Чтение онлайн

Этот дружинник-разбойник рассказал много интересного. Замок барона Брегетса, судя по его рассказу, находится в изрядном запустении. Барон умом не блистал, что сказывалось как на состоянии экономики баронства, так и на замке, а также на отношениях с окружающими владетелями. И делал барон все не так: и хозяйство вел не так, и с дружиной не особо ладил, и союзы заключал как-то безголово — не с теми и не тогда, когда это необходимо. Оттого карман этого горе-владетеля был всегда пуст, а крестьяне и, что самое печальное — дружинники за свое место не держались, старались при случае сбежать к более удачливому и толковому руководителю.

Состав дружины постоянно менялся, и опытных воинов можно было пересчитать по пальцам руки. Остальные — вчерашние крестьяне и прочий сброд, которые и мечом-то толком не владеют.

— Сколько всего дружинников? — спросил Каннут.

— Двадцать один! — Викул покосился на сарай и лежащее неподалеку тело молодого дружинника, — Было — двадцать один. Теперь, стал быть, восемнадцать.

— Сколько опытных воинов? И сколько человек принимали участие в штурме замка моего деда?

— Было семеро. Теперь — пятеро! — криво усмехнулся дружинник.

— Сам Брегетс участвовал в штурме?

Викул поморщился:

— Да. Идиот! Он там впервые показал, какой он «великий» воин — послал нас в первых рядах на стены замка, и половина дружины там и осталась. А прибыли от того штурма — хрен да ни хрена! Донжон сгорел вместе с защитниками и изрядной частью штурмовавших!

— А какие у него отношения с другими баронами?

— Да какие отношения… Говорю же — идиот! Так к нему и относятся другие бароны. Мы и сюда поперлись, так как договорились с кастеляном барона Кроуча — приходим к нему с припасами, да побольше… А он замолвит за нас перед бароном словечко, чтобы в дружину взяли.

— То есть вы дезертиры? — усмехнулся Кан.

— Не знаю такого слова! — снова сморщился раненый, — А только мы в своем праве были: если владетель жалования не платит — мы вольны уйти.

— А чего к Зальму не подались?

— К нему, пожалуй, подашься. У него дружина крепкая, такие как мы… бродяги и голодранцы ему на хрен не нужны.

Еще Викул рассказал, где они прикопали суму с некоторым имуществом, которое прихватили, уходя из замка. Тут уж пришлось звать Клеменсу, чтобы тот понял, где искать ухоронку. Раненый явно слабел, и Филипу пришлось еще раз поддержать-подлечить того магией. У Каннута оставались еще кое-какие вопросы, но Викул снова побледнел и стал явственно похрипывать.

— Не держи меня, нордлинг! Не в мочь уже… Кончай быстрее! — просипел он.

Парень посмотрел на мага, но тот покачал головой:

— С третьего раза он просто сдохнет. Нельзя так часто лечить…

Кан вздохнул и вытащил из ножен кинжал.

— Погоди, Каннут! Давай я! — предложил маг, — Есть один способ, который позволяет быстро уйти. Не пробовал раньше, не было подобной ситуации…

Каннут пожал плечами и, встав, отошел в сторону.

«Тоже — экспериментатор! Попробовать ему какой-то способ, видите ли, захотелось. Но мне все руки меньше пачкать! Все-таки все эти ученые — те еще вивисекторы! Дай только волю! «Собак ножами режете — а это бандитизм!».

Парень со стороны смотрел, как Филип подошел к дружиннику, нагнулся и положил тому на виски свои руки. Пару секунд ничего не происходило, а потом дружинник выгнулся дугой, захрипел. Изо рта и из ушей у него пошла кровь, он обмяк и, успокоившись, уставился незрячими глазами в небо.

«Убегал он от инфаркта, а инсульт его догнал!».

— Это я удар у него вызвал! — с довольным видом осмотрел дело рук своих маг.

