Чтение онлайн

— То есть… это не женскийвзбрык такой был?

Присутствующие засмеялись.

— Ты, Кан, возомнил себя неотразимым кавалером? — смеясь, спросил Филип.

Седрик промолчал, а Бруно, похохатывая, хлопнул ладонью по столу:

— Бабы! У них никогда ничего не поймешь. А уж бабы-эльфийки?! Упаси меня Валары от такого романа!

— Но ведь красивые же…, - несколько расстроенно протянул парень.

— Тут — не отнять! — согласился Бергфельд, — И оттого тем более опасные!

Надо отдать должное — Филип как лекарь был очень хорош. Еще немного поспав по возвращении в свою комнату, Каннут почувствовал себя вполне сносно. Только вот нога болела, стоило только пошевелиться неосторожно.

Периодически забегали девушки попроведовать, щебетали что-то, все больше — какой он… Ах! Смелый, умелый, храбрый и прочая… В общем, спустя какое-то время Каннуту это наскучило, и он пресек продолжение дифирамбов волевым решением! Благо, что и дел у девчонок хватало. Уже поздним вечером, когда к нему в очередной раз забежала Вита, он поинтересовался:

— А что, белые вернулись?

— Вернулись! Злые, как демоны. Разбрелись по комнатам после ужина, и носов не кажут. А этот… старший их, маркиз, который — затребовал себевина в комнату и не выходит оттуда. Пьет! Агнесс сказала, что уже несколько кувшинов ему унесла.

— Ага! А черные — где?

— Ну-у-у… пятеро — опять во дворе сидят, в кости играют. Остальные — кто где! Несколько человек в зале… А твою Анджи — опять капитан ангажировал, вот!

Каннут засмеялся:

— Вита! Прекрати. Ну что за ревности такие?

Парень попытался схватить девчонку за руку, но та уклонилась, показала ему язык и унеслась прочь. И уж совсем поздно, когда Каннут собирался укладываться спать, Витка, снова придя в комнату, с возмущением буркнула:

— Там — эти… Остроухие, которые! Тебя спрашивают. Я уж сказала им, что, дескать, плохо себя чувствует, а онивсе одно — передай, чтождемего в зале. И Бруно сказал, чтобы я тебе помогла спуститься…

Когда, ведомый Витой, Каннут прихромал в зал таверны, тот казался практически пустым. В полумраке зала лишь с одной стороны, той, что попроще, сидели несколько Черных, негромко переговариваясь и попивая пиво, а в «чистой» половине столик в углу занимали обе остроухих красавицы.

— Присаживайся, юноша! — пригласила его старшая, — Хотя, подожди…

Она что-то негромко и очень мелодично промурлыкала второй, после чего та поднялась, подошла к парню, присмотрелась к нему и провела рукой по бедру.

«Вот ни хренаж себе! Выходит, Филип — жалкий недоучка?!».

Ноющую боль в бедре как рукой сняло!

— Но ты все же первые дни побереги ногу. С неделю примерно! — предупредила старшая, — Присаживайся! Как видишь, все кавалеры нас позабыли, сидим здесь вдвоем, скучаем…

Эльфийка улыбнулась.

«Какая у нее улыбка! Обалдеть! Обаяние можно ножом резать, настолько густо от нее веет волнами, под натиском которых так и хочется сдаться и пасть к ногам красавицы!».

В полумраке зеленые глаза эльфийки казались совсем темными, напоминающими старый малахит. Только искорки поблескивали время от времени, вызывая у Каннута сонм мурашек, так и марширующих волнами по спине — сверху вниз!

Та, что помоложе, сидела молча, внимательно наблюдая за ним.

— Госпожа! Я очень благодарен вам за ваше участие. Ваша доброта… А от красоты у меня сжимается сердце и сохнет в горле, отчего я становлюсь косноязычным. Слова теряются в голове… Прошу прощения за мое состояние! — довольно бессвязно пробормотал Каннут.

