Чтение онлайн

Элси торопливо вбежала в свою комнату, разбитая горем. Удар был таким неожиданным и внезапным, таким ужасным, что она не видела никакого выхода из своего положения, разве только какие-либо изменения произойдут в сердце ее отца, но на это у нее было мало надежды.

Бросившись на диван, она плакала долго и безутешно. Отчаяние ее было слишком глубоким, но беззлобным, напротив, сердце ее было преисполнено любви к отцу. Она даже не сомневалась, что он поступал так по неведению. Девочка не могла даже подумать о том, что теперь ей нельзя будет посещать его и исполнять его желания. Она послала к нему слугу, но слуга не в состоянии заменить дочь, и сердечко ее болело от сознания того, что ему не будет хватать ее сочувствия и любви.

Медленно прошел час. Все члены семьи вернулись из церкви, и прозвенел звонок к обеду. Элси не пошла обедать, ей совсем не хотелось есть, и она продолжала лежать на диване, всхлипывая. Наконец пришла тетушка Хлоя, узнать, почему ее нет.

Преданная служанка была очень удивлена и расстроена состоянием Элси, в котором она ее застала. Она нежно подняла девочку на руки и стала расспрашивать о причине ее горя.

В нескольких словах Элси объяснила ей, что произошло, и тетушка Хлоя, не пытаясь обвинять мистера Динсмора, постаралась утешить ребенка, уверяя ее в своей собственной безмерной любви к ней. Она рассказала ей о любви Иисуса, Кто поможет ей перенести все переживания и в свое время устранит их.

Слушая няню, Элси немного успокоилась, ее всхлипывания и слезы постепенно прекратились, и наконец она позволила тетушке Хлое умыть свое лицо и привести в порядок запутавшиеся волосы и платье.

Есть Элси отказалась, и всю вторую половину дня пролежала на диване. Личико ее было печальным, и из груди ее то и дело вырывался прерывистый вздох, а по щеке скатывалась горячая слеза. Когда прозвенел звонок к ужину, она неохотно уступила уговорам тетушки Хлои и пошла в столовую. Это был печальный для нее ужин, она чувствовала себя неуютно, так как по холодным и презрительным взглядам, бросаемым на нее, она поняла, что всем известна причина ее изгнания из папиной комнаты. Даже тетя Аделаида, которая обычно хорошо к ней относилась, не обращала на нее внимания, и прежде чем ужин кончился, Анна, нахмурившись, громко проговорила через стол:

— Непослушная, плохая девчонка! Брат Хорас хочет выпороть тебя!

— И надо бы, — строго добавил дедушка, если бы у него только были силы это сделать. Но не похоже, что он их обретет, пока он расстраивается с таким упрямым, непослушным ребенком.

У Элси перехватило горло, и она не могла больше проглотить ни кусочка. Ей пришлось приложить немало усилий, чтобы удержать слезы, которые готовы были брызнуть в ответ на недобрые слова Анны. Но слова дедушки встревожили ее, однако она не в силах была произнести ни слова, чтобы спросить, не стало ли ему хуже.

В состоянии мистера Динсмора на самом деле произошли неприятные изменения, и он оказался болен намного серьезнее, чем это выглядело вначале. Сопротивление Элси его воле взволновало его настолько, что у него опять поднялась температура. Ее отсутствие также раздражало его, потому что никто другой, казалось, не мог понять, что именно ему нужно, и, кроме всего, он не был удовлетворен собой, так как его терзали сомнения по поводу решения, которое он принял. Если бы только он мог освободиться от сомнения относительно правильности и справедливости своего условия, которое он поставил перед ней, ему бы стало намного легче. Он был очень гордым, человеком неукротимой воли и очень ревнивым к своему авторитету. Итак, между всем этим с одной стороны, и его любовью к ребенку, и страстным желанием видеть ее, с другой стороны, в нем происходила весь этот день страшная борьба.

Как только можно было выйти из-за стола, Элси немедленно направилась в сад, где могла свободно излить свою печаль перед Богом незаметно для всех остальных.

Она снова и снова проходила по своим любимым дорожкам, безутешно рыдая. Неожиданно ее внимание привлек цокот копыт, подняв голову, она узнала доктора, ехавшего опять к ее отцу. Это не был его обычный час посещения, и она сразу же догадалась, что отцу стало хуже. Первое побуждение было броситься к нему, но неожиданно она вспомнила, что он прогнал ее от себя, и, опустившись на бордюр, она впала в новый приступ отчаяния. Было трудно, очень трудно сознавать, что он лежал больной и страдающий, а она не имела права подойти к нему.

Она больше не могла выдержать и, вскочив, поспешила в дом. Бесшумно поднявшись по ступенькам, Элси остановилась возле отцовской двери, решив расспросить кого-нибудь из выходящих, как он себя чувствует.

Прошло немного времени, и из комнаты вышла тетя Аделаида, вид у нее был печальный и тревожный.

— Ох, тетя Аделаида, — воскликнула девочка хриплым шепотом, ухватившись за ее подол, — дорогая тетя Аделаида, скажите мне, папе хуже?

— Да, Элси, — холодно ответила она, стараясь уйти, — ему намного хуже.

Маленькая девочка безутешно разрыдалась.

— Можешь плакать сколько угодно, Элси, — строго бросила ей тетя, — потому, что это все из-за тебя, и если ты останешься сиротой, можешь быть благодарна за это своему собственному упрямству.

Закрыв руками лицо и издав тихий вскрик страдания, Элси упала без сознания. Аделаида поймала ее почти у пола и, быстро расстегнув ее платье, тревожно оглядывалась вокруг, но рядом никого не оказалось. Она не решалась громко звать, чтобы не встревожить брата.

Осторожно положив девочку на пол, Аделаида побежала в поисках тетушки Хлои. Она нашла ее, как и ожидала, в комнате Элси. В нескольких словах Аделаида торопливо поведала ей о случившемся и сказала, что Элси необходимо унести без всякого шума и суматохи.

Через мгновение няня была возле своей питомицы. Осторожно подняв ее своими сильными руками, она перенесла ее в комнату, положила на диван и стала приводить в чувство.

— Милый драгоценный ягненочек! Мое сердце разрывается, когда я вижу тебя в таком состоянии, — тихо и жалостливо бормотала няня.

Прошло довольно много времени, прежде чем Элси наконец очнулась.

Аделаида, стоявшая рядом, печально смотрела на маленькое изнуренное личико и безжалостно казнила себя за жестокость. Она сама была бледная и дрожала от страха за последствия.

Но вот тяжело вздохнув, Элси открыла глаза и посмотрела печальным непонимающим взглядом на темное лицо, заботливо склонившееся над ней. Аделаида облегченно вздохнула и тихонько вышла из комнаты, оставив их одних.

— Что случилось, няня? Ох, я знаю! Я помню! Ох, няня, няня! Теперь мой дорогой любимый папочка умрет? — всхлипнула бедная девочка, обнимая няню за шею.

— Надеюсь, что нет, моя милая, — утешительно ответила тетушка Хлоя. — Мистер Хорас очень болен, я знаю, но думаю, что любящий Господь сохранит его, если мы будем просить.

— Ох, да, да, няня! Давай помолимся за него. Давай будем вместе молиться очень искренне, и я уверена,

что Бог сохранит его, потому что Он обещал откликнуться на любую просьбу, о чем бы двое ни молились.

Они склонились на колени, и тетушка Хлоя горячо молилась своей простой молитвой. Когда же она закончила, стала молиться Элси, и из уст ее прозвучала такая молитва, которая идет только из сердца, обремененного невыразимыми страданиями за любимое существо.