— Инсульт, сиречь — кровоизлияние в мозг! Вы, ваше магичество, изрядный душегуб! — кивнул Каннут, на что Филип покосился с удивлением, — Так. Получается, никто в замке у Брегетса эту троицу искать не будет. Точнее, возможно, будут, но совсем в другой стороне. И это — очень хорошо. Но тем не менее подстраховаться все равно нужно! Клеменса! Делаем, как и договорились: трупы — в омут, с камнями на ногах. Потом отправишься в лес, найдешь припрятанное этими разбойниками. Деревне вашей все одно нужно отсюда куда-нибудь перебираться, житья вам здесь не будет. Ладно… пойдем к старосте, надо перекусить и с народом поговорить…

— Душегубом обозвал! Это кто еще душегуб — сам дружиннику глотку вскрыл, как барана зарезал! — негромко ворчал по пути маг.

Но пришлось переставить пункты плана местами: староста уже собрал оставшихся в деревне людей перед своим домом. Кан постоял, оглядывая собравшихся и раздумывая, что им сказать. Точнее, что сказать — он понимал, а вот как сказать, чтобы люди поняли, чтобы до них дошло?

Молодежи среди людей практически не было. Самыми молодыми были Клеменса с женой и сыном. Остальные были людьми в возрасте и, встречаясь с Каннутом взглядами, отводили глаза. Рассусоливать парень не стал: пусть и грубовато, открытым текстом напомнил крестьянам, что это нападение было уже далеко не первым, и что дальше ждать хорошего нечего. К тому же он отдавал себе отчет, что среди присутствующих вполне может иметься кто-то, кто донесет до Брегетса о случившемся. А восемнадцать, пусть и плохих, дружинников — это не баран чихнул! Затеивать войнушку в стиле «Рэмбо. Первая кровь» ему вовсе не улыбалось! Каннут взял на себя смелость и пообещал крестьянам, что даст им немного денег на переезд, подразумевая те средства, которые хранились для него у Бруно.

— Так как же… Господин! Поля же засеяны, дома опять же…, - растерянно спросил староста.

— Поля… Поля. Поля можно и убрать, когда срок придет. Приехать сюда на лодках, собрать урожай и так же на лодках уплыть! Договорюсь со старостой Лощины, чтобы выделил людей, что помогут вам управиться побыстрее. А эти… баронские — они же не будут вас караулить здесь постоянно. Будет много народу — побоятся они дергаться! И дома так же: после сбора урожая приплывете числом побольше, здесь разберете все свои постройки, а там, на новом месте, — соберете!

Особых возражений у людей не было. Похоже, они и сами уже созрели для такого решения. Но все же поговорить, поразглагольствовать здесь люди любили не менее, чем там — в реальности, на Руси-матушке. Пришлось даже рявкнуть на них, дабы начали шевелиться! Староста показал себя после этого с лучшей стороны. Хоть и был он размазней, но опыт — дело такое! Сумел он организовать людей на сборы всего самого необходимого.

Нашлись и лодки, кроме той, на которой приплыли сюда грабители.

— Значит так, староста! Людей, а именно: баб и немощных садишь на лодки и по течению отправляешь в Лощину. Остальные мужички — лесом по дороге гонят туда же скот. Подольше выйдет, так что продуктов им нужно с собой побольше.

— Разберемся, господин…, - хмуро кивнул старик.

На следующее утро часть людей на до предела загруженных лодках отправились вниз по течению реки. А ближе к обеду Каннут с Филипом, сидя на лошадях, наблюдали, как в лесу скрывается хвост немалого стада скота. Крестьяне — они в любом мире — крестьяне, потому даже на коровах были принайтованы веревками какие-то узлы, свертки и прочее имущество.

— Поехали, Кан. Не дай боги, заглянут сюда брегетсовские псы. Повезло нам, что так внезапно все случилось, не ждали эти дружинники нас, расслабились. А если бы были настороже — не известно, чем бы все кончилось! — задумчиво пробормотал Филип.

И снова дорога под копытами лошадей. И опять это была новая, незнакомая Каннуту дорога.

— А сюда же мы ехали по другой? — спросил парень.

— Мы ехали от села к деревне, вдоль реки. А эта — она напрямую от баронств идет. Если поехать назад и потом от Речной свернуть правее — попадешь в баронство к твоему родственничку, барону Зальму. Здесь подальше до таверны получается, но так мы не делаем крюк до Лощины. К вечеру, если все хорошо будет, приедем к таверне.

Лес здесь был другой: если по холмам и их склонам все так же росли большие лиственные деревья, то в низинах и частенько попадавшихся оврагах — все больше ельник. И вообще, рельеф здесь был более разнообразный.