Чтение онлайн

Пожалуй, духовную напряженность, похожую на прежнюю русскую, мы обнаружили только в Голландии.

Вернемся на минутку к сегодняшнему дню нашей страны. Конечно, много положительного. Не довлеет над нами тяжелый партийный гнет. Свобода печати. Множество новых журналов. Много издается книг — в том числе философских, духовных. Они очень дороги, но все равно раскупаются. Выходят и мои книги и статьи, которые раньше были бы под запретом.

Но есть и обратная сторона. Снова почти невозможными стали зарубежные поездки — не хватает денег на безумно дорогие билеты. Нет денег даже на вздорожавшую без меры зарубежную переписку, не говоря уже о телефонных переговорах. Снова железный занавес, но теперь уже, правда, с дырочками.

Оклад профессора ничтожен. Он много ниже оклада шахтера или, скажем, даже водителя автобуса.

Нет возможности выписывать зарубежную литературу [200] . Нет ее и в библиотеках. Даже многие русские журналы нелегко найти, а в провинции их просто нет.

Понурость в Московском университете — главном образовательном центре России. Опустили головы, притаились и ждут. Ждут чего?

А наша Лаборатория постепенно самоисчезает. Исчез полностью весь вспомогательный персонал. Из ученых — одни стремятся за рубеж, другие ищут дополнительную «не научную», а потому хорошо оплачиваемую работу. Так во всех научных учреждениях.

Вот что ужасно — партийный гнет сменился гнетом бандитизма. Быть под гнетом — уж так, по-видимому, на роду написано нашей стране. Как же все это тяжко.

Лима-де-Фариа А. Эволюция без отбора. Автоэволюция формы и функции. М.: Мир, 1991, 455 с.

Налимов В. В., Дрогалина Ж. А. Наукометрический анализ журнала «The Journal of Transpersonal Psychology». — Психологический журнал, 1992, 13, № 3, с. 130–139.

Налимов В. В. В поисках иных смыслов. М.; Прогресс, 1993, 261 + 17с.

Nalimov V. V. Spontaneity of Consciousness. An Attempt of Mathematical Interpretation of Certain Plato's Ideas. In: M. Carvallo (ed.). Nature, Cognition and System II. Dordrecht et al.: Kluwer Academic Publishers, 1992, p. 313–324.

Кажется, созрело время и для этой темы. Говорить о ней непросто. Своими корнями она уходит в далекое прошлое гностического христианства, а может быть (в соответствии с преданием), еще и в прошлое Древнего Египта.

В России развитие мистического анархизма, или, как еще иногда говорили, мистического акратизма, связано прежде всего с именем профессора Аполлона Андреевича Карелина (1863–1926) [Никитин, 1991 а, б, 1992,1993]. В 1917 году он вернулся в Россию после многолетней вынужденной эмиграции (в Париже).

Известный американский историк анархизма Аврич [Avrich, 1978] называет Карелина советским анархистом, поскольку он в течение ряда лет возглавлял небольшую группу анархистов ВЦИКа. Это была «группа наблюдателей» в Верховном органе власти. Задачей группы была гуманизация всего происходящего, борьба против смертной казни и террора вообще.

Анархо-мистицизм не представлял собой политической партии. Не было ни какой-либо зафиксированной программы, ни определенно сформулированной идеологии [202] . Примыкавший к этому движению мог и не быть анархистом. Да и сам термин «анархизм» понимался крайне широко. Скорее всего, должно было бы говорить просто о принципе ненасилия в достаточно широком его понимании. Но в то же время это не было ненасилием толстовского типа. Сама революция как свержение существующего насилия многими рассматривалась как естественное и неизбежное событие истории. Важно, чтобы борьба за свободу не превращалась в новую несвободу.

В конце 20-х годов у части анархистов возникла идея создания партии. Аргументы: анархизм потерпел крах в революционной борьбе потому, что не имел организации большевистского типа. Контраргумент: создание такой партии лишит всякого смысла анархическое движение. Представители мистического анархизма, и в частности А. А. Солонович, резко выступали против идеи партийности. Эта нелепая и ожесточенная борьба проходила на моих глазах.

Серьезной была философская основа этой борьбы. К концу 20-х годов отчетливо выкристаллизовалась дилемма: или строить новое общество, оставаясь на позициях материализма, — тогда неизбежно обращение к диктатуре большевистского типа, или становиться на путь свободного поиска — тогда необходимо расширение границ сознания личности. Но расширение границ сознания — это уже обретение духовного опыта. Это соприкосновение с мистическим опытом. Но само слово мистика для многих было ужасным, особенно в те 20-е годы, пронизанные духом вульгарного сциентизма.

В плане организационном мистических анархистов можно было, несколько примитивизируя, рассматривать как членов закрытого религиозно-философского братства.

Членами такого братства могли становиться люди, отличающиеся духовной широтой, включающей в себя: (1) бескомпромиссную моральную устойчивость (преимущественно христианского типа); (2) отчетливое осознание собственного достоинства; (3) владение мистическим восприятием — умением осознавать духовные аспекты в окружающей реальности и в текстах метафорического характера; (4) глубокую устремленность к запредельному началу Вселенной.

Духовная широта сразу же исключала участие членов правящей партии и догматиков любых других направлений.

Отметим, что анархисты-мистики дольше, чем другие инакомыслящие революционеры, сохраняли нейтралитет по отношению к правящей партии [203] .

Правда, А. А. Солонович в первый раз был арестован еще в 1925 году. Но затем по ходатайству А. А. Карелина был освобожден (с поддержкой А. С. Енукидзе). Ему вернули машинописные тексты, заявив, что они рассматриваются как его научные работы.