция», мог бы, пожалуй, стать идеальным представлением для театра марионеток. В самом деле, Жириновский, Миронов, Прохоров, Явлинский, Навальный, Кудрин, Ксюша Собчак, Говорухин – что это, как не куклы с их целлулоидно-полемическими гримасами, яркой раскомплексованностью поз и ужимок? В пестром хороводе масок мы не сыщем ни одного позитивного лика. Все коловращение действующих лиц таково, что Путин как бы сам собой перехватывает вакантное место.

На российской арене в последние годы закрепился тип вальяжно-забубенного реформатора, декламирующего бесконечные депрессивные монологи о борьбе с коррупцией, невежестве, имперском ослеплении. Партер и ложи интеллектуальных тусовок, к примеру, горячо аплодировали и продолжают аплодировать Явлинскому, снятому с президентской гонки за фиктивные подписные листы. Его «путь наверх» зыбится, двоится на глазах, отдает мелким бесовством, пытающимся греть руки на разожженном народным гневом огне. Однако это, похоже, только стимулирует гибридно-привилегированные общественные «сливки», ибо превращает вереницу событий в дешевую бижутерию, в зазеркальную мороку.

На этом фоне суть более размеренно спокойной и предсказуемой фигуры Путина приоткрывается в реферируемой перспективе. «Самый лучший из второстепенных деятелей нашего ирреволюционного фарса…» - такую характеристику Путину могла бы дать «Лига избирателей», если бы она, выступая под девизом «За честные выборы», действительно придерживалась искомого. Однако, Дмитрий Быков и Ко, разжигая «мирное гражданское сопротивление» в рамках избирательной ниши, нещадно потрошат нашего Национального Лидера. Что такое, скажем, в этом плане «Эхо Москвы», поливающее Путина, по его же словам, «поносом с утра до вечера» и существующее на деньги курируемого им «Газпрома»? Или награждение премиями Правительства РФ журналистов, многие из которых отличились изобличением партии «жуликов и воров», возглавляемой именно Путиным?

А Путин? Вытирая плевки своей достолюбезной челяди и подтверждая готовность, подобно Вольтеру, умереть за права своих оппонентов, Путин остается лучшим из «второсортных». Он – облегчен национально, ибо его «русскость» никогда не поднимается до сталинского: «Братья и сестры…» Он – предзадан духовно, ибо его либерально-монетаристская правоверность не имеет даже намека на лево-патриотический маневр. Он – честолюбив и стереотипен, ибо его публикации в «Известиях», «Ведомостях» и «Независимой газете», если принять во внимание крышивание им Абрамовича, Дерипаски, Фридмана и прочих олигархов, отличаются невесомостью. И – воспринимаются как взращенные «Парнасом», «Яблоком», «Эхом Москвы», связанными одной цепью.

7.

И тем не менее, Путин сейчас пребывает в историческом – пусть временном, - но выигрыше. Предоставив губернаторам избирательность, мини-партиям буклетную самостоятельность, а квази-движениям брутальную отвязность, он выглядит в общественном сознании человеком пост-кризисной еврокультуры, как бы «отстраненным» от того, что Борис Березовский поддержал митинг на Болотной площади, Михаил Горбачев призвал его отказаться от президентства, а Немцов покрыл матом приписанную ему привычку стучать по дереву и «выдавливать консенсус» как в ливерную колбасу – «помаленьку, для примаривания собственного червячка».