Чтение онлайн

Наш командир решил устроить что-то наподобие музея под открытым небом, дал команду взводам собирать останки разорвавшихся мин и РС, приносить в специально отведенное для этого место. Среди трофеев были и неразорвавшиеся боеприпасы. Почти каждый день этот «Апофеоз войны» пополнялся новыми трофеями. После ухода Пороховщикова на повышение в штаб батальона интерес к собирательству пропал, и застава, словно бурьяном, стала «зарастать» металлическим слоем осколков. Всякий, кто впервые приезжал на заставу Гундиган, считал своим долгом сфотографироваться на фоне этой зловещей кучи смертоносного металла.

Среди душманских трофеев находились и наши «подарки». Во время бомбометания один из наших штурмовиков случайно уронил в двадцати метрах от заставы 500-килограммовую мину. Нам повезло – мина не разорвалась и зарылась на полкорпуса в каменистую почву. Хвостовое оперение торчало из земли, притягивая нас на фотоссесию. Пытались ли саперы обезвредить или перенести мину на безопасное расстояние, мне неизвестно. Но когда рота покидала заставу в июне 1988 года, мина продолжала торчать из земли как напоминание о пребывании здесь шурави. Однажды наша реактивная артиллерия чуть было не стерла нашу заставу с лица земли. Слава богу, что ЦБУ предупредил, что через нашу голову в сторону Аргандаба будет работать «Ураган»65 и попросил укрыться в блиндажах, оставаясь в касках и бронежилетах. Когда мы услышали приближающийся вой 220-ти миллиметрового снаряда, мне стало не по себе, а когда один из снарядов разорвался на заставе, показалось, что земля подпрыгнула на метр вверх. Грохот был такой силы, что я оглох. Когда все закончилось, пыль над заставой висела еще час. Вся застава была усыпана искореженными металлическими пластинами. Просто чудом никто не пострадал.

65 Ураган – советская реактивная система залпового огня (РСЗО) калибра 220 миллиметров. Количество снарядов в залпе одной боевой машины – 16 штук.

Причиной этого происшествия на заставе стал отказ в работе маршевого двигателя одного из снарядов. Обстрелы уносили жизни, причиняли увечья, травмировали психику. Но даже на этом пристрелянном душманами клочке земли, называемой Гундиганом, два года жила и выполняла поставленные задачи 9-я гвардейская рота.

Моя первая ночь на Гундигане прошла в борьбе с комарами. Местные кровососы были крупнее и злее отечественных. Пытаясь избавиться от них хоть на некоторое время, я замотался с головой в простыню, но уже очень скоро обливался потом, как в сауне. Я так отчаянно и звонко шлепал себя по телу, что разбудил командира взвода. Увидев мои мучения, он достал из вещмешка марлю, отрезал кусок и протянул мне. Я с благодарностью натянул ее на лицо и сразу начал засыпать. Но сон мой длился недолго. Как только забрезжил рассвет, я услышал голос имама, читающего молитву в громкоговоритель. Начался утренний намаз66, который продолжался до восхода солнца.

66 Намаз – каноническая молитва, один из пяти столпов ислама.

Молитвы из Корана стали на два года моим будильником и местной радиоточкой, по которой я приспособился определять время. Имам их читал пять раз в сутки.

Утром, посмотрев в зеркало на свое покусанное лицо, я спросил Белевского, где можно разжиться кремом от комаров? Он достал из бронетранспортера литровую бутыль с какой-то прозрачной, вязкой жидкостью и предложил мне отлить в свою тару.

– Это антикомарин – нам в бригаде выдавали, из чего его делает не знаю, но я им не пользуюсь. Его потом трудно отмыть, и ходишь как пресмыкающееся в слизи весь день. Поэтому я предпочитаю накрываться на ночь марлей,– сказал Белевский.

На завтраке в столовой я встретил командира роты. Он спросил:

– Как прошла ночь?

– Если бы не комары, то нормально.– ответил я.

– Ничего, привыкнешь. Эти твари не самое страшное, с чем тебе придется столкнуться. Здесь все против нас: и люди, и климат, и даже насекомые.

– Сегодня будет сопровождение?

– Планировали.

