Чтение онлайн

Раздражительность, какъ слдствіе избранной профессіи, я нисколько не сомнваюсь, заставляла моего друга Клэптрапа поглощать, кром пива поутру, такое количество грогу посл репетицій;- это обстоятельство невольнымъ образомъ наводитъ меня на размышленіе о его судьб. А судьба его, право, незавидная. сть, пить, немного трудиться и быть веселымъ, — получать двойное возмездіе за трудъ, и потомъ стремиться къ гибели;- упасть съ дерева, какъ говорится, налившись, созрвши и даже перезрвши, гнить подъ этимъ деревомъ въ грязи, и, наконецъ, смшаться съ нею.

Но, какъ бы дурно ни вознаграждался актеръ (читатель проститъ меня за вышеприведенный эпизодъ тмъ охотне, что, въ сущности, онъ не иметъ никакого отношенія къ предмету этой статьи), какъ бы ни злосчастна была его участь, — участь бднаго плута-игрока еще злосчастне. Вы никогда не услышите о богатомъ игрок, не увидите даже и такого игрока, который бы сказалъ, что онъ въ выигрыш. Куда же дваются вс т деньги, которыя проигрываются за зеленымъ столомъ? Къ концу вечера многіе игроки не досчитываются значительнаго количества монетъ въ своихъ кошелькахъ, — слдовательно, эти монеты перешли въ другіе кошельки; но спросите: въ чьи же кошельки? Одинъ скажетъ, что онъ выигралъ три шиллинга, — другой — ни выигралъ ни проигралъ; третьему кажется, что онъ проигралъ, — а между тмъ каждый изъ трехъ другихъ игроковъ утверждаетъ, что проигралъ три фунта стерлинговъ. Разв это не фактъ? разв это не извстно тмъ, которые имютъ страсть къ игр? Я часто думаю, что чертовы картинки, — какъ называются карты, — выданы намъ прямо изъ адской библіотеки, и что самъ сатана прибираетъ въ свои лапы нкоторую часть выигрыша и уноситъ эту часть незамтнымъ образомъ: въ противномъ случа какже объяснить, куда дваются деньги?

Напримръ, есть одинъ джентльменъ называемый въ газетахъ „благороднымъ графомъ и знаменитостью конскихъ скачекъ“;- если онъ проигралъ шиллингъ, то газеты кричатъ, что онъ проигралъ пятьдесятъ мильоновъ; онъ бросаетъ по полсотни тысячъ фунтовъ стерлинговъ на конскихъ скачкахъ въ Дерби такъ свободно, какъ вы и я бросили бы два съ половиною пенса. Кто же выигралъ эти мильоны? Мистеръ Кракфордъ, мистеръ Бондъ или мистеръ Salon-des-Etrangers?

Я не называю этихъ трехъ джентльменовъ игроками; но кто же выигрываетъ деньги благороднаго графа, равно какъ и деньги всякаго другаго джентльмена, который играетъ и проигрываетъ? Я знаю, что много денегъ ставилось на карты во время отсутствія мистера Кракфорда, много ассигнацій выдано безъ всякаго посредничества мистера Бонда; — есть сотни тысячъ игроковъ, которые совершенно незнакомы и чужды даже мистеру Salon-des-Etrangers.

Нтъ, милостивый государь, деньги проигрываются не въ публичныхъ игорныхъ домахъ; ваша добродтель подвергается опасности не въ этихъ мстахъ. Лучше проиграть половину своихъ доходовъ, все свое состояніе, въ порядочномъ игорномъ дом, нежели въ обществ моего друга капитана Рука. Но мы опять удаляемся отъ вашего предмета. Дло въ томъ: честно ли ремесло капитана и выгодно ли оно?

