Чтение онлайн

Четвертая часть – «Постиндустриальные тенденции и современный мир». В ней представлены работы: Аллен Турен «Способны ли мы жить вместе? Равные и различные», Мануэль Кастельс «Становление общества сетевых структур», Роберт Райх «Труд наций. Готовясь к капитализму XXI века», Самуэль Хантингтон «Столкновение цивилизаций и преобразование мирового порядка», Альберт Гор «Земля на чаше весов. В поисках новой общей цели», Донелла Медоуз, Денис Медоуз, Йорген Рандерс «За пределами допустимого: глобальная катастрофа или стабильное будущее?», Эрнст фон Вейцзеккер, Эймори Б. Ловинс, П. Хантер Ловинс «Фактор четыре». В два раза больше богатства из половины ресурсов».

Остановлюсь на ряде интересных моментов «антологии», наиболее важных для теоретической системы философии экономики и экономической науки, т. е. экономического разума.

У Самюэля Хантингтона имеется ряд признаний, саморазоблачающих империализм Запада по отношению к «не-Западу»:

1) «Запад пытается (и впредь будет пытаться) сохранить свое ведущее положение и отстоять собственные интересы, определив их как интересы «мирового сообщества». Эта фраза превратилась в нечто вроде коллективного эвфемизма (заменив собой выражение «свободный мир»), задачей которого является обеспечить глобальную легитимность той деятельности, которая служит достижению интересов Соединенных Штатов и других западных держав. Запад, например, стремится интегрировать экономику незападных обществ в глобальную экономическую систему, в которой он сам занимает ведущее место» (с. 536);

2) «… главная проблема взаимоотношений между Западом и остальным миром заключается в том, что его усилия (и в особенности США) по продвижению универсальной западной культуры (мое замечание: так витиевато Хантингтон называется империализм капитализма США и Западной Европы, осуществляющий новое наступление на весь мир в форме мондиализма, С.А.) предпринмаются на фоне объективно сокращающихся возможностей в этой области» (с. 536). Хантингтон продолжает: «Это несоответствие устремлений Запада его возможностям еще более усугубил крах коммунизма (мое замечание: Запад выдает желаемое за действительное. Краха коммунизма нет, было временное отступление. В моей оценке закончилась «первая волна» Глобальной Социалистической Цивилизационной Революции и мы находимся на пороге подъема новой ее «волны». Подробнее это положение я раскрыл в первом томе «Ноосферизма»), укрепивший мнение о том, что идеология демократического либерализма восторжествовала повсеместно и, следовательно, она обладает универсальной ценностью (мое замечание: интересная логика у слуги западной капиталократии Хантингтона : мы победили, мы прививаем либерализм народам мира повсеместно, поэтому либерализм универсален. Иными словами, система ценностей захватчика всегда универсальна, поскольку он заставил побежденный народ их придерживаться. Пример империалистической и одновременно расисткой логики). Запад, и в особенности Соединенные Штаты Америки, которые всегда брали на себя миссионерскую роль (мое замечание: вот кого надо учить «псевдофилософу от экономики» В . Л. Иноземцеву , но это опасно для него, грозит отлучением от «кормушки», поэтому он предупреждает Россию, свою, захваченную Западом, родину, чтобы она не брала на себя в дальнейшем миссионерскую функцию и «отдалась» бы полностью миссионерской функции Запада), верит в то, что незападные народы сами должны примкнуть к ценностям демократии, свободного рынка, ограниченной власти правительства, прав человека, индивидуализма, верховенства закона, воплотив эти ценности в своих институтах. Действительно, определенные (составляющие меньшинство (мое замечание: в это «меньшинство» в России и входит В. Л. Иноземцев )) представители других цивилизаций принимают и продвигают эти ценности, однако отношение к ним в незападных культурах лежит где-то в диапазоне, простирающемся от широкого скептицизма до яростного неприятия. То, что Западу кажется универсализмом, другие воспринимают как империализм» (с. 586);

