Капитан Сорвиголова
Шрифт:
— Потом расскажу, некогда теперь. Разве не видишь? Все наши сбегаются… Услыхали песенку. Жан Пьер, Жан Луи и просто Жан, и буры Карел, Элиас, Иорис, Манус, Гюго, Иохим…
— А я? Обо мне-то забыли? — крикнул какой-то парнишка, бросаясь, как и Фанфан, на шею юному капитану.
— Да это же Поль Поттер. Поль! — обнял его растроганный Сорвиголова.
— А мы недурно поработали, пока тебя не было, — сказал сын расстрелянного бура, стукнув о землю прикладом своего крупнокалиберного ружья с шестиугольным дулом. Это было внушительное оружие редкой силы и меткости — старинный и страшный «роер», с которым до сих пор никак не могут расстаться старые охотники-буры.
— Я вам по-прежнему друг? Командир молокососов?
— Да! Да! Да!..
— Так почему мне не дают винтовки с патронами? Борьба за независимость республик не окончена. Впереди еще много жестоких испытаний…
Часть вторая
БОРЬБА ИСПОЛИНОВ
ГЛАВА 1
Еще одно сражение. — Форма цвета хаки. — Хаки как явление. — Снова шотландцы. — «Роер» Поля Поттера. — Белые шарфы. — Двенадцатый, — Человек чести. — Смерть храбреца. — Поражение. — Упрямство. — Псалом. — Пророчество.
Под Кимберли стояли обе армии — буров и англичан. Их столкновение было неизбежно. Лорд Метуэн [71] готовился освободить город, осажденный войсками Кронье [72] , тот же был намерен непоколебимо защищать свои позиции.
Регулярная армия англичан, точно так же, как и добровольческая армия буров [73] , спешно заканчивала последние приготовления к бою. Над обоими лагерями нависла зловещая тишина, всегда предшествующая урагану сражения.
71
Метуэн Пол Сенфорд — генерал-лейтенант, командовал крупными подразделениями английских войск в Южной Африке.
72
Кронье Пит Арнольд (1840–1911) — генерал, главнокомандующий войсками Оранжевой Республики с октября 1899 по март 1900 года.
73
Не совсем точно: хотя буры действительно не имели регулярной армии, однако, после объявления мобилизации, каждый гражданин в возрасте от 16 до 60 лет был обязан явиться в указанный пункт сбора с собственным оружием, верховой лошадью и восьмидневным запасом продовольствия.
Буры, эти сознательные противники наступательной стратегии, все свои надежды возлагали на оборону. Надежно укрытые скалами, холмами, пригорками и окопами, они спокойно поджидали англичан, внимательно следя за их передвижением.
И все же добровольцы были немного сбиты с толку. Их противников словно подменили. Куда девались белые каски, султаны на шлемах, яркие мундиры и кожаная амуниция! Как сквозь землю провалились медные и жестяные воинские побрякушки. Не осталось и намека на яркую окраску: ни следа белого, черного или другого резкого цвета. Тусклый, блеклый строй английской пехоты двигался на буров широкой громадой. Что бы это значило?
Фанфан, лежа рядом с Сорвиголовой, метко охарактеризовал эту странную перемену во внешнем облике армии противника:
— Можно подумать, что англичанишки выкупались в патоке. А, хозяин?
Сорвиголова рассмеялся и ответил:
— Они получили форму хаки.
— А что это такое? Растолкуй, если можешь, пока не началась потасовка.
— Ну что ж, слушай. Англичане, желая стать как можно незаметнее для слишком уж зоркого глаза наших друзей буров, ввели новую форму цвета не то ржавчины, не то испанского табака. Этот тусклый цвет диких каштанов почти сливается с землей, благодаря чему войска, находящиеся на большом расстоянии, становятся невидимыми. Тем более что у них решительно все окрашено в цвет хаки: шлемы, каски, куртки, брюки, ремни, ранцы, ножны сабель и штыков, одеяла, футляры полевых биноклей, фляги, гетры и патронташи. Поэтому, куда бы ты ни направил взгляд, он всюду встретит однотонную тусклую окраску, ничто не бросается в глаза.
— Славно придумано! Но раз уж господа англичанишки занялись этим, почему бы им не разукрасить себе заодно руки и лица? Вот был бы маскарад, сударь ты мой!
— Ты воображаешь, что шутишь? Не знаю, дошли ли они действительно до того, чтобы красить лица и руки, но в санитарном поезде рассказывали, что белых и серых коней перекрашивают в хаки.
— А почему бы не выкрасить и полковых собак? Тогда хаки стал бы национальным цветом англичан.
Национальным цветом? Да, это верно! Фанфан был прав. Превратив армию в одно тусклое пятно, хаки обесцветил и всю английскую нацию. В каких-нибудь несколько дней он стал символом крикливого, грубого, агрессивного и кровожадного империализма.
