Чтение онлайн

Особенность «общества Капитала» в том и состоит, что антионтологическая сущность по отношению к человеку (т. е. антиантропная направленность) «онтологии Капитала» (Капитала-Бога), характеризующейся тотальной, «абстрактно-денежной» монетаризацией человеческого бытия и соответственно, на этой основе, – его капиталорационализацией, делает направленность фундаментальных противоречий человека в сторону торжества «левополушарного», «искусственного», «рационального» и уничтожения «иррационального», «правополушарного», всего того, что связано в человеке с его эволюционной памятью (см. А. И. Субетто, «Бессознательное. Архаика. Вера», 1997; «Онтология и феноменология педагогического мастерства», 1999), что делает его «корневым» и действительно человеком, а не роботом. Человек несет в себе, накапливаемую «эволюцией» память о самой себе. Как было показано, Капиталу-Богу, как и его священнослужителю – мировой финансовой капиталократии, такой человек не нужен, он мешает установлению его господства как отчужденного от человека Капитала, капитала-Фетиша. Мировому «открытому обществу» в форме тотального «Строя Денег» по Жаку Аттали нужны новые «кочевники», «перекати-поле», люди, не укорененные в национально-этнических культурах, в «предках», в Истории, т. е. «люди без истории», «без исторической памяти», управляемые «машины» – делатели денег.

Конфликт человека и техники есть «видимость» или «кажимость», за которой прячется сущностное – конфликт человека и капитала, человечества и мировой финансовой капиталократии, стремящейся установить власть ее «больших денег» и ее самой в мире навсегда, на вечные времена.

«Злой демон техники» – производное от «злого демона Капитала» или «Капитала-Бога». «Сатана там правит бал, сатана там правит бал, люди гибнут за металл!»

Бюрократия – другая сторона капиталократии. У К. Маркса имеется очень проницательное замечание о том, что бюрократ делает своей частной собственностью государство. На верхнем уровне приватизацию государства осуществляет финансовая капиталовласть. Как мы уже отмечали, это прекрасно показал на примере механизмов приватизации в России, осуществленной под контролем мировой финансовой капиталократии (у Чубайса в помощниках и советниках находилось около 2000 американцев под руководством Сакса), Б. Березовский. Бюрократия формируется как часть государства и поэтому в условиях господства капиталократии и как ее часть. Бюрократ приватизирует должностные полномочия для приобретения капитала. Можно сказать так, что бюрократ приватизирует всю «пирамиду управления», которая находится в сфере его полномочий, с тем, чтобы максимизировать реализацию своего экономического интереса.

Но феномен бюрократии этим не ограничивается. Бюрократизм возникает как результат бюрократизации управления, превращения системы управления в формализованную, «абстрактную» бюрократическую машину. Данный феномен связан с тем, что в структуре управления в любой системе в условиях стабильности появляется тенденция к унификации, к уподоблению управления к «механизму» или «машине управления», действующим также механистически детерминированно, как и машина.

Бюрократ (в рамках данной тенденции) стремится жить жестко по инструкции. Его главное кредо: «управляй сложным, как простым».

Если прибегнуть к образу «профессионального кретинизма» К. Маркса, использованного им, чтобы показать растущую неадекватность «узкого специалиста» многомерному миру, его профессиональное отчуждение, связанное со специализацией под воздействием специализированного производства («производственной мегамашины»), то напрашивается формула своеобразного «управленческого кретинизма» (см.: А. И. Субетто. Творчество, жизнь, здоровье и гармония, 1992, с. 126) как результата такой жесткой управленческой профессиональной специализации.

Процесс унификации в управлении ведет к «обезличиванию» бюрократа. Пройдя весь цикл бюрократизации, бюрократ становится «серым», одинаковым. Бюрократическая машина превращает всех управляющих в «одинаковых», поскольку действует принцип функционирования такой «машины»: «незаменимых нет».

Здесь возникает гомология между бюрократической унификацией и монетарной унификацией человеческой массы, превращающих ее в «серую расу».

Можно слово «бюрократизация» заменить словом – неологизмом «взаимозаменизацией». Высший уровень такой унификации – «взаимозаменизации» человеческих индивидов показан в романе «МЫ» Евгения Замятина. Единое Государство Замятина – это художественный образ бюрократизации, охватившей все государство. Этот феномен бюрократического тоталитаризма нами назван бюрократоализмом (А. И. Субетто, 1992, с. 122–134). В этой Единой Государственной Машине (по Замятину) происходит формирование «человейника» (по А. Зиновьеву). Тоталитарная бюрократизация рождает такого же «одинакового» человека, как и тоталитарная монетаризация.

Можно сказать так: если бюрократизация есть унификация человека через унификацию отношений в управлении, превращающую управление в «мегамашину», то монетаризация есть денежная (или вернее – капиталоденежная) унификация всех отношений, как проявление действия Капитала-Мегамашин.

Капитал-Мегамашина воспроизводит регулярно «бюрократическую мегамашину», как свое собственное самоотображение, обеспечивая в будущем ее превращение в глобальную технотронную мегамашину Капитала при техноморфизации информационных потоков на компьютерносетевой базе.

Бюрократизация, доводящая человека в структуре управляющей системы почти до состояния «автомат», является предтечей тотального технотронного глобального управления (на базе компьютерно-сетевого управляющего «монстра»), смыкающегося с Капитал-Мегамашиной. Что и происходит. Будущая «электронизация капиталоденег» призвана завершить данный цикл по формированию капиталоуправляющей технотронной надгосударственной системы как орудия мировой финансовой капиталократии.

Единое Государство Замятина – это социальный мир, уничтоживший собственное разнообразие, точно так же, как пытается это сделать мондиализм через формирование Нового Мирового Порядка, призванного уничтожить разнообразие наций, культур, этносов, через всеобщую монетаризацию человека, общество «потребителей-роботов», гоняющихся за «призраком» овладения как можно большим количеством капиталоденег, чтобы стать «господами» над другими, а в пределе над всем миром.

Всеобщая жажда власти через капитал и управление, т. е. капиталовласть и капиталоуправление, приводит в этом «капиталистическом зазеркалье», мистифицирующем все и вся, к полному отождествлению «потребителя» – «монетариста» и бюрократа. Бюрократом становится именно «потребитель». Бюрократ капитализируется. Здесь он начинает «потреблять» управление, присваивая его эффекты (результаты) себе, включая возможность «ренты» в форме «взяток», т. е. коррупции.

Коррупция, с одной стороны, есть форма получения «теневой ренты» от положения бюрократа на «должностной лестнице» государственного управления в «капиталообществе» где все продается и покупается. С другой стороны, коррупция есть форма управления государственной бюрократической машинной со стороны капиталократии. Коррупция в «обществе Капитала» бессмертна точно так же, как и бессмертна финансовая капиталократия и ее «божество» – Капитал-Бог.