Капитан Рук и мистер Пиджон
Шрифт:
Среди такихъ товарищей выросъ Томъ Рукъ; выросъ, конечно, боле любимый и боле балуемый, чмъ они; умне, чмъ они; словомъ, изъ нашего маленькаго Рука вышелъ такой славный, благовоспитанный, умный юноша, какіе рдко поступаютъ въ университетъ.
Представьте же себ вашего молодаго джентльмена въ университет, куда привезъ его попечительный родитель, который съ особенной любовью и воспоминаніями, такъ глубоко затаившимися въ его душ, осматривалъ и залъ, и мсто юношескихъ игръ, и комнату стараго привратника, и старый фонтанъ, и старыя спальни, въ которыхъ онъ самъ нкогда жилъ. Представьте себ рыданія доброй мистриссъ Рукъ, при разлук съ своимъ дтищемъ, представьте слезы очаровательно-блдной Гарріеты, когда она, обнимая брата, подноситъ ему въ серебристой бумажк, окропленной потокомъ горькихъ слезъ, шелковый малиновый кошелекъ, съ двумя собственными гинеями — бдняжка! Представьте все это, и представьте молодаго Тома, тоже печальнаго, и, вмст съ тмъ, обольщаемаго мыслью, что ему открывается новая жизнь, свобода и отрадная борьба за славу, которую онъ мысленно клянется пріобрсть современемъ. Словомъ, Томъ Рукъ поступилъ въ университетъ, слушаетъ лекціи, читаетъ книги, ходитъ въ церковь, умренно участвуетъ въ пирушкахъ товарищей и, вообще, представляетъ собою отличнйшаго юношу.
Томъ прізжаетъ домой на рождественскіе праздники. О, какъ онъ выросъ! Сестра и мать готовы спорить за удовольствіе гулять съ нимъ по деревн; старикъ-отецъ вытаскиваетъ старый портвейнъ и безпрестанно приводитъ цитаты изъ Эсхила. Ученики тоже ухали къ роднымъ. Отецъ, мать и сестра спокойно наслаждаются присутствіемъ Тома. Но, — увы! я боюсь, что пасторскій и съ тмъ вмст родительскій домъ кажется Тому слишкомъ тихимъ. Какъ бы то ни было, онъ прилежно читаетъ по утрамъ, и сестра Гарріета съ крайнимъ изумленіемъ заглядываетъ въ огромныя тетради исписанной бумаги, испещренной странными треугольниками, чертежами и сложными сочетаніями Х-омъ и Y-омъ.
Наступаетъ май, и съ нимъ вмст университетскіе экзамены 10 числа, восхищенный родитель получаетъ во время завтрака два письма слдующаго содержанія:
Отъ высокопочтеннаго Соломона Снортера къ высокопочтенному Атанасіусу Руку.
10 мая.
„Любезный Кредо! [2] желаю теб радости. Твой сынъ славный мальчикъ по его лтамъ; надюсь, что еще годика черезъ четыре и онъ въ нашей семь будетъ своимъ человкомъ. Относительно классиковъ, онъ, мой добрый другъ, можно сказать, facile princeps; въ математик — entre nous, его перегналъ товарищъ, по имени Сникъ, вестморлэндскій уроженецъ и старый студентъ. Намъ надобно присадить Тома за математику, и тогда, я увренъ, мы сдлаемъ изъ него первйшаго студента.
„Посылаю теб счетъ за его содержаніе, всего 105 фунтовъ 10 шиллинговъ, — счетъ довольно тяжелый; но не забудь, что вдь это первый годъ, всегда сопряженный съ лишними расходами: мн пріятно будетъ представить теб росписку въ полученіи денегъ. Мимоходомъ скажу, что молодой человкъ любитъ развлеченія и живетъ слишкомъ расточительно. Совтую прочитать ему лекцію на эту тему. Твой
«Сол. Снортеръ.»
2
Вроятно, такъ называли мистера Рука въ шутку товарищи, когда онъ былъ въ университет. Прим. автора.
Вслдъ за этимъ вскрывается письмо мистера Тома Рука: изъ него мы приводимъ только приписку:
«P. S. Неоцненный папа, я забылъ сказать, что при моемъ образ жизни и положеніи въ университет (лордъ Бэгвигъ, старшій сынъ герцога, какъ вамъ извстно, клянется дать мн.по выпуск приличное мсто) я позволилъ себ сдлать расходы, которые испугаютъ васъ: я проигралъ тридцать фунтъ стер. высокоблагородному мистеру Дьюсэсу (сыну лорда Крабса) и, сверхъ того, задолжалъ пятьдесятъ-четыре ф. с. за десертъ и наемныхъ лошадей, — расходъ этотъ и не осмлился поставить въ счетъ мистера Снортера. [3] Нанимать лошадей — это чертовски раззорительно: въ будущій курсъ я заведу свою лошадку — это дло ршеное.»
3
Между молодыми студентами Кэмбриджскаго Университета существуетъ или существовало, обыкновеніе имть неограниченный кредитъ отъ различныхъ купцовъ, которыхъ удовлетворяли университетскіе наставники и потомъ посылали счеты къ родителямъ молодыхъ людей.
Высокопочтеннйшій Атанасіусъ прочиталъ приписку съ меньшимъ удовольствіемъ, чмъ самое письмо. Какъ бы то вы было, Томъ исполнилъ свой долгъ, и старый джентльменъ не хочетъ заглушить въ душ своей чувство удовольствія; въ силу этого онъ посылаетъ сыну сто фунтовъ стерлинговъ, вмст съ родительскимъ благословеніемъ и съ присовокупленіемъ приписки мама, что «милый сынъ ея долженъ стараться всми силами поддерживать хорошія отношенія съ аристократическими друзьями, что онъ рожденъ вращаться въ высшемъ кругу общества».
