Чтение онлайн

А мой пес, стоя в одном ряду с нами, внимательно выслушивал все, что говорили выступающие и, приподняв голову, обозревал присутствующих в актовом зале.

Затем нам вручили погоны курсантов академии, по ножевому кинжалу в черных лакированных ножнах-чехлах и специальные электронные часы. Эти часы были сложным агрегатом, они показывали точное, могли быть компасом для ориентации на местности, а также маячком, который функционировал на атомных батарейках и постоянно транслировал на спутник сигналы о нашем местонахождении. Примерно такое же устройства намертво прикрепили к портупее Трезора. Чуть не забыл упомянуть, шею Трезора защищал новый ошейник, выделанный из куска кожи буйвола, который невозможно было пробить или прокусить.

Когда закончились выступления начальства, то все находившиеся в актовым зале люди стали одновременно, хором, без каких-либо бумажек или других электронных шпаргалок, прижимая ладонь правой руки к сердцу, произносить слова воинской присяги. Мы с Белояром, преклонили колени у знамени академии, вместе с людьми произносили святые слова присяги. Я лично видел, как в глазах многих стояли слезы. Генерал, командир академии стоял, вытянувшись по стойке "смирно" во весь свой почти двухметровый рост и, приложив правую руку к сердцу, самозабвенно произносил слова воинской клятвы.

Когда были произнесены слова присяги, мы поцеловали знамя академии, поднялись с колен и вернулись в строй. Трезор ни на шаг не отходил от нас, по его глазам было видно, что и его захватила эта пафосная процедура принятия воинской присяги. Рядом с нашими подписями в книге присяги, он поставил отпечаток своей лапы.

В заключение церемонии мы с Белояром и Трезором прошли перед генералом и военным оркестром церемониальным маршем.

Может быть, со стороны это и выглядело несколько глуповато — проход двоих курсантов первокурсников и собаки перед одним генералом, небольшим оркестром и несколькими присутствующими преподавателями, но вся атмосфера мероприятия в целом потрясла наши души и надолго сохранилась в памяти.

После присяги мы прониклись чувством, что нас приняли в армейскую семью и мы стали ее полнокровными членами.

После церемонии и пока мы еще находились в строю Генерал лично прикрепил погоны на наши мундиры. Затем он крепко пожал наши с Белояром руки. Когда же Трезор протянул ему свою дрожащую от волнения лапу, то он не поленился нагнуться и, от всей души, пожать ее.

ххх

Выделенное нам помещение в жилом секторе впечатляло своими размерами, комфортом и удобствами. Язык не поворачивался, называть то, что мы увидели жилым помещением, так как он представлял собой целый комплекс из жилых, учебных и спортивных помещений, а также служебных залов, холлов и кабин.

Каждый из нас, я имел в виду себя и Белояра, стал обладателем собственной спальни с большой и совершенно не курсантской кроватью. Спальню легко можно было превратить в кабинет, так как в ней имелся широкий письменный стол терминалом всемирной сети с подключением к локальной сети академии, а также трехмерный визор со всеми научными, развлекательными и информационными программами. Между моей спальней и спальней Белояра располагался громадный холл, где можно было бы разместить до пятидесяти человек. К холлу была пристроена столовая с кухней, оборудованной по последнему писку моды и в которой имелось все необходимое оборудование, чтобы можно было готовить пищу самим курсантам — электрическая плита, большой холодильник, забитый до верхней полки продуктами. В столовой находился большой обеденный стол на двенадцать гостей. Чуть не забыл упомянуть, что на кухне был специальный комбайн, под названием кибер-повар, одним нажатием кнопки на котором, можно было моментально заказать и быстро получить готовое блюдо, не особо затрудняя себя готовкой или закупкой продуктов.

Из холла двери вели в классные комнаты, оборудованные по последнему слову учебной техники для обеспечения учебного процесса. Как мы понимали, что в основном занятия будут проводиться в режиме онлайн, когда на этих занятиях преподавателями выступали искусственные интеллекты или "Иры", как по-простому, называли их курсанты. В тому случае, когда лекцию читал живой преподаватель, то он мог переместиться в эту классную комнату из любого места в академии, минуя все пешие переходы и лестницы.

Из холла две дорожки вели в тренажерный зал и в двадцати пятиметровый бассейн с морской водой и солярием. Белояр у нас был помешан на плавании, он просто не мог жить без воду, поэтому был страшно рад, увидев этот прекрасный бассейн. Тренажерный зал был битком забит бегущими дорожками, велосипедами без колес, в нем можно было поиграть в мини футбол, волейбол и баскетбол.

Весь процесс переезд в этот жилой отсек у нас от силы занял одну минуту. Багажа не было ни у меня, ни у Белояра, да и Трезор весь багаж носил на себе. По всему было видно, что он теперь никогда не расстанется с портупеей.

Всего и делов-то было прибраться немного в старой комнате, где провели почти месяц, засунуть в утилизатор ненужную гражданскую одежду и, как были в темно-синей форме, так в ней и перешли на новое постоянное место жительства. Трезор остался полностью верен себе, он первым умчался осваивать наше новое жилье. Когда мы пришли в своей жилой сектор, Трезор валялся, весь в ременной перевязи, на широкой кровати в одной из спален. Белояр попытался согнать его с кровати и расположиться в этой спальне, но, увидев хамское выражение морды Трезора, молча развернулся и перешел в другую спальню.

Спальня с Трезором или, вернее, спальня, в которой расположился Трезор, разумеется, досталась мне.

Что касается обещанного отпуска до начала занятий в академии, то мы с Белояром не сговариваясь решили никуда не ездить и остаться в академии. Я был несколько удивлен решением Белояра, так как у него было много родственников и знакомых девушек, которые он, как часто говорил до этого, очень хотел бы проведать. Трезор спокойно отнесся к нашему решению, он и так не особенно рвался обратно в село, нынешняя жизнь, разворачивающая перед ним, пока ему очень нравилась.

Все пять дней мы много спали, много занимались спортом, много ели — Белояр оказался превосходным кулинаром и развернулся во всю, готовя такие вкусные вещи, что пальчики оближешь.

Была полная расслабуха, себе и друзьям на радость!

Пару раз заходил Генерал, осматривал наши помещения, но никаких замечаний не делал. Задал только один вопрос, почему не уехали домой, но ответ даже до конца не дослушал, а увлеченно возился с Трезором, поправляя его портупею.

ххх

Ревун боевой тревоги подал свой голос в пять часов тридцать минут утра. Вой ревуна сопровождался световыми вспышками и миганием, как это я однажды видел на сельской дискотеке.

Из-за воя и мигания света Трезор сильно перепугался и, завывая дурным голосом, упал с кровати, где всю ночь сладко посапывал под моим боком. Мы с Белояром так, как Трезор, не испугались, но находились в состоянии полного недоумения и, вскочив на ноги, посмотрели на настенные часы, которые показывали половину шестого утра.

Мягкое женское контральто, разнесшееся из динамиков, потребовало, чтобы мы быстро переоделись в спортивную одежду и через две минуты были бы готовы к кроссу на десятикилометровую дистанцию. Еще полностью не отошедшие от сна, но подчиняясь армейской дисциплине, мы быстро переоделись, натянув на тело трико и майку темно-зеленого цвета, а также беговые кроссовки на ноги. Я уже почти бежал к входным дверям в наш жилой сектор, где нос в нос столкнулся с уже переодетым Белояром, а Трезором, по-прежнему, валялся на полу и ему незачем было переодеваться, так как он и спал в своем портупее.