Чтение онлайн

Никто, кроме того, кто испытал подобное, не сможет понять это благословенное облегчение, когда все свое бремя слагаешь у ног Иисуса. Бремя Элси не стало легче, но теперь она несла его не одна, она возложила его на Господа, и Он поддержал ее. Когда она легла в постель, безмолвные слезы скатывались на подушку, но скоро глубокий крепкий сон унес ее из печальной действительности, и она спокойно проспала до утра.

Было еще раннее утро, когда девочка проснулась и вскочила с намерением, как и обычно, бежать к папе, но увы! В следующее мгновение она вспомнила все ужасные происшествия предыдущего дня и, опустившись на подушку, заплакала.

Наконец Элси вытерла слезы и склонилась у кровати на колени. Она искренне изливала все свои переживания и мольбы дорогому Спасителю, после чего поднялась спокойная, обретшая силы для дальнейшего пути.

Как только девочка оделась, она подошла к двери отцовской комнаты в надежде увидеть кого-нибудь, кто мог бы сказать о его самочувствии, но никого не было, а сама она не решалась войти. Так она прождала, пока не прозвонил звонок к завтраку. Ее встретили тем же холодным взглядом, что и накануне, и бедный ребенок был едва в состоянии есть. Элси обрадовалась, когда напряженное застолье закончилось. Она последовала за Аделаидой до двери мистера Динсмора и со слезами умоляла ее попросить у папы разрешения для нее войти. Только на одно мгновение, только взглянуть на него, а потом опять уйти.

Аделаида была тронута ее неподдельной тревогой и сказала почти добрым голосом, берясь за ручку двери.

— Хорошо, Элси, я спрошу его, но я понятия не имею, будет ли от этого польза, разве только ты оставишь свое глупое упрямство.

Элси стояла снаружи. Сердечко ее бешено билось, и хотя тетя ее ушла только лишь на мгновение, ей казалось, что прошло невероятно много времени, прежде чем дверь снова отворилась.

Элси с нетерпением посмотрела вверх, и еще до того как услыхала холодные колючие слова, прочла ответ на лице Аделаиды.

— Твой папа сказал, что ты прекрасно знаешь условие, при котором ты можешь быть принята, и оно неизменно, как закон мидян и персов.

Слезы брызнули из глаз Элси, и в отчаянии она пошла прочь.

— Элси, — позвала ее тетя, — я бы посоветовала тебе лучше уступить сразу, потому что я абсолютно уверена в том, что ты никогда не сможешь победить своего отца.

— Ох, тетя Аделаида! Я к этому и не стремлюсь, — пробормотала бедная девочка тихим, прерывающимся голосом.

Но Аделаида продолжала, не обращая внимания на ответ:

— Ему становится все хуже и хуже, Элси, температура держится со вчерашнего дня очень высокая, и мы все знаем, что не что иное, как твое поведение служит причиной этого приступа.

Элси больше не в состоянии была это слушать. Прибежав в свою комнату, она заперла дверь на ключ и безудержно предалась своему горю и скорби. С тех пор как отец заболел, она не посещала занятия в классе, и поэтому оставалась в комнате до самого обеда.

По пути в столовую тетя Аделаида, проходя мимо, остановилась, чтобы сказать:

— Элси, твой папа так болен, что доктор опасается за его жизнь. Он уверен, что его что-то беспокоит, это

и вызвало неожиданное ухудшение его состояния, и пока это не будет устранено, лучше ему не станет. Элси, ты знаешь, что значит это «что-то».

Элси застыла как каменная, а Аделаида быстро ушла прочь, оставив ее одинокую и пораженную, дрожащую от ужасного сообщения. Ни думать, ни понимать девочка уже не могла, она сжала голову руками в безуспешном желании каким-то образом остановить этот ужасный вихрь в своей голове. Затем вернувшись к себе в комнату, она упала на колени, опустила голову на кровать и предалась таким рыданиям, стонам и мольбам, которые редко вырываются из груди такого юного создания. Вначале она не могла ни плакать, ни молиться, но наконец слезы облегчения потоком полились из ее глаз и из уст понеслась мольба о том, чтобы ее дорогой любимый папочка был спасен, хотя бы до тех пор, пока он не полюбит Иисуса, после чего сможет пойти на небо.

