Чтение онлайн

Трезор впервые в жизни оказался в таком большом населенном пункте и несколько подрастерял обычно присущую ему наглость и хамство, но сумел сохранить внешний вид особо опасного пса. Поэтому люди и сторонились нас, опасаясь приближаться к этому грозному псу.

Постепенно привыкнув к этим взглядам и шушуканью за спиной, мы решили развлекаться на все сто.

Искать приключения начали с кафе мороженного, где заказали себе и Трезору большое количество порций мороженого со сладкой различной подливой и с увлечением занялись дегустацией. Следует признать, что мороженое оказалось очень вкусным и мы не прекращали дегустировать его, уплетая одно за другим заказанные порции. Многие люди в кафе даже прекратили наслаждаться своими порциями, когда увидели, как мы ожесточенно набросились и стали поедать мороженное. Посетители кафе, видимо, решили, что в академии мало кормят и стали перешептываться на эту тему. Трезор особо выделялся среди нас, видимо, мороженное ему очень понравилось и он просто сметал его со столов. Повторялась печальная картина обеда на транслайнере, когда Трезор, вежливо говоря, пообедал за соседа и справа и слева, спереди и сзади нас. Вот и в этом кафе к нам уже цела очередь выстроилась желающих подкормить мороженным несчастную собаку. Помня также о печальном конце переедания на борту транслайнера и последовавшую бессонную ночь в этой связи, я решил прикрыть это безобразие и, не давая возможности Трезору умереть от переохлаждения, мы вовремя покинули это кафе. Белояр отнесся с пониманием к моему решению, но захватил с собой десяток порций мороженного и теперь скармливал их Трезору.

Обедать было рано, да и мороженное сильно перебило аппетит, и мы решили отправиться еще куда-нибудь, где можно было бы встретить много девчонок. Мы все-таки были людьми неопытными в этом вопросе, вся наша жизнь промчалась в серой глухомани и за железобетонным забором академии, поэтому не знали где искать этих девчонок и какую сторону направлять свои ноги.

Так и шли по тротуарам городка, куда глаза глядят.

Еще издали увидели круглую арку с яркой надписью "Городской Парк".

Тут же, без приказа направляющего, строем развернулись в сторону этого парка, где, мы сердцем и душой чувствовали, было гораздо проще простого найти любое приключение и встретить девчонок. В парках, мы знали по рассказам, всегда было много аттракционов и пивных.

Ноги уже устали шагать по аллеям и тропинкам городского парка, да и результат был печальный — ни девчонок, ни приключений. Правда, было несколько человек, но для такого городка это количество было несущественным. Мы уже почти собрались покататься на мертвом колесе, чтобы с птичьего полета посмотреть на городок с его достопримечательностями и девчатами, как на глаза нам случайно попался небольшой аттракциончик с двумя старенькими самолетиками монопланами, начала позапрошлого века. Не сговариваясь, мы с Белояром тут же развернули свои берцы к аттракциону, к самолетикам. Трезор плелся где-то далеко позади.

Хозяин аттракциона запросил всего пятьдесят рублей с каждого и сказал, что за такие деньги мы можем летать себе на здоровье сколько душе угодно, хоть целый день.

Кабины самолетиков подошли нам по размеру, хотя коленки доставали до подбородков, но, отрегулировав ход педалей, можно стало сидеть в более или менее нормальном положении. На приборной доске было всего несколько кнопок и приборов. Движки машин оказались мощными и форсированными, мы уже летали на аналогичных аппаратах в стимуляторах во время занятий в классах, но пока еще не летали на аппаратах с такими мощными двигателями.

Быстро разобравшись с системой управления и жизнеобеспечения, включили зажигание и, немного прогрев движки, мы с Белояром с места пошли на взлет, рванув вверх под прямым углом. Каких-то несколько секунд набора высоты и вот уже нижняя кромка облаков осталась под нами. Внизу раскинулась панорама городка — со всеми его улицами, проспектами и людьми. Одна только улица, проспект Ленина, была застроена многоэтажными зданиями, а в сторону от проспекта уходили двух или трехэтажные дома, частный сектор, как это часто в таких городках называли эти кварталы.

Сделали пару горок, машины великолепно слушались двигателя и ручки управления. Минут двадцать мы неторопливо кружили над городком, но это быстро нам надоело. Стало моментально скучно. Не помню, кому из нас — мне или Белояру — пришло в голову — повоевать, немного поразмять свои косточки и съимитировать воздушный бой. Возможно, эта замечательная мысль пришла к нам обоим двоим одновременно. Ведь на самолетиках не было радиооборудования для переговоров во время полета.

И понеслась потеха!