— Выпей вина! — улыбнулась эльфийка в ответ, — Это наше вино, эльфийское. Ваше красное хоть и недурно на вкус, но для нас…

Красавица снова негромко засмеялась, журча лесным ручейком:

— Для нас оно грубовато, и, надо сказать, довольно крепкое. Хмель ощущается буквально после пары глотков.

«Х-м-м… это полусухое иберийское — крепкое, что ли? М-да… Что она сказала бы о наливках Бруно? И тем более — о настойках?».

Каннут и сам не понял, как он погрузился в любование эльфийкой. На лице женщины не было ни морщинки: ни этих гусиных лапок возле глаз, ни морщин на лбу, ни носогубных складок. И шея была красивая — высокая, чистая, с матовой белизной кожи. Но вот все же возраст как-то чувствовался. Было что-то, что свидетельствовало о том, что рядом с ним сидит зрелая женщина.

Губы ее тронула улыбка. Чуть приподняв бровь, эльфийка сказала:

— Не смотри на меня так! Ты меня смущаешь…

«Да наверное, я сейчас выгляжу крайне глупо — улыбка на устах, как у дауна; в глазах ни капли ума, и глухота избирательная: не слышу ничего, что происходит вокруг, лишь бы слушать ее голос. Какое-то наваждение! Это она так какую-то магию использует или что-то иное?».

Чтобы стряхнуть с себя оцепенение, Кан перевел взгляд на младшую — та была все же попроще. Красавица — несомненно, но вот таких диких чувств и явного ступора не вызывала. И еще — у нее был очень конкретный, изучающий взгляд.

«У Аллы Дмитриевны такой бывает, когда она меня о снах расспрашивает! Может эта остроухая — тоже психолог-психиатр?».

— Мы уже знаем, что тебя зовут Каннут. Забавное имя — земляной орех Севера. Не обижайся, я не хочу тебя обидеть… Меня ты можешь звать Эллен, а мою подругу — Мариэлла. Именно так! А то от «госпожа» так и веет безликостью и скукой.

На столе у эльфиек, кроме кувшина вина, бокалов и тарелок с остатками какого-то овощного салата, ничего не было, о чем парень подумал с сожалением, почувствовав явный пробудившийся аппетит — эльфийское лечение, видно, подействовало. Вино их Каннут не назвал бы в полной мере — вином. Градус почти не чувствовался, лишь освежающий и бодрящий эффект. Ну и вкус был очень интересен — этакий спрайт с «севен-апом» вперемежку, хоть и без «пузырьков». Запах цветов, полевых трав и лесных ягод. Энергетический коктейль какой-то!

Каннут немного пришел в себя и принялся отвечать на многочисленные вопросы эльфийки: «Ну да, сирота. Воспитывался Седриком. Нет, на родине не был. Нет, своих родных почти не помню. Отношение к эльфам? Преклонение перед красотой эльфийских женщин, конечно же! К эльфам-мужчинам? А что с ним не так? Нет, они мне неинтересны. Как отношусь? Да — никак. Вот вы, госпожа или ваша младшая подруга — богини!».

«Надеюсь, ничего лишнего не наболтал? Вроде бы получилось стряхнуть это отупляющее вожделение! Но все-таки — интересно было бы поставить эксперимент — подпоить их иберийским полусухим. А вдруг бы… Хотя ладно!».

Часа полтора в легком разговоре с красотками пролетели незаметно, и когда Каннут самостоятельно вернулся к себе в комнату, где на кровати, свернувшись клубочком, спала Вита, то растолкал подругу, попросил притащить с кухни побольше жареного мяса, хлеба и кувшин вина. Вита сначала была насупленной, все язвила по поводу «остроухих красоток», но после слов Кана о том, что онвсе же вернулся к ней, немного успокоилась, составила компанию в поглощении выпивки и закуски, а потом… Потом они ещепару часов пробовали на крепость его кровать, и, похоже, девушка осталась в итоге довольной и успокоенной.