– Я могу выйти на сопровождение?

– Можешь. Пойдешь с первым взводом, но все команды будет отдавать старший сержант Баганян. А ты будешь за ним следовать, как ниточка – за иголочкой. И слушай его во всем. Не воспринимай это как нарушение субординации. Иногда опытный сержант может многому научить молодого офицера, чтобы зазря не погибнуть. Экипировка: автомат, бронежилет, каска, три магазина и подствольник67 с десятью гранатами. Все получишь у старшины. Взвод к выходу подготовит Баганян. Готовность к выходу в 9–00. Построение на боевую задачу в 8–50.

– Есть.

67 Подствольник – подствольный гранатомет ГП-25 «Костер». Одноза- рядный 40-мм гранатомет предназначен для использования в комплексе с автоматами АКМ, АКМС, АК-74. Используется для уничтожения живой силы противника и небронированной техники. Максимальная прицельная дальность как настильной, так и навесной стрельбы составляет 400 м, мини- мальная дальность навесной стрельбы – 150–200 м.

Командир роты проверил экипировку личного состава, убывающего на сопровождение. Затем громко и четко выговаривая слова, поставил боевую задачу. Наконец мы услышали долгожданную команду: «По машинам!» – и стали загружать ящики с боеприпасами в БТР. На сопровождение выходило два бронетранспортера от первого взвода и два от третьего взвода. Второй взвод оставался дежурным на заставе.

Я устроился на броне рядом со Спартаком Баганяном. Бронежилет, который я надел первый раз в жизни, висел на мне хомутом, я чувствовал себя средневековым рыцарем в доспехах без оруженосцев.

Все бойцы взвода сидели в касках, и я уже потянулся за своей, чтобы примостить на голове, но, посмотрев на Баганяна и командира третьего взвода, которые сидели в панамах, решил не надевать ее. Позже я узнал, что при выходе на боевую задачу офицеры, прапорщики, а также старослужащие солдаты и сержанты не одевали касок и носили кроссовки.

Многие офицеры считали, что в боевом применении имеющиеся на тот момент в армии каски могли спасти только от мелких осколков на излете, во всем остальном эта часть экипировки была бесполезной и даже обременяющей, так как при невыносимой жаре она раскалялась, как сковородка, и способствовала тепловому удару военнослужащего. Армейские же сапоги и ботинки при температуре под +50 °C превращалась в кандалы.

Боевой устав Сухопутных войск СССР обязывал всех военнослужащих без исключения носить эти атрибуты мировых войн. Однако вышестоящее командование сквозь пальцы смотрело на выполнение данного требования в условиях службы в ДРА. Я видел много отступлений от требований не только Боевого устава Сухопутных войск, но и других правил, которые безнадежно устарели и не учитывали условий войны в Афганистане. Это касалось не только ведения боевых действий, формы и экипировки, но и устройства повседневного быта. Так, например, все проемы жилых помещений, будь то окна или двери, по периметру прокладывались обрезками из шерстяной ткани, как правило, из шинельного сукна, чтобы обезопасить воен- нослужащих от проникновения ядовитых пресмыкающихся и насекомых, а верблюжья колючка справлялась с ролью «походного» кондиционера.

Сейчас же я напряженно всматривался в сторону пугающей меня зеленки, из которой в нас в любой момент мог вылететь смертоносный металл: «Как пройдет мое первое сопровожде- ние? Что будет со мной?»

Мои вопросы, которые я мысленно посылал в космос, были прерваны мощным ревом бронетранспортера. БТР вздрогнул, как конь, пришпоренный наездником, и, набирая скорость, понесся в сторону бетонки. Все ухабы я болезненно ощущал пятой точкой. Баганян сидел на небольшой вышитой разноцветными узорами подушке, видимо позаимствованной у местных, и я лишний раз оценил опыт бывалого воина. Когда мы остановились напротив самого опасного места в провинции Кандагар – «Черной площади», я подумал, что что-то случилось, но, услышав команду сержанта: «К машине!» – понял, что мы прибыли на место. Первым с брони спрыгнул сапер и своим щупом начал проверять небольшое углубление на обочине, отдаленно напоминающее капонир.