Чтение онлайн

– Хватит петь эту гадость про исход из Ахетатона, засланец Сета!

'Ну вот, теперь этот дрищ неадекватный весь концерт испортит!' - подумал программист.

А между тем идею жреца насчет никуда-ни-годности Ивановских песен подхватили и Эйе с Хоремхебом, так мило ворковавшие между собой, что для них не грех было бы спеть 'Голубую Луну' Бори Моисеева. Только если бы чужестранец пошел на такой поступок, не уйти ему сегодня живым из дворца, несмотря на то, что фараону его песни явно пришлись по душе.

– Тихо! Тихо!
– успокоил стариков Тутанхамон, потряхивая скипетрами, которые он давно уже успел переложить в правую руку.
– Если вам не нравится этот музыкант, отправляйтесь-ка в Рашу и найдите мне другого!

Иван представил, как в современной Москве материализуются Сехемра, Эйе и Хоремхеб и начинают искать лучшего певца для своего господина. Вот смеху-то! Но перенести во времени троих местных бюрократов программист, к счастью, был не в силах. Зато был в состоянии наговорить баек, так как понял, фараон его поддержит:

– Только если вздумаете ехать в наши края, медведей опасайтесь. Они милые, неповоротливые, но чужестранцев в пятки кусают. А еще есть у нас чукчи…

Фараон с женой переглянулись. Зато троица заместителей Его величества разобиделась не на шутку. Но пока ни один из них не успел придумать очередную гадость для музыканта из Раши, правитель попросил:

– А песенку про чудесное зелье споете?

– Рад стараться, Тутанхамон Эхнатонович!
– заправским голосом протараторил Иван.

В каких уголках своей памяти он откопал сведения об отце фараона, наверное, и Маша не поняла бы. Ведь она не успела ему рассказать 'Санта-Барбару' восемнадцатой династии.

Всех троих заместителей Его величества перекосило, как только они услышали модификацию слова 'Эхнатон'.

– Что ты за обращение выдумал, Сетово отродье?
– разгневался Хоремхеб.

Иван пожал плечами:

– Странные вы, ребята, у нас в Раше, самое уважительное обращение к человеку - по батюшке. К начальству - тем более! А вы…

– Не поминать еретика ни единым словом!
– вскипел Сехемра.
– Батюшка фараона - сам Амон, невежда.

Гость вытаращил глаза от удивления:

– Взрослые мужики, а до сих пор не знают, откуда дети берутся! Амон породил, аист принес и в капусту сбросил, хе-хе-хе! А мама нашла и удивилась!

Все три старика покраснели от злости, в то время как фараон с женой от души рассмеялись, забыв обо всех правилах местного этикета. Также улыбнулась и кудрявая сероглазая женщина, что сидела в окружении трех девочек-малолеток. Тронуть Ивана ни Эйе, ни Сехемра, ни Хоремхеб без приказа фараона не могли, поэтому они злились пуще прежнего и выглядели от этого еще смешнее. Так что, и программист, царская чета и ближайшее окружение Его величества смеялись уже не над шуткой про детей, а над тремя заместителями. А чего говорить про девушек-танцовщиц, закрывших лица ладонями! Когда еще им, рабыням, доведется всласть посмеяться над жрецом Сехемра и не быть наказанными за этот проступок.

– Милый, - обратилась Анхесенпаамон к супругу, вдоволь насмеявшись, - я хочу, чтобы этот веселый человек был моим личным певцом и шутом.

Тутанхамон окинул оценивающим взглядом Ивана и его инструмент и вежливо объяснил:

– Не думаю, моя прелесть, что это хорошая идея. Судя по цветным одеждам и обуви, да по взгляду этого чужестранца, он благородных кровей и не может быть личной вещью моей любимой жены. Если правитель Раши проведает, что мы держим их посла за шута, нас ждет война. Поэтому, если почтенный гость намерен остановиться в Кемете на несколько лет, я могу пожаловать ему должность начальника по…

Иван закрыл рот рукой, чтоб не рассмеяться, когда представил, как Путин звонит Тутанхамону по горячей линии и гневается на фараона за то, что тот белорусского подданного без российского гражданства в личные вещи своей жене определил. Хорошая бы карикатура для журнала 'Крокодил' получилась.

Если бы люди могли закипать и взрываться, то после этой фразы у Сехемра бы пар из лысины пошел.

– Ой, только не начальником Чукотки, пожа-а-а-а-алуйста!
– взмолился Иван.

У жреца немного отлегло от сердца.

– Нет, - сказал Тутанхамон, - не знаю, что это за края. Ты поразмысли немного, согласен ли петь для моей жены, учить наших музыкантов, или какую другую работу у меня попросишь. Наутро приходи с ответом. А теперь ступай домой, Иван Дурак, повеселил ты нас от души!

'Эх, Интернет бы им провести во дворец, - подумал программист, - клуб компьютерный замутить, да не выйдет… кабель длинный тянуть придется…'

Иван откланялся в лучших традициях своих предков, про которых мультики засняли, прошел мимо разгневанной троицы. Эйе, Сехемра и Хоремхеб окинули его недобрым взглядом, но трогать не стали.

– Вот, глотните на досуге!
– протянул им гость бутылочку с коньяком.
– Может, добрыми станете!

Сехемра выхватил ее из руки Ивана, фыркнув, и мигом осушил из горла.

– Да покарает тебя дух Бо Дун, презренный священник, - вспомнил программист персонажа одного фантастического опуса как нельзя более к месту, когда уже вышел из тронного зала.

Когда гость скрылся за шторами входа вслед за девушками-танцовщицами, писцом и прочей прислугой, мимо троих 'министров' проковылял и Тутанхамон, опираясь на тросточку. Фараон не по-доброму теребил в руке полосатый крюк, который он еще в самом детстве нарек балда-бейкой. Анхесенпаамон держала его под руку.

– Дети вырастают очень быстро, но в чем-то они навсегда остаются детьми, - пробормотал Эйе, отойдя за руку с Хоремхебом подальше к колонне.

 Москва, 14 июня 2006 года

Кирилл стоял напротив двери в свою комнату и чесал репу. Ключ, а точнее, то, что от него осталось, парень спрятал в карман мятых брюк, так что наружу торчали только ноги резиновой анимешной девочки-брелка. Вот незадача: стоит на пять минут за письмом на почту сбегать, в магазине продуктов прикупить, как дверь оказывается намертво запертой, да еще и ключи в скважине пропадают.

Юля сидела неподалеку на подоконнике и нервно выкуривала одну сигарету за другой. Глаза ее покраснели от слез, а на щеках ясно вырисовывались кривые дорожки, нарисованные потекшей тушью.

На многочисленные стуки и вопли: 'Иван, открывай, подлый трус!' и тому подобное отозвалась только комендантша Алевтина Игнатьевна.

Одно слово 'комендантша' говорило само за себя. Это была особа шкафообразных размеров с шестимесячной завивкой, а волосы покрашены просроченной российской хной. Любимой ее одеждой был заношенный спортивный костюм 'Адидюс', купленный на Измайловском, Петровско-Разумовском, Черкизовском, Каширском (нужное подчеркнуть) рынке. Правда, возникал закономерный вопрос: неужели китайцы свои 'Адидюсы' для борцов сумо шьют? Про таких комендантш можно запросто сказать фразой Карлсона - в меру упитанная женщина в полном расцвете сил, жаль, что без пропеллера. У типичной комендантши, естественно, и лексикон был весьма ограниченный и по лаконичности мог соревноваться с запасом слов Эллочки Людоедки.