Она чувствовала, что сердце ее разрывается от одной мысли, что она будет навеки разлучена с ним в этом мире, но даже это было ничто по сравнению с тем ужасным страхом, который она испытывала оттого, что не встретит его на небе.

День этот был длинным и томительным для бедного ребенка, самым печальным из всех, которые она помнила. Тетушка Хлоя время от времени приносила ей сообщения о состоянии отца, но никто другой не пришел к ней со словами утешения или надежды. К вечеру все потеряли всякую надежду: он никого не узнавал, и один за другим родители, братья и сестры, затем слуги прошли, чтобы в последний раз взглянуть на угасающего молодого человека. Все, кроме Элси, единственного его ребенка, самого близкого и дорогого, для которого он представлял весь мир. Ее не допустили. Она просила и умоляла так, что каменное сердце не выдержало бы, чтобы ей разрешили только один, последний раз в жизни взглянуть на него, но миссис Динсмор, которая руководила всем, сказала:

— Нет, ее отец запретил ей, и она не должна заходить, разве только выразит свое желание подчиниться его условию.

Аделаида решилась вступиться за нее, но ответ был:

— Мне нисколько не жаль ее, потому что это все ее работа.

— И оттого ей еще тяжелее перенести это, — возразила девушка.

— Прекрати, Аделаида, это не поможет. Чтоб я больше об этом не слышала, — ответила ее мать, и на этом все закончилось.

Бедная маленькая Элси старалась быть послушной, и прощающей, но не могла не чувствовать, насколько это было жестоко, безжалостно, больше, чем она могла, выдержать. Она должна была находиться в стороне от своего любимого больного, умирающего отца.

Прошло много времени, прежде чем в эту ночь сон сковал ее уставшие глаза. Час за часом она лежала на своей подушке, проливая бессильные слезы и вознося за отца горячие молитвы, пока, наконец изможденная она не впала в глубокое и тяжелое забытье. Когда она проснулась, утреннее солнце давно уже заглядывало в окно, а тетушка Хлоя стояла над ней с радостной улыбкой.

Элси вскочила и нетерпеливо спросила:

— Что, няня? Ох, говори скорее, папе лучше?

— Да, моя крошечка, мистеру Хорасу сегодня намного лучше, доктор сказал, теперь он пойдет на поправку, если ему опять не станет хуже.

— Ох, няня! Это кажется слишком хорошо, чтобы быть правдой! Ох, как необыкновенно добр ко мне Бог! — со слезами воскликнула девочка. Но это были слезы радости.

На мгновение она была очень счастливой и совсем забыла, что находится в изгнании, забыла обо всем, кроме радости, что ее отец был спасен для нее. Но ох, она не могла забыть об этом надолго. Горькие воспоминания скоро вернулись, чтобы угасить ее радость и наполнить грудь безжалостной печалью и страданиями.

Поправлялся мистер Динсмор довольно медленно. Прошло несколько недель, прежде чем доктор сказал, что опасность миновала, и отец смог выходить из своей комнаты. Когда же он сошел вниз, то выглядел сильно изменившимся: он был худой, бледный и слабый. Взглянув на него, Элси едва могла совладать с собой.

Для нее эти недели были также одинокими и печальными: ни разу ей не позволили взглянуть на него, и вся семья обращалась с ней с подчеркнутой холодностью и с пренебрежением. Она вернулась к занятиям в классе, таково было распоряжение отца, как только он смог опять думать о ней. Элси старалась добросовестно выполнять свои задания, но часто мисс Дэй замечала, как на ее страницу или грифельную доску падали безмолвные слезы. Мисс Дэй обычно делала ей строгое замечание за то, что ее мысли не сосредоточены на уроке, а заняты, как она выражалась, «детскими выходками».