Займемтесь прежде разсмотрніемъ послдняго вопроса. Скажите, мой добрый другъ, кушали ли вы пастеты изъ воронятъ, въ ма мсяц, когда они бываютъ очень молоды? — они до такой степени нжны, что вы не въ состояніи замтить разницы между ними и голубями. Такъ-точно и вашего Рука, въ его молодости, трудно было отличить отъ Пиджона. Теперь онъ поступаетъ съ другими такъ, какъ нкогда другіе поступали съ нимъ; его общипывали точно такъ, какъ онъ общипываетъ теперь мистера Фредрика Пиджона. Положимъ, что онъ началъ свое поприще жизни съ десятью тысячами фунтовъ стерлинговъ. Изъ этой суммы у него не осталось ни полушки; ее можно считать за капиталъ, которымъ онъ пожертвовалъ, чтобъ изучить свое ремесло. Истративъ десять тысячъ, доставлявшихъ 650 фунтовъ въ годъ, онъ долженъ былъ отъискивать другой источникъ, который бы доставилъ ему полторы, дв или три тысячи дохода за его рискъ и трудъ. Кром денегъ, убитыхъ при самомъ начал поприща, его профессія требуетъ постоянныхъ ежегодныхъ издержекъ, какъ-то: на

Безъ этой суммы, человкъ не въ состояніи заниматься профессіей капитана Рука приличнымъ образомъ: потерять десять тысячъ и имть тысячу шестьсотъ футовъ необходимыхъ расходовъ — нтъ, это невыгодная профессія, — это скудные проценты на хорошій капиталъ; это плохое вознагражденіе для благороднаго джентльмена, за его трудолюбіе и геніальную способность.

Мой другъ, Клэптрапъ, который ворчитъ на ограниченное жалованье, можетъ благословлять судьбу свою, что онъ не родился джентльменомъ и не былъ воспитавъ для такой профессіи, какъ эта. Принимая въ соображеніе труды капитана, его расходы, его происхожденіе и воспитаніе, нельзя не согласиться, что вознаграждается онъ бдно. А когда онъ будетъ обязавъ оставить свое поприще, когда рука его начнетъ дрожать, когда кредитъ упадетъ, когда надъ его векселями станутъ смяться во всхъ банкирскихъ домахъ, когда портные станутъ преслдовать его, словомъ, когда неумолимое время доведетъ его до старости, — кто тогда поможетъ этому жалкому ветерану?

Кто поможетъ ему? Ужь, конечно, не его родные, потому что онъ вытянулъ отъ отца, отъ дяди и старой бабушки все, что было можно; онъ получилъ уже часть изъ наслдства своей сестры и поссорился съ зятемъ; старики примерли, молодые люди ненавидятъ его, и ничего ему не дадутъ. Кто же ему поможетъ? — ужь, конечно, не друзья. Во первыхъ, мой добрый сэръ, друзья очень рдко помогаютъ; во вторыхъ, капитанъ Рукъ, при своемъ ремесл, не пріобртая новыхъ друзей, отчуждилъ отъ себя старыхъ. Его знакомства продолжались не боле года — періодъ времени, совершенно достаточный для того, чтобъ ему общипать ихъ, и потомъ они разставались. У Пиджона не осталось ни одного перышка въ хвост, да и съ какой стати онъ будетъ помогать Руку, котораго, между прочимъ, онъ научился душевно ненавидть, узнавъ въ немъ бездльника? Если для Рука и наступаетъ черный день, то именно потому, что онъ не иметъ друзей; онъ истощилъ ихъ средства, онъ общипалъ ихъ такъ гладко, какъ ладонь. И чтобъ дойти до этого конца, Рукъ тратилъ по тысячи-шестисотъ фунтовъ въ годъ, погубилъ цвтъ своей жизни и, кром того, промоталъ десять тысячъ фунтовъ стерлинговъ! Такова ли должна быть награда джентльмену? Да, позорно и гршно позволятъ англійскому джентльмену утопать въ нищет, не подавъ ему руки помощи.

Изъ вышеприведенныхъ замчаній можно вывести слдующее нравоученіе: плутовская игра — ремесло дурное; хуже его ничего не можетъ быть, и потому родители и опекуны должны обратить на это особенное вниманіе, и не пріучать дтей къ такому низкому и гнусному образу жизни.