С резкого полуразворота Белояр бьет по моему монопланчику длинной пулеметной очередью (хочу сказать, что все вооружение на самолетах было устаревшим, примерно, конца позапрошлого века). Чтобы он не завалил мою машину с первого выстрела и захода, делаю пару боевых разворотов и переворотов и чтобы выйти из-под обстрела, заваливаю машину на крыло, круто штопорнув к земле. С большим трудом, но успеваю выровнять самолетик практически у самой земли и снова набираю высоту. На высоте, переворачиваю машину вниз головой и на скорости залетаю в провал между домами вдоль проспекта Ленина. Едва не касаясь колпаком кабины контактных проводов городских электробусов, проношусь над прохожими, которые поднимают голову и от удивления раскрывают рты. Мне отчетливо видно, как все больше и больше людей появляются на улицах и пальцами показывают на мой самолетик. Могу только предположить, что рев двигателей, факт появления самолетика на столь низкой высоте привлекают внимание горожан, которые хотят собственными глазами взглянуть на сумасшедшего пилота. В этот момент Белояр предпринимает все возможное, чтобы выковырять мой самолетик из этого уличного провала, он атакует меня то с одной стороны, то с другой стороны проспекта. Но пока у него ничего не получилось. Внезапно я увидел, что высотное здание в двадцать этажей перекрывает мне дальнейший путь следования. На этой скорости я просто не могу сделать крутой вираж, чтобы вписаться в разворот перед зданием. Единственное, что мне оставалось, чтобы не врезаться в него — это перепрыгнуть здание. Большим напряжением сил буквально выдергиваю свою машину из уличного колодца, вертикально иду к небесам, а в верхней точки перевожу самолет в нормальное положение. В течение секундного подъема-пролета перед стеклянной стеной этого провинциального небоскреба я увидел, как люди, работавшие в кабинетах и через окна, наблюдавшие за моим полетом в провале проспекта Ленина, испуганно отшатывались от окон и отбегали в глубину зданий.

Белояр пулеметными и пушечными очередями встретил мое появление и предпринял все возможное и невозможное, чтобы я не смог удержать высоты, тем самым, получив превосходство в воздухе, и чтобы не мог атаковать его самолетик из верхней полусферы.

Встретив мощную огневую завесу и понимая, что из-за этого мне не удастся удержаться на высоте, я решил немного схитрить и притвориться, что пушечная очередь Белояра все-таки повредила двигатель моего самолета. Мой самолет начал беспорядочное кувыркание-падение с высоты в четыре тысячи метров. Имитация падения оказалось настолько правдоподобной, что Белояр купился на нее и решил, что мой самолетик получил настоящее повреждение, а я, по каким-то причинам, не могу покинуть пилотскую кабину. Он, просто на просто, перепугался за меня, своего друга и товарища, и стал сближаться с моим самолетиком, чтобы, заглянув в кабину, выяснить, что же со мной произошло и почему я не могу выбраться из кабины. Когда самолет Белояра снизился на одну высоту со мной, я резким толчком вперед ручки управления прервал свое беспорядочное падение и дал полную тягу двигателю, чтобы набрать высоту. Оказавшись на высоте, я развернулся и атаковал с задней верхней полусферы самолетик своего друга и, плотно сев ему на хвост, не оставил ему ни одного шанса на победу.

В течение последующих двадцати минут Белояр, как ни старался, так и не смог вырваться из моих тисков и, в конце концов, вынужден был признать поражение.

Вероятно, многие осудят меня за обман и скажут, что я поступил нечестно, обманул простодушного ведомого. Но не следует забывать и того факта, что на войне нет друзей и товарищей, в боях побеждает сильнейший. Белояр в течение первого полчаса имел преимущество в высоте, но не сумел сбить меня. Он не смог выковырять мой самолетик из уличного провала. А мне все же удалось, хоть и хитростью, но прорваться на высоту и добить его самолетик.

Окончательная победа в этом, казалось бы, потешном воздушном бою осталась за мной.

Когда мы устали и решили вернуть самолеты на аттракцион в городской парк, то перед самой посадкой, увидели, что все улицы и проспекты городка запружены горожанами c головами, задранными к верху. Все они наблюдали за нашим воздушным боем, как мы деремся с Белояром.

Уже заходя на посадку, мы подумали, а почему бы нам, не повеселить горожан еще разик в этот субботний день.

Каскад фигур высшего пилотажа стал настоящим апофеозом праздника!

Наши самолеты восьмерили над городком, пикировали с высоты небес почти до самой земли и вновь резко взмывали к облакам, — бочка следовала за петлей Нестерова, "кобра" сменяла иммельман.

Когда мы приземлились и встречавшие нас девушки по очереди поцеловали нас, то нам было очень хорошо и радостно на душе. Белояр громко, от всего сердца смеялся, стараясь обнять за талию сразу несколько девчат. Но, когда мы увидели грустную и потускневшую морду Трезора, прятавшего от нас глаза честного пса, то внутреннее обеспокоенность затронула наши сердца.