Канон Нового Завета
Шрифт:
В предисловиях к этим четырем писаниям он изложил причины, побудившие его усомниться в их апостольском и каноническом характере. Так, Послание к Евреям, восходящее ко второму поколению, в противоположность Павлу учит, что за грех после крещения раскаяния быть не может. Послание Иакова, “легковесное по сравнению с другими” [555] , противоречит Павлу тем, что учит об оправдании делами; Послание Иуды производно от 2-го Петра, и там цитируются апокрифические книги; наконец, Апокалипсис перенасыщен видениями, пересказ которых не может быть задачей апостола, и более того — автор превозносит свою книгу, а Христа ясно не показывает [556] . Правда, Лютер несколько непоследовательно оговаривается, что не желает навязывать свое мне ние другим или удалять эти четыре книги из Нового Завета.
555
Этот комментарий не повторяется в более поздних лютеровских изданиях Нового Завета.
556
О том, насколько обоснованы доводы Лютера, стремящегося отказать этим четырем книгам в праве входить в число “подлинных и почитаемых книг Нового Завета” см. в W. G. Kummel, «The Continuing Significance of Luther's Prefaces to the New Testament», Concordia Theological Monthly, xxxvii (1966), pp. 573–581.
Итак, мы видим, что, настаивая на первостепенной значимости веры, как апостол Павел, Лютер утверждает, что всякая книга Нового Завета, выдвигающая (буквально “вводящая”) на первый план самого Христа, — апостольская, независимо от своего авторства: “Все, что не учит Христу, апостольским быть не может, даже если это учение св. Петра или св. Павла. А всякая проповедь Христа — апостольская, даже если проповедником был бы Иуда, Анна, Пилат или Ирод”. Иногда Лютер рассуждает о том, когда и кем написана та или иная книга, основываясь на свидетельствах древних Отцов, но основной критерий каноничности — в богословской ее ценности [557] .
557
Современную оценку позиции Лютера с точки зрения богословия Реформации см. у А. В. du Toil, op. cit., 259–263, и N. . Stonehouse. Последний пишет: “Главный объект моей критики в позиции Лютера — его узкая христоцентричность при отсутствии богоцентричности, что обедняет и приглушает Благую весть Нового Завета. Сколь бы важным ни был критерий was Christum treibet (“что ведет речь о Христе”), он не открывает нужной перспективы, например, когда речь идет о наступлении Царства Божьего. Подчеркнутая эсхатологичность благовествования, представленная в антиномии потенциального и исполнившегося конца времен, позволяет избежать узкого взгляда на Новый Завет как на одно лишь свидетельство о Христе и индивидуальном спасении”. («Luther and the New Testament Canon», Paul before tht Areopagus, and Other New Testament Studies [Grand Rapids, 1957], p. 196). Короче говоря, Лютер был прав в содержании своего критерия was Christum treibet, но ошибался в том, что отказывал Посланию Иакова в том, что оно “свидетельствует о Христе”, прилагая к жизни Нагорную проповедь.
Следуя Лютеровой классификации книг Нового Завета, некоторые другие деятели Реформации выступили с похожими оценками и даже объявляли какие-то книги Нового Завета “второканоническими” или “апокрифами” [558] . Иоганн Эколампадий (Oecolampadius, 1482–1531), который в 1515 г. был назначен кафедральным проповедником в Базеле, говорил, что реформаторы признают все 27 книг Нового Завета, но при этом “мы не сравниваем (conferamus) Апокалипсис и Послания Иакова, Иуды, 2-е Петра, 2-е и 3-. е Иоанна с остальными [книгами]” [559] .
558
Среди учеников и последователей Лютера, которые разделяли новозаветные книги на канонические и апокрифические, были Martin Chemnitz (ум. в 1586 г.), Aegidius Hunnius (ум. в 1603 г.), Leonhard Hutter (ум. в 1616 г.) и Baltasar Mentter (ум. в 1627 г.); см. Leipoldt, op. cit., ii, pp. 129–132; . . Howorth, «The Canon of the Bible Among the Later Reformers», Journal of Theological Studies, x (1908–1909), pp. 183–232; J. A. O.Preus, «The New Testament Canon in the Lutheran Dogmaticians», The Springlie Uer, xxv, (Spring, 1961), pp. 8-33.