3) империализм США и Западной Европы в моей оценке, – мировой финансовой капиталократии (в США), в культурно-идеологическом своем «прикрытии» построен на фарисействе, лжи, двойной морали и двойных стандартах, реализуемых политикой Запада. Хантингтон признает: «Живущим за пределами Запада очевиден также тот разрыв, который существует между провозглашаемым принципами Запада и его действиями. Лицемерие, двойная мораль, игра в «да и нет» – вот цена его претензий на универсализм. Да, демократию следует развивать, но нет, не следует, если это приводит к власти исламских фундаменталистов; да, нераспространение ядерного оружия очень правильная вещь, если речь идет об Иране и Ираке, но нет, когда дело доходит до Израиля; да, свободная торговля является эликсиром экономического роста, но нет, дело обстоит не так, если говорить о сельском хозяйстве; вопрос прав человека касается Китая, но не Саудовской Аравии; агрессия против богатых нефтью кувейтцов встречает массовый отпор, но совсем иное дело, если речь идет об агрессии против боснийцев, нефтью, увы, не владеющих. Двойная мораль стала на практике неизбежной ценой универсальных норм и принципов» (с. 567);

4) МВФ является инструментом экономической неоколонизации мира Западом, т. е. инструментом экономической захватнической войны Запада против незападных стран и цивилизаций. «Запад, например, стремится интегрировать экономику незападных обществ, – отмечает С. Хантингтон,  – в глобальную экономическую систему (мое примечание: в «западную экономическую систему», которая свой империализм прикрывает понятием «глобальной экономической системы»), в которой он сам занимает ведущее место. Посредством вмешательства МВФ и других международных экономических институтов он продвигает свои хозяйственные интересы и навязывает другим нациям ту экономическую политику, которую считает нужной. Однако, если в незападных странах провести опрос общественного мнения, МВФ, вне всякого сомнения, получит поддержку со стороны министров финансов и еще нескольких человек, однако в глазах подавляющего большинства населения его рейтинг окажется крайне низким. Это большинство, таким образом, выразит точку зрения Георгия Арбатова , охарактеризовавшего представителей МВФ как «необольшевиков, которым нравятся экспроприировать чужие деньги, навязывать недемократические и чуждые правила хозяйственной и политической деятельности и тем самым душить экономическую свободу» (с. 586, 587). Хантингтон говорит только полуправду. Джон Колеман в «Комитете 300» ближе к истине, показав, что МВФ часть структуры такой власти «мирового правительства». В конечном итоге и Хантингтон, и Колеман подтверждают мой онтологический диагноз, что МВФ – инструмент мировой финансовой капиталократии, стремящейся установить свое господство над всем человечеством.

Хантингтон сам лукавит. Он в этом смысле – яркий представитель капиталократического обществоведения, находящегося на службе у мировой капиталократии со «столицей» в США. Признавая в конечном итоге, что универсализм Запада предстает маской его империализма, он тут же начинает говорить об угрозе Западу со стороны других незападных цивилизаций. Это все равно, что гитлеровские фашисты, начав войну против СССР и оккупировав его значительные территории, стали говорить, что сопротивление Вооруженных Сил СССР и всего населения, ведущего отечественную войну, угрожает существованию самого агрессора – гитлеровской Германии. Но именно такой «смысловой кульбит» совершает Хантингтон. Он пишет об угрозах Западу со стороны Китая, ислама, возможно Индии, и т. д., как цивилизаций, сопротивляющихся экономическому наступлению Запада и наступлению американской масс-культуры, системы ценностей Запада, которым Запад приписывает свойство универсализма.

Альбер Гор написал книгу «Земля на чаше весов» в 1992 году, когда он возглавлял комиссию Сената США по проблемам экологии и защиты окружающей среды. И Альбер Гор, и Хантингтон – яркие представители экспансионистской формы западного мышления, мышления людей, привыкших к колониальному диктату. Хантингтон рассуждает в категориях борьбы, войны, экспансии западных ценностей, но ему и в голову не приходит мысль поставить вопрос не о «столкновении цивилизаций», а об их диалоге, ему и в голову не приходит поставить под сомнение систему западных ценностей, например, индивидуализм, и заговорить о ценности любви («возлюби ближнего как самого себя»), вытекающей из принципа соборности. Аналогично ведет себя и Альбер Гор. Он с чувством победителя провозглашает: «Свободная рыночная капиталистическая экономика – самое мощное из известных орудий цивилизации. Ее законы универсальны. (мое замечание: но их «универсальность» оказывается не универсальной, поскольку противоречит законам Природы, подвергающим эту «универсальность» беспощадной экологической критике). Соперничающие с капитализмом системы, в первую очередь коммунизм, оказались неконкурентоспособными на рынке идей (мое замечание: во-первых, не совсем, поскольку не рухнул социализм в Китае, Вьетнаме, Северной Корее, Кубе и т. д., во-вторых, сам тип артикуляции Гора – пример рыночной философии, даже дискуссия между альтернативами взглядов на жизнеустроение человека представлено понятием «рынка идей»). Хотя коммунизм потерпел поражение во многом потому, что душил политические свободы (мое замечание: а разве «западная демократия» не душила политический выбор сербского народа, развязав против него войну в 1998 году), именно насилие над свободой экономической обнаружило полную несостоятельность. утвердилось мнение о превосходстве капитализма над коммунизмом – как в теории, так и на практике – поскольку классическая экономическая теория нашла удачное воплощение в капиталистической системе (мое замечание: и здесь идет подмена понятий. Не классическая экономическая теория нашла воплощение в классической капиталистической системе, а наоборот, капиталистическая система, организованная в капиталократию, породила «классическую экономическую теорию», призванную ее защищать и апологетировать)» (с. 560). Альбер Гор затем ставит вопрос об экологических недостатках капиталистической экономики и об их преодолении с помощью капиталистических механизмов. Многие оценки справедливы. Но переход от этих оценок к конструктивным стратегиям «повисает в воздухе».