В гражданской сфере этим цветом прежде всего завладела мода. Женщины нарядились в платья цвета хаки. Ленты, занавески, белье, кошельки, табачные кисеты, носовые платки — все окрасилось в цвет хаки. Газеты, выпущенные на бумаге хаки, выдерживали десятки изданий. Их листки развевались над ликующей толпой, как развернутые знамена. Нищие, одетые в отрепья хаки, собирали прямо-таки золотую дань.
Потом буйно разрослась литература хаки. Ибо разве не хаки вся эта писанина, до безумия возбуждающая британский шовинизм, сводящая с ума великую английскую нацию и пытающаяся доказать ей, что двести пятьдесят тысяч ее солдат, побитых и посрамленных двадцатью пятью тысячами бурских крестьян, — лучшие в мире войска!..
Хаки стал также символом теперешнего правительства и останется им и у правительства завтрашнего дня, ибо выборы будут проходить под знаменем хаки. У Йорка была белая роза, у Ланкастера — алая [74] , у Чемберлена — цвета хаки.
Для упрочения славы Великобритании хороши все средства! Нельзя, однако же, сказать, чтобы дебют нового национального цвета под Кимберли был слишком славен.
Генеральное сражение еще не началось, но прелюдия, предшествовавшая ему, оказалась поистине величественной. Откуда-то издалека, из-за линии горизонта, английские пушки, со стволами и лафетами цвета хаки, выплюнули несколько лиддитовых снарядов.
74
Речь идет о войне Алой и Белой Розы (1455–1485), разгоревшейся между двумя ветвями английской королевской династии Плантагенетов — Ланкастерами (в гербе — алая роза) и Йорками (в гербе — белая роза).
Буры не отвечали: безмолвствовали «Длинный Том» и другие пушки из Крезо [75] , «максимы» [76] и даже обычно говорливые винтовки. Но неожиданно над их окопами зазвучал хор низких мужских голосов и поплыла плавная, торжественная мелодия. Постепенно присоединялись все новые голоса. Пение крепло, ширилось и, разливаясь все дальше и дальше, донеслось до английских линий.
Стоя прямо, со шляпой в правой руке и ружьем — в левой, буры, не обращая внимания на град снарядов, исполняли псалом своих предков-гугенотов [77] , взывая о помощи к богу-воителю.
75
Крезо — центр металлургической и оружейной промышленности Франции. Расположенная в этом городе фирма «Шнейдер и Кo» обслуживала и бурское и английское правительства, но симпатии французского пролетариата были на стороне сражавшегося за свою независимость народа. Показательна в этом отношении заметка, появившаяся осенью 1899 года в йоганнесбургской газете «Стар»: «Забастовка рабочих во Франции отложена в связи с выполнением поступившего от буров заказа на артиллерийское снаряжение». Указанной выше фирмой был изготовлен, в частности, и «Длинный Том» — крупнокалиберное (155-миллиметровое) дальнобойное орудие. Всего к началу военных действий бурские войска имели десять крупнокалиберных орудий производства Круппа и Шнейдера.
76
«Максим» — первый станковый пулемет, изобретен американским конструктором Хайремом Максимом (1840–1916); к началу военных действий в бурских войсках насчитывалось около сорока пулеметов этой системы.
77
Гугеноты — приверженцы кальвинизма, одного из протестантских учений во Франции. Многие герои англо-бурской войны 1899–1902 годов, и в их числе описанные в романе прославленные полководцы-буры П. Жубер и П. Кронье, являлись потомками гугенотов, которые, спасаясь от религиозных преследований, эмигрировали из Франции в Южную Африку.
Со стороны противника раздалась в ответ столь же торжественная и протяжная мелодия, величавостью своей напоминавшая религиозное песнопение. То был государственный гимн в честь британской владычицы, от слишком частого и громкого воспроизведения которого со времени воцарения в Англии хаки охрипли все глотки в Соединенном Королевстве. Выводившееся пятнадцатью тысячами военнослужащих лорда Метуэна «Боже, храни королеву» производило ошеломляющее впечатление. Даже самые обыкновенные слова приобретали в устах солдат-агрессоров угрожающий характер.
Но буры, спокойно нахлобучив на головы шляпы, уже затаились в боевых укрытиях. Наступил роковой миг: сейчас произойдет столкновение.
Лорд Метуэн со свойственным ему высокомерным презрением вельможи и вояки решил атаковать буров с фронта, не сомневаясь в том, что его отлично вымуштрованные и закаленные в боях войска в два счета вышибут с позиций темное мужичье, весь этот недисциплинированный, необученный сброд, лишенный опытных командиров.
— Вперед! Ша-a-гом марш!
Взмахнув саблями, офицеры повторили приказ. Горнисты протрубили атаку, а волынщики, прижав к губам мундштук своего инструмента, заиграли народный напев. Сегодня еще раз, и более чем когда-либо, противник оказался вынужденным бросить на первую линию огня шотландскую пехоту.