Чтение онлайн

Как оказалось, это было место парковки нашего БТР. Когда сапер поднял руку и махнул водителю, БТР аккуратно заехал в углубление и развернул башенный пулемет в сторону «Черной площади». Солдаты вытащили из бронетранспортера ящики из-под боеприпасов и соорудили из них стулья со столом. Часть солдат осталось в БТР. Четыре бойца вытащили маскировочную сетку, закрепив одну сторону за открытые люки силового отделения БТР, а другую положили на землю, прижав камнями. Таким образом был создан импровизированный штаб управления взводом. Сержант поставил на ящики переносную радиостанцию и надел наушники. Баганян поднес ко рту микрофон и произнес:

– «Дунай», я «Навес один» прием. Занял позицию.

Черную площадь периодически утюжили танки и артиллерия, поднимая пылевую завесу. С заставы ГСМ, где-то со стороны скалы, были слышны хлопки миномета. Пристрелка невидимых целей продолжалось до тех пор, пока не выставились на свои места все бронетранспортеры роты, вышедшие на сопровождение. Минут через тридцать, после нашего прибытия на место, мимо нас пошла первая колона из бригады. Шла «Риска» – позывной автомобильной роты 70 ОМСБР. Прошел БТР, затем спаренная зенитная установка на базе КАМАЗ и затем, соблюдая установленную дистанцию, пошли КАМАЗы: сначала крытые брезентом, затем наливники68. На дверях автомобилей через открытые окна висели бронежилеты. Замыкал колону «связной» БРДМ69. Прошло примерно часа три. Колонны шли как в сторону бригады, так и в обратную сторону.

68 Наливник – на жаргоне военных бензовоз, автоцистерна для перевоз- ки жидкого топлива.

69 БРДМ – бронированная разведывательно-дозорная машина.

Иногда на большой скорости проезжали одиночные БТР и другая техника, как правило, принадлежащая одному из батальонов бригады. К полудню солнце «раскочегарилось» по полной. Я хотел забраться на БТР, чтобы взять из боевого отделения оставленную книгу. И коснувшись поручня БТР, вскрикнул от боли, резко одернув руку. Рука моментально покраснела. «Ожег»,– понял я. Броня раскалилась настолько, что обжигала как сковородка, нагретая на огне. Сержант достал аптечку и перебинтовал мне обожженную кисть:

– Как вернемся на заставу, подойдите к санинструктору, чтобы мазь наложил от ожога. Товарищ старший лейтенант, вы осторожней, на этой броне сейчас можно кипятить чайник. Я заматываю руку бинтом или тряпкой, перед тем как залезть на БТР,– назидательно произнес Баганян.

– Не обожжешь – не поймешь. Все приходит с опытом,– ответил я.

– Опыт – вещь необходимая для жизни, а вот на ошибках учатся только дураки,– усмехнулся сержант.

– Что по связи говорят? Сколько еще будем здесь жариться? – спросил я.

– Ждем команды. Скажут,– ответил сержант.

Наконец поступила долгожданная команда от комбата – «сниматься». Солдаты быстро собрали имущество, боеприпасы и загрузили в машину. БТР выехал из капонира на бетонку и остановился, закрывая нас своим бортом от опасной зеленки. Мы с сержантом и парой бойцов подошли к бронетранспортеру, чтобы забраться на него, как вдруг со стороны «Черной площади» раздались щелчки автоматов и металлический горох посыпался на броню. Сержант несколько раз ударил прикладом автомата в борт, крикнул водителю ехать медленно в сторону «ГСМ» и остановиться возле разрушенного кантина, чтобы мы сели на БТР.

Бронемашина медленно двигалась в безопасное место, а мы вчетвером трусцой бежали, прикрытые от града пуль надежной броней.

Осознание, что именно здесь и сейчас меня хотят убить, напомнило об амулете. В тот момент мне показалось, что это единственная реальная защита. Амулет, он же оберег, мне дала жена перед отъездом в ДРА и просила всегда держать при себе. Я не был крещен, так как был членом КПСС70, но амулет взял, чтобы не расстроить супругу. Он представлял собой мешочек из льняной ткани, прошитый по периметру. Внутри него находилась какая-то «заговоренная трава». К мешочку была пришита капроновая нить для ношения амулета на шее.

70 КПСС – коммунистическая партия Советского Союза.

В одной руке держа автомат, другой я лихорадочно начал ощупывать карманы, пытаясь найти заветный мешочек. Нащупав в нагрудном кармане амулет, я произнес: «Господи, спаси меня!»

Над нами со свистом пролетела граната из РПГ. Я сжался и готов был к тому, что следующая граната попадет в БТР.

Пули продолжали свистеть у нас над головами, звонко щелкая по броне, как вдруг раздался грохот разорвавшегося снаряда, затем второго, третьего. Работала наша артиллерия. Обстрел нашей машины прекратился, и все моментально стихло. БТР остановился, мы быстро запрыгнули на него и помчались на родную заставу. В голове пронеслась мысль: «Неужели это те- перь моя жизнь на целых два года?! Два года выживания! Два года страха!»

Пыльный, мокрый от жары, я спрыгнул с БТР. Сержант подошел ко мне и, пожав руку, произнес:

– С боевым крещением!

Постепенно я стал привыкать к жизни на Гундигане. Перестал вздрагивать при разрывах мин или снарядов, обращать внимание на звуки выстрелов.

В те дни, когда я во время сопровождения оставался на заставе, капитан Пороховщиков стал доверять мне управление ротой на КНП. Используя штабную карту, я научился наводить на цели артиллерию и штурмовики «по улитке»71. Во время обстрела заставы давал целеуказания минометчикам и танкистам. В общем, познавал на практике азы боевой работы.

71 По улитке – определение местоположение цели внутри квадрата коор- динатной сетки. Квадрат делят на девять частей, которые обозначают цифрами. Цифру, уточняющую местоположение цели внутри квадрата, добавляют при целеуказании к обозначению квадрата.

На место старшего лейтенанта Колесникова прибыл молодой лейтенант из ДШБ72 бригады. Сослали его к нам в наказание за безответственность и разгильдяйство, что, собственно, и было подтверждено его дальнейшей службой в 1-м взводе. Лейтенант постоянно находил любые поводы, чтобы смотаться в бригаду, а когда не получалось, то прикидывался больным. Приказы и указания командира, адресованные ему, всегда пытался оспорить. Ротный относился к нему с явной неприязнью.

72 ДШБ – десантно-штурмовой батальон.

Как-то раз после очередного разговора с лейтенантом на повышенных тонах Пороховщиков сказал мне:

– Первый взвод у нас «прокаженный», что ни командир взвода, то …,– капитан выругался матом.

Пороховщиков числился в 3-м батальоне лучшим ротным и перспективным офицером, поэтому ему и доверили самый сложный и опасный участок в Кандагаре. Всем своим авторитетом командир девятки пытался сдерживать поток штрафников в роту.

Однажды, будучи на КНП, я услышал, как Пороховщиков с кем-то ругается по связи, не выбирая выражений:

– У меня по штату горная рота, а не штрафная. Я что, Макаренко, перевоспитывать этих уродов? У меня самый сложный участок не только в батальоне, но и в бригаде! И вы хотите, чтобы я с теми, кому нельзя доверить даже белье постирать, выполнял боевые задачи?! – кричал он.

После столь нервного разговора ротный уже спокойно сказал мне, что он скоро уйдет на повышение – на заместителя начальника штаба батальона, и ему в роте уже подготовили замену.