Надобно, однако же, сознаться, что есть люди, которые имютъ къ этой профессіи такой врожденный талантъ, что ни просьбы, ни угрозы, ни примръ родителей, ни приманки другаго призванія ни въ состояніи удержать ихъ отъ нея. Они отрекаются отъ всего; чтобъ слдовать за своимъ господиномъ, дьяволомъ; они бросаютъ друзей, родныхъ, благородныя и прибыльныя занятія, чтобъ предаться исключительно этому ремеслу, низкому и невыгодному. Когда они находятся въ военной служб — въ полку разносится дурная молва о полночныхъ сходбищахъ, о картежной игр, о барышахъ отъ продажи лошадей, и корнетъ Рукъ получаетъ самое лаконическое предложеніе оставить службу. Они поступаютъ въ конторы банкирскихъ домовъ, и получаютъ общаніе, что впослдствіи будутъ сотоварищами хозяина, — папа откладываетъ хорошій капиталъ, чтобы ускорить это время, но фирма Гобсъ, Бибсъ и Грегори не можетъ держать при себ молодаго джентльмена, который сдлался извстенъ, какъ игрокъ, который чаще посщаетъ конскія скачки, чмъ контору, и безпрестанно беретъ отъ банкира свои деньги. Отецъ его, этотъ отличный старикъ Самъ Рукъ, столь хорошо умющій брать подряды въ военное время, узнаетъ въ конц пятаго года, что изъ капитала, назначеннаго на товарищество, его сынъ промоталъ больше четырехъ тысячъ, и, по долгу справедливости къ остальнымъ тринадцати дтямъ, отецъ ршается не давать ему больше вы шиллинга. Можете представить себ, какъ пріятна должна быть ршимость подобнаго рода для пылкаго молодаго Рука, съ четверкой лошадей въ конюшн, съ нарченной мистриссъ Рукъ, въ уютномъ домик близь Регентова парка, и съ векселемъ въ триста-семьдесятъ-пять фунтовъ, требующимъ непремнной уплаты въ первыхъ числахъ наступающаго мсяца!

Иногда, изъ молодаго Рука готовятъ адвоката, и мн пріятно представить моимъ читателямъ одного такого джентльмена и его исторію.

Это сынъ весьма достойнаго джентльмена, высокопочтеннйшаго Атанасіуса Рука, который, окончивъ курсъ наукъ въ Кэмбриджскомъ Университет, оставался въ немъ въ качеств преподавателя, пока не открылось вакантное мсто сельскаго священника, за которое онъ съ радостью ухватился. Оно давало только двсти-пятьдесятъ фунтовъ въ годъ; но дло въ томъ, что Атанасіусъ былъ влюбленъ. Миссъ Грегори, хорошенькая, скромная, простодушная гувернантка у миссъ Микль, содержавшей пансіонъ для двицъ въ Кэмбридж (куда высокопочтенный джентльменъ часто являлся на чай), обратила на себя благородное вниманіе университетскаго наставника. Во время прогулокъ съ ней и, разумется, съ другой молоденькой лэди, по тромпингтонской дорог, Атанасіусъ Рукъ высказалъ свою любовь.

Миссъ Грегори не имла очаровательной красоты; но она любила Атанасіуса всею силою своей души, и была самая благонравная, веселая, нжная, улыбающаяся, заботливая жена, какою когда либо благословляло Небо сельскаго пастора. Атанасіусъ принялъ къ себ двухъ учениковъ, съ платою по двсти гиней за каждаго, и домашнія дла его значительно улучшились, такъ, что онъ началъ откладывать на черный день, по немногу на приданое Гарріеты, когда она подростетъ и будутъ у ней женихи, и откладывать по немногу на воспитаніе Тома въ университет или на приготовленіе его въ адвокаты. Изъ этого вы можете заключить, что въ пасторскомъ дом существовали теперь два маленькихъ Рука, родители которыхъ считали за особенное счастіе класть кормъ въ маленькіе ротики своихъ птенцовъ. О! если только былъ въ мір добрый и счастливый человкъ, это, безъ сомннія, былъ Атанасіусъ; если была счастливая женщина въ мір — это, безъ сомннія, была его жена: въ цломъ приход, въ цломъ округ, въ цлой Англіи вы не отъискали бы боле уютнаго и комфортабельнаго пасторскаго дома и боле счастливой семьи.

Слава Атанасіуса, какъ воспитателя, увеличивалась; онъ назначалъ плату за воспитаніе весьма высокую, и къ тому же, не принималъ боле двухъ учениковъ, и потому многіе богатые родители сильно желали поручить дтей своихъ его попеченію. Будущіе сквайры, банкиры, даже лорды, поселялись въ его домик, пользовались его наставленіями, съ его помощію спокойно проходили чрезъ „ослиный мостъ“ и вступали въ величественныя страны математики, или, усвоивъ латинскій синтаксисъ, переходили на отрадную стезю классической мудрости.