559
Epistolarum Him quattuur (Basle, 1536), p. 31.
XXVII глава Вюртембергского исповедания (1531), составленная Иоганном Брентцем (Brentz), который учился у Эколампадия, гласит: “Мы называем Священным Писанием те канонические книги Ветхого и Нового Заветов, чей авторитет никогда в Церкви сомнению не подвергался” [560] . Хотя Брентц и не предлагает совершенно отвергнуть спорные (antilegomena) книги, он спрашивает по какому праву они должны ставиться на один уровень каноническими Писаниями [561] .
560
Confessio Virtembergica. Das wurtembergishceBekenntnis van 1551, ed. Ernst Bizer (Stuttgart, 1952), p. 178.
561
Brentz, Apologia Ctmfessionis Virtembergicae, ср. К. Muller, Bekenntnisschnften derreformierten Kirche (Leipzig, 1903). To, что Брентц не был готов удалить апокрифические книги из собрания канонических писаний, видно по его изданию латинской Библии, опубликованной в Тюбингене в 1564 г. В него включены не только те книги, которые всегда входят в Вульгату, но и 3-я книга Маккавеев, следом за 2-й Маккавеев. См. Metzger, «An Early Protestant Bible Containing the Third Book of Maccabees», Text Wort Glaube, Studien zur Uberlieferung, Interpretation und Autorisierung Mblischer Texte; Kurt Aland gewildmet, ed. by Martin Brecht (Berlin, 1980), pp. 123–133.
Исключительно неожиданное отступление от Лютеровых изданий Библии произошло в 1596 г., когда Якоб Люциус (Lucius) опубликовал в Гамбурге Библию, где четыре спорные книги сведены под рубрикой “апокрифы” с пояснением: “То есть книги, которые не равны остальному Св. Писанию”. В том же году Давид Вольдер (Wolder), пастор церкви Св. Петра в Гамбурге, опубликовал трехъязычную Библию: на греческом, латинском (в двух версиях) и немецком языках. В оглавлении эти четыре книги названы “неканоническими”. В 1614 г. подзаголовок Люциуса вместе с пояснением вновь появляется в Библии, изданной в Госларе (Goslar) Фогтом (Vogt). В шведской Библии Густава Адольфа (Stockholm, 1618) не только воспроизведено выделение четырех “сомнительных” книг в конец оглавления, но им еще и присвоен ярлык Апокрифического Нового Завета. Словом, Новый Завет делится на три части: “Евангелия и Деяния”, “Послания и св. апостолы” и “Апокрифический Новый Завет”. Такая разбивка сохранялась почти полтораста лет в более чем дюжине изданий [562] .
562
О недавно найденном обосновании издателя Библии Густава Адольфа см. у Ake V. Strum в Kyrkohistorisk Arsshrift, liii (1953), pp. 142–147.
Во всех Библиях, изданных под опекой женевских реформаторов и их последователей, книги Нового Завета представлены традиционным образом, в соответствии с официальными декларациями этой ветви Реформации [563] . Согласно мнению Жана Кальвина, выраженному в его влиятельном труде Основы христианской веры, авторитет Писания основан не на установлениях Церкви, а на внутреннем свидетельстве Св. Духа (testimonium Spiritus sancti) [564] . В то же время, однако, Кальвин пользуется филологическими приемами, проверяя авторство некоторых книг и, признавая значимость Послания к Евреям, отрицает его принадлежность апостолу Павлу. Стиль 2-го Послания Петра отличается от стиля 1-го, поэтому оно, возможно, написано не самим апостолом, а каким-либо из учеников под его руководством. Ничего особенного Кальвин не сказал о 2-м и 3-м Посланиях Иоанна и Апокалипсисе, трех книгах, комментария к которым у него нет; однако он время от времени их цитирует [565] , как и некоторые апокрифические книги Ветхого Завета.
563
О том, что Цвингли отрицал библейский характер Апокалипсиса, см. ниже.
564
“Задавая вопрос, как мы узнаем, что Писание от Бога, если мы не можем сослаться на постановление Церкви, нам следовало бы также спросить, как мы отличаем тьму от света, черное от белого, горькое от сладкого. Писание несет на себе отпечаток ясного свидетельства о своей истинности, как черное и белое — о своем цвете, а горькое и сладкое — о том, каковы они на вкус” (Основы христианской веры, i. vii. 2).
