Чтение онлайн

Улучив момент, когда шум стал чуть потише, Риддель подошел к мальчику, который был, по-видимому, предводителем одной из воюющих сторон, потому что кричал и размахивал руками больше всех. Тот сперва не заметил капитана, а когда наконец обратил на него внимание, принял за одного из своих врагов. Четвероклассник бросился на Ридделя, прежде чем тот успел опомниться, сшиб его с ног. Ряды сомкнулись, и битва закипела с прежней силой…

Трудно сказать, какова была бы участь Ридделя, если бы громкий крик: «Стойте! Человек на полу!» не прекратил военных действий. Такой крик всегда производил действие даже на самых отчаянных. Все остановились, выжидая, пока упавший поднимется на ноги.

Странное зрелище представлял собой Риддель, когда поднялся с пола: весь в пыли, бледный и растрепанный. Пораженные мальчики некоторое время молча рассматривали его, а когда узнали школьного капитана и догадались, зачем он пришел, в комнате разразился оглушительный хохот, положивший конец ссоре. Риддель растерянно стоял посреди толпы, звуки голосов и смех доносились до него как сквозь сон.

– Посмотрите-ка, на кого он похож! Откуда он взялся?

Шалуны облепили бедолагу и принялись его чистить, сопровождая свои услуги неистовым весельем. Наконец Риддель отделался от них и выбрался из толпы.

– Не надо, пустите меня… Я пришел только сказать, что вы слишком шумите, так нельзя…

Громкий смех перекрыл конец его фразы. Капитану оставалось одно: уйти как можно скорее. Что он и сделал.

В коридоре он встретил Блумфильда, Вибберли и Гейма, спешивших к месту драки, которая возобновилась, как только Риддель вышел за дверь. Все трое проводили его презрительными взглядами.

– Кто-нибудь должен прекратить этот гвалт, а то нам достанется от директора! – услышал капитан голос Блумфильда.

– Идем скорее, тебя они послушаются! – ответил ему Вибберли.

И действительно, через пять минут шум и крики стихли и больше не возобновлялись.

– Что сделал Блумфильд, когда пришел к вам сегодня поутру? – спросил Риддель вечером Виндгама, младшего брата бывшего капитана.

Виндгам-младший был в четвертом классе, и из уважения к его брату Риддель принимал в мальчике большое участие. Он предложил ему готовить с ним уроки по вечерам, для чего Виндгам приходил к нему почти каждый вечер.

– Он надрал уши Уоткинсу и Каттермолу и пригрозил, что запретит нам играть в крикет, если мы подеремся еще раз, – ответил Виндгам, который и сам был в числе сражавшихся.

Незамысловатые слова болью отозвались в сердце капитана школы. «Надрал уши и пригрозил запретить играть в крикет…» Позволь себе что-нибудь подобное Риддель, его бы на смех подняли! Утренние затруднения и неприятности теперь сгустились в черную тучу. Все его страхи стали реальностью. Теперь ясно, и это вне всяких сомнений, что он не может быть капитаном. Не безумие ли с его стороны продолжать упорствовать? Не проще ли сейчас же отказаться от непосильного бремени?..

Но Риддель не отказался от должности и на этот раз, и причиной тому была гордость юноши. Но не та гордость, которая заставляет человека считать себя выше других. Нет, это была гордость, которая не терпит посторонней помощи и с которой человек не признает себя побежденным даже тогда, когда все считают, что он повержен.

Одним словом, Риддель твердо решил остаться школьным капитаном.

Парламент был старинным изобретением в школе Виллоуби.

Бывшие вильбайцы, мудрые и седовласые, беседуя между собой о далеких школьных годах, и по сей день часто вспоминают свои подвиги в школьной «палате», когда еще Пиллигрю, впоследствии министр Великобритании, внес свое знаменитое предложение о том, чтобы просить директора о добавке патоки в воскресный пудинг. Воскрешая в памяти счастливые дни своего детства и игру в парламент, старики радуются, что эта игра процветает в Виллоуби и поныне.

Конечно, директор школы и все учителя знали об игре в парламент и допускали ее, но на заседания не являлись. Содержание обсуждаемых вопросов и порядок их рассмотрения ничем не регламентировались – лишь бы не нарушались школьные правила.

Ход заседаний был всецело в руках воспитанников, которые выбирали министров и других должностных лиц и вносили ежегодно по шесть пенсов каждый за право считаться членом высокого собрания. Заседания проходили по известным правилам, передававшимся от поколения к поколению и по возможности приближенным к правилам заседаний настоящей палаты парламента. Предполагалось, что каждый член является представителем города или местечка, и палате порой приходилось рыться в учебниках географии и атласах, чтобы выбрать места для