Проходитъ еще годъ; Томъ прізжаетъ домой на лтнія вакаціи; но онъ страшно измнился: онъ сдлался истомленнымъ и блднымъ. При второмъ годичномъ экзамен, Томъ вовсе неудостоился перевода въ высшій курсъ, собственно по болзни, и Сникъ сталъ по экзаменамъ выше его во всхъ отношеніяхъ. За десертомъ посл обда Тонъ пьетъ вина больше, чмъ его родитель; онъ постоянно разъзжаетъ по сосдямъ, обдаетъ у нихъ и возвращается домой, по словамъ мама, какимъ-то страннымъ, сердитымъ, съ хриплымъ голосомъ и какою-то неустойчивостью на ногахъ. Высокопочтеннйшій Атанасіусъ становится весьма, весьма задумчивъ, между отцомъ и сыномъ завязывается жаркій споръ, и, о! съ какимъ трепетомъ Гарріета и ея мать стоятъ у дверей кабинета и вслушиваются въ сильныя выраженія двухъ диспутантовъ!
Наступаетъ наконецъ и послдній экзаменъ. Здоровье Тома въ крайней степени разслаблено; но онъ общаетъ употребить вс свои усилія, чтобъ получить ученую степень. Съ ранняго холоднаго зимняго вечера, до поздней, поздней ночи, онъ сидитъ за книгами; и все это кончается тмъ, что за мсяцъ до экзамена, Томасъ Рукъ, эсквайръ, получаетъ воспаленіе въ мозгу. Мистриссъ Рукъ, миссъ Рукъ и высокопочтеннйшій Атанасіусъ Рукъ, прізжаютъ въ Кэмбриджъ, останавливаются въ гостинниц, и день и ночь проводятъ у постели бднаго Тома.
О! сколько горести и раскаянія! какая трогательная картина примиренія! потокъ слезъ и со стороны сына и со стороны отца. Когда, однажды утромъ, въ пасторскомъ дом, посл выздоровленія Тона, старый джентльменъ вынимаетъ пачку росписокъ, и говорятъ дрожащимъ голосомъ: «Вотъ, сынъ мой! не безпокойся на счетъ твоихъ долговъ. Юноши всегда будутъ юношами; зная это, я разсчитался съ твоими кредиторами.» При этихъ словахъ, въ пасторскомъ дом вс заливаются слезами, — мать и дочь обильне прочихъ; рыдаетъ даже и мистриссъ Строксъ, старая ключница, и, въ добавокъ, жметъ руку пастора и цалуетъ мистера Тома.
Томъ мало по малу оправляется и ст тмъ вмст готовится къ экзамену, но — напрасно: мистеръ Спикъ окончательно беретъ надъ нимъ верхъ. Томъ теряетъ всякую надежду получить выгодное мсто: общаніе лорда Бэгвига оказались пуфомъ. Тому остается одно — поступить въ адвокаты; и его отецъ, уже прекратившій было пріемъ учениковъ, находитъ необходимымъ возобновить его для поддержки своего сына въ Лондон.
Нужно ли разсказывать, что бываетъ потомъ? Томъ живетъ въ фешёнэбльномъ краю столицы, — никогда неприближаясь къ Темплю; ни на шагъ и вы въ чемъ не отставая отъ своихъ аристократическихъ друзей, онъ присутствуетъ о ними на всхъ конскихъ скачкахъ, подписываетъ множество векселей, попадаетъ въ руки жидовъ; его отецъ спшитъ въ Лондонъ въ наружномъ мст дилижанса, — спшитъ, и находитъ своего сына Тона въ долговой тюрьм, въ улиц Курситоръ.
Мн непріятно разсказывать остальную часть этой исторіи. Высокопочтеннйшій Атанасіусъ не принадлежалъ къ числу безсмертныхъ: онъ умеръ на другой же годъ посл посщенія долговой тюрьмы, оставивъ сто фунтовъ въ годъ жен своей, небольшую сумму дочери и ровно ничего сыну. Но мать, имя въ своемъ распоряженіи маленькія средства, ни подъ какимъ видомъ не позволяла Томасу нуждаться, — возможно ли оставить милаго сына безъ поддержки? Три тысячи капитала прошли чрезъ его руки такъ незамтно, что къ концу третьяго года не осталось отъ нихъ почти ни пенса; миссъ Гарріетъ служитъ гд-то гувернанткой за шестьдесятъ фунтовъ въ годъ и поддерживаетъ мать, получающую пятьдесятъ фунтовъ, проценты съ денегъ, оставленныхъ отцомъ Гарріэт.
Что касается Тома, онъ, можно сказать, сдлался самостоятельнымъ человкомъ: онъ ведетъ жизнь, которую мы уже описали. Въ послдній разъ я его встртилъ въ Баден. Онъ совершилъ путешествіе, требуемое его профессіей: при немъ была карета, почтальонъ, лакей и пара пистолетовъ. Онъ участвовалъ въ пяти дуэляхъ; на одной изъ нихъ убилъ человка, который сомнительно отзывался о его честности въ игр. Томъ Рукъ непремнно обманетъ въ игр,- обманетъ на сто фунтовъ или на одну гинею, это все равно, и потомъ, если хотите, выйдетъ на дуэль.