Я уже давно определил рыночно-капиталистическую цивилизацию как экологическую Утопию человечества, ведущую его к экологической смерти. Беспомощность Альбера Гора в своей позитивной части подтверждает этот мой вывод. Он понимает, что эксплуатация природы в развивающихся странах мира происходит в целях вывоза ресурсов мира в страны «золотого миллиарда», который потребляет % ресурсов мира, энергии потребляет столько, сколько 40 млрд. людей самых бедных стран. И, однако, он пишет так, как будто хищническая эксплуатация природы в развивающихся странах происходит по их бедности, а не по запросу капиталократии США и Западной Европы. «В сущности, не случайно, что наибольший ущерб природе наносится сегодня в странах, освободившихся от колониальной зависимости на памяти нынешнего поколения. Модели хищнической эксплуатации окружающей среды обладают инерцией, которую трудно преодолеть, тем более что господствующие ныне взгляды берут начало в теориях экономистов, заинтересованных в вывозе природных ресурсов из этих стран» (с.563).

А. Гор говорит о «слепоте» этих экономистов и экономических теорий капитализма, не замечая, что фактически он ставит вопрос о «слепоте» рынка и капиталистического устройства, повторяя в этой своей критике тезис об экологической слепоте законов рынка, высказанный Иваном Ефремовым в романе «Лезвие бритвы». А. Гор замечает: «Почему возможные последствия не были продуманы заранее? Ответ заключается в умении нашей экономической системы скрывать неблагоприятные последствия многих решений при помощи умозрительного приема, имя которому – «внешние факторы»…» (с. 565). Книга Альбера Гора знаменательна: она вскрывает фундаментальное противоречие современного капитализма – конфликтное противоречие между «обществом капитала», капиталократией и Природой, которое может быть разрешено уже за пределами капитализма путем установления ноосферного социализма или ноосферизма.

Читаю Тайичи Сакайя «Стоимость, создаваемая знанием, или история будущего». Работа опубликована в 1992 году, 70 лет спустя после статьи о ноосфере В. И. Вернадского. Но насколько она по своему уровню ниже учения о ноосфере Вернадского, хотя вроде бы и построена на рефлексии ключевой функции знаний в современной экономике. По Тайичи Сакайя мудрость становится товаром. Он даже не понимает, что если мудрость превратилась в товар, то она перестала быть мудростью. Мудрость не продается и не покупается, она «вышерынка». В этом ее сущность.

Но в пространстве западной рефлексии сама мудрость оказалась корыстной, т. е. не мудростью, не разумом, а только прагматическим рассудком. Но Сакайе не дано этого понять. «Итак, товаром, которым мы обладаем в изобилии, является мудрость. Отсюда следует, что в складывающемся сегодня обществе наибольшее уважение будет вызывать образ жизни, сопровождающийся бросающимся в глаза потреблением мудрости (в ее самом широком понимании), а находить наилучший объект будет продукция, свидетельствующая о том, что ее покупатель – человек «умудренный» (с. 347, 348). Иными словами, потребительское общество как другая сторона капиталократии, диктатуры Капитала-Бога или Капитала-Фетиша превращает «мудрость» и «знания» в товар, «мудрость» потребляется Капиталом-Богом как любой товар и превращается в деньги.