565
См. Т. Н. L. Parker, Calvin's New Testament Commentaries (London, 1971), pp. 69–78. О взглядах на Апокалипсис Лютера см. выше. В герменевтическом аспекте Лютер и Кальвин серьезно различаются. Для Лютера Слово находится в Писании, а для Кальвина Слово и есть Писание. Лютер стремился рассматривать Ветхий Завет как закон, а Новый — как благовествование; Кальвин же подчеркивал их схожесть (Основы, 2, 10), а различия относил на счет иной формы изложения, не затрагивающей сущности дела.
Разрушительное влияние взглядов на Писание, обнародованных такими людьми, как кардинал Каетан и Эразм, не говоря уже о немецких, швейцарских, французских реформаторах, побудило папу Павла III созвать Тридентский собор, чтобы выяснить, нужны ли Католической церкви нравственные или административные реформы. Первая сессия Собора открылась 13 декабря 1545 г., и к 12 февраля 1546 г. было издано его предварительное определение о Св. Писании. На Соборе велись серьезные споры о том, сколько категорий библейских книг следует различать: две — канонические и апокрифические — или три: а) признанные, б) спорные в прошлом книги Нового Завета, но признанные ныне, и в) апокрифы Ветхого Завета. В конце концов в апреле 1546 г. 24 голосами при 15 против и 16 воздержавшихся Собор издал указ (De Canonicis Smpturis), в котором впервые в истории Церкви вопрос о содержании Библии превратился в предмет вероисповедания, напрямую связанный с возможностью анафематствования. “Святой вселенский и всецерковный собор в Триденте, — гласит указ, — следуя примеру Св. Отцов, признает и почитает все книги Ветхого и Нового Заветов, а также, с равной степенью приверженности и почтения (panpietatis affectu ас reverentia), и предания, которые хранят веру и дела. Если же кто-нибудь не принимает этих книг в их полноте, со всеми их частями [566] , как они читаются в Католической церкви и как представлены в древней латинской Вульгате [то есть в версии Иеронима с дополнениями], не признавая их священными и каноническими, а также сознательно отвергает вышеозначенные предания, да будет анафема” [567] .
566
Фраза cum omnibus suis partibus направлена на то, чтобы охватить некоторые сомнительные по происхождению второканонические части: Мк 16:9-20; Лк 22:19b-20, 43–44; Ин 7:53-8:11.
567
См. Albert Maichle, DerKanon der biblischen Bucher und das Konzil van Trent (Freiburger the ologische Studien, xxxiii; Freiburgim Br., 1929), и HubertJedin, A History of the Council of Trent, ii (London, 1961), pp. 52–98.
В некоторых последующих протестантских исповеданиях перечисляются названия 27 книг новозаветного канона. Это Французское исповедание веры (1559), Бельгийское исповедание (1561) и Вестминстерское исповедание веры (1647). Хотя в 39 постановлениях, изданных Церковью Англии в 1563 г., книги Ветхого Завета и перечисляются отдельно от апокрифов, оба списка завершаются словами: “Мы принимаем все общепризнанные книги Нового Завета и считаем их каноническими” (постановление VI). Ни в одном из исповеданий, опубликованных несколькими лютеранскими церквами, нет упорядоченного списка канонических книг [568] .
568
Это справедливо как для ветхозаветного, так и для новозаветного канона; см. А. С. Piepkorn в Concordia Theological Monthly, xliii (1972), pp. 449–453.
XI. Трудности определения канона в древней Церкви
I. КРИТЕРИЙ КАНОНИЧНОСТИ
Выше (в гл. IV) уже обсуждались те внешние факторы, которые, вероятно, способствовали тому, чтобы некоторые документы постепенно обретали уникальный статус священных и авторитетных книг Церкви. Помимо этого внешнего влияния нам следовало бы выявить те критерии, которыми руководствовались древние христиане, когда определяли возможность включить в такое собрание ту или иную книгу. Древние Отцы иногда пользовались более или менее очерченными основаниями для установления каноничности (notae canonicitatis). В разное время и в разных местах они формулировались по-разному, и все же чаще всего авторы осознанно ссылались на нижеследующие. Один из критериев был связан с богословским содержанием книги, а два других носили исторический характер и касались авторства и признания книги в Церкви.
