Чтение онлайн

– Как же, – забормотала Анна Михайловна, – как вышло?

– Инсульт случился, – рыдала Жанна.

– У такого крошки? – не поверила Аня.

– Сказали, дефект развился, – всхлипывала Жанна, – кавернома сосуда, в таком возрасте у одного на миллион встречается. Ну почему, почему именно со мной это случилось, за что? Скажи, Анюта!

Не найдя слов, директриса ушла к себе. Ей было до боли жаль Жанну. А та, потеряв всякий интерес к жизни, перестала умываться, причесываться, есть и целый день молча лежала в кровати, отвернувшись к стене.

Перепуганный Игорь вызвал участкового терапевта, тот прислал районного психиатра. Румяный толстяк лет двадцати пяти оглядел Жанну и сообщил:

– Налицо явное деструктивное поведение.

– Что? – не понял муж.

– Ваша жена находится на грани помешательства, – отрезал «крупный специалист», – перенесенный стресс оказался ей явно не по силам.

– И что будет? – промямлил Игорь.

– Ну, – почесал в затылке психиатр, – таблетки выпишу.

Но от голубеньких пилюль Жанне не стало легче.

Очередь на усыновление и удочерение детей существовала всегда. Бесплодные пары, естественно, хотели взять ребенка до года, чтобы дитя никогда не вспоминало ни родную семью, ни приют. Но нормальные люди никогда не оставляют своих детей в роддомах. Отказники – отпрыски алкоголиков, наркоманов, проституток, малолетних девочек или девушек-лимитчиц, упустивших время сделать аборт. Во время беременности этот контингент пьет, курит, ведет беспорядочную половую жизнь или, впрочем, неизвестно, что хуже, утягивает живот до безобразия, боясь гнева родителей и начальства. Естественно, на свет появляются больные дети. Каких только патологий не насмотрелась Анна Михайловна, поэтому, когда привезли совершенно здорового, веселого, крикливого мальчика Салтыкова, директриса была искренне удивлена. Такой замечательный ребенок!

Тут же в ее голове родился план. Вообще-то следовало показать мальчугана людям, стоявшим в очереди на усыновление, но Анна Михайловна, наплевав на все правила и инструкции, завернула младенца в одеяло и унесла с собой, надо было спасать соседку, которая и впрямь помешалась от горя.

Дома она быстро прошла в комнату к Жанне и положила мальчика в пустую кроватку. Младенец заорал, он был жутко голоден. Лежащая неделю женщина села и резко спросила:

– Что это?

– Как – что? – делано удивилась Анна Михайловна. – Сын твой раскричался, есть желает.

Несмотря на стресс, молоко у Жанны не перегорело. Она прижала ребенка к груди и воскликнула:

– Но Костя умер?!

– Ничего не знаю, – вздохнула Анна, – прихожу с работы, а из твоей комнаты детский крик.

Перенесшая сильный стресс, Жанна плохо соображала и, когда Игорь вернулся домой, кинулась к нему на шею. Муж в отличие от жены сразу понял, в чем дело, и постучался к соседке.

– Зря ты это, – буркнул он, – моя дурища бог знает что подумала! Не можем мы себе мальчика оставить!

– А почему нет, – удивилась Анна, – оформите усыновление…

– Небось кучу бумаг собрать надо, – протянул Игорь.

– Я помогу, – тихо сказала директриса, – если мальчонка тебе по сердцу, то все мигом сделаю.

– Шебутной пацанчик, – вздохнул Игорь, – и на Костика здорово похож, а главное, Жанка ожила, бегает, поет…

Анна Михайловна не подвела и меньше чем за две недели оформила усыновление самым законным образом.

Правда, ей пришлось обмануть кое-кого в отделе опеки роно, сообщить, будто Жанна и Игорь первые в очереди на усыновление, но в конце концов никто особо за строгим соблюдением очередности не следил. А другую супружескую пару, попробовавшую возмутиться, Анна Михайловна до дрожи напугала возможной гемофилией.

Недели через две после того, как мальчик стал законно носить фамилию Семенов, Жанна пришла к Анне и сказала:

– Мы никогда не забудем того, что ты для нас сделала, вот, возьми…

– Что это? – удивилась директриса, разглядывая бумажку.

– Наш новый адрес. Нашли обмен с доплатой, у ребенка должны быть условия, страшно повезло, двухкомнатная, отдельная квартира на улице Академика Ильюшина, подобная раз в жизни подворачивается.

Анна Михайловна только вздохнула. Ей было ясно, что соседи просто хотят уехать от нее подальше. Скорей всего не хотят, чтобы рядом находился человек, который знает правду о рождении мальчика.

Не прошло и десяти дней, как Жанна, Игорь и младенец переехали. В их комнату вселилась тихая, бесцветная женщина с такой же бессловесной дочерью… Новые соседи оказались людьми приятными, водку не пили, шумных застолий не устраивали, и через несколько месяцев Анна Михайловна подружилась с ними.

Семеновых она больше не встречала, впрочем, ни Жанна, ни Игорь, ни тем более мальчик не звонили ей.

– А как они назвали сына? – тихо спросила я.

Анна Михайловна покачала головой.

– Не знаю.

– Почему? – удивилась я.

– Ну, они уехали, когда мальчонке едва месяц стукнул, все спорили. Игорь хотел назвать Виктором, а Жанна настаивала на Константине. Вот фамилию отлично помню, Семеновы они были.

Я горестно вздохнула. Интересно, сколько мужчин, носящих эту простую русскую фамилию, родилось в 1960 году? Да, у меня нет шансов найти парня!

– Адрес их новый не помните?

– Да откуда бы, – отмахнулась Анна Михайловна, – бумажку куда-то задевала, в гостях я у них никогда не была, хотя дом знаю и квартиру…

– Правда?

– Леночка, ну та, что с ними обменялась, моя новая соседка, покойная, к сожалению, часто рассказывала, какая неудобная была ее прежняя квартира, – продолжала Анна Михайловна, – хоть и отдельная, но жить в ней было невозможно. Дом, кирпичная пятиэтажка, стоял углом то ли в конце, то ли в начале улицы, квартира тоже угловая. Одна комната выходила окнами на Ильюшина, другая – на довольно шумную магистраль, по которой ездил трамвай.

Словом, покоя там не было никогда. Расположена квартира была на первом этаже. Трамвай именно в этом месте делал круг, чуть поодаль располагалась конечная остановка, и под окном вечно толкалась толпа. Так что в комнате, смотревшей на рельсы, спать было невозможно. Не лучше обстояло дело и в десятиметровке. Правда, по улице Ильюшина общественный транспорт не ходил, зато прямо у окна раскинулась автозаправка. Зимой еще ничего, а летом дышать невозможно…

– Мы на обмен пять лет тому назад подали, – бесхитростно радовалась Леночка, – только дураков все не находилось на нашу халабуду. Ну посуди сама, Аня, разве это жизнь? Ни минуты покоя! И вдруг такое невероятное счастье. Боже, как нам с дочкой повезло! Центр, тихо, пятый этаж, лифт, магазины, а то, что коммунальная, так даже лучше, у меня отродясь такой отличной подруги, как ты, не было!