1) Главной предпосылкой, позволяющей причислить текст к разряду канонических, было его соответствие тому, что называлось “правилом веры” ( , regula fidei), то есть основным христианским традициям, которые считались в Церкви нормой [569] . В Ветхом Завете слово пророка должно было проверяться не только тем, что оно сбылось, но и тем, соответствует ли его содержание основам израильской веры; так и в Новом Завете всякое писание, претендовавшее на то, чтобы его признали, исследовалось с точки зрения смысла. Составитель канона Муратори предостерегал от того, “чтобы желчь смешивать с медом”. Он решительно отвергает писания еретиков, как их отвергали Ириней, Тертуллиан и, скажем, Агриппа Кастор [570] во времена Адриана. Некоторые современные ученые, например, Бауэр [571] и Данн [572] , сомневаются в том, что у первых христиан было что-то близкое к идее “ортодоксальности”. Тем не менее кажется очевидным, что ко времени появления, например, 2-го и 3-го Посланий Иоанна в определенных кругах уже сформировались устойчивые взгляды на воплощение, достаточно распространенные, чтобы отражаться на каноне. Кроме того, “верные сказания” в пастырских посланиях, хотя их и нельзя считать каноном в каком бы то ни было смысле, говорят о том, что люди стремились разделить истинное и ложное.
569
О смысле, который Отцы вкладывали в выражение “правило веры”, см. особенно Bengt Hagglund, «Die Bedeutung der “regula fidei” als GrandlagetheologischerAussage», Studiatheologica, xii (1958), pp. 1-44; Richard Morgan, «Regula Veritas: A Historical Investigation of the Canon of the Second Century», неопубликованная Th. D. Diss., Union Theological Seminary (Richmond, Virginia, 1966), в особенности гл. xi; и три статьи о regula fidei след, авторов: Albert Outler, William R. Farmer и Philip Schuler в Second Century, iv (1984), pp. 133–176.
570
Сочинение Агриппы Кастора исчезло, но Евсевий говорит, что это было “самое сильное опровержение Василида” (Церковная история, IV. 7, 6).
571
Walter Bauer, Orthodoxy and Heresy in the Earliest Christianity (Philadelphia, 1971). Критику мнения Бауэра см. в . . G. Turner, The Pattern of Christian Truth (London, 1954), и в D.J. Harrington, «The Reception of Walter Bauer's Orthodoxy and Heresy in Earliest Christianity During the Last Decade», Harvard Theological Review, Ixxiii (1980), pp. 289–298, перепечатано в D.J. Harrington, TheLight of AUNations (Wilmington, 1982), pp. 61–78.
572
J. D. G. Dunn, Unity and Diversity in the New Testament, An Inquiry into the Character of Earliest Christianity (Philadelphia, 1977); русский перевод — Дж. Д. Данн, «Единство и многообразие в Новом Завете». Москва, ББИ, 1997. Резкую критику Даннасм. в D. A. Carson, «Unity and Diversity within the New Testament», in Scripture and Truth, ed. by D. A. Carson and J. D. Woodbridge (Grand Rapids, 1983), pp. 65–95.
Кроме “правила веры” использовались и другие термины со сходным значением. Выражение “правило истины” ( , regula veritis) использовали Дионисий Коринфский, а затем Ириней, Климент Александрийский, Ипполит, Тертуллиан и Новатиан. Они считали, что истина, как таковая, есть основание для оценки учения и жизни. Предполагалось, что в христианском сообществе она принимает четкую и осязаемую форму, подобную закону Моисея для израильтян (Рим 2:20). Другая формула, которую можно найти только у греческих авторов и в работах, производных от их идей, выражается словами “церковный канон” или “канон Церкви” ( или ). Эти выражения использовались уже в то время, когда появилось Мученичество Поликарпа (Эпилог, 2), и касались существа церковного учения и церковных учреждений. Если книга, в которой излагалось учение, противоречила традиции, она тем самым выпадала из числа тех, которые признавались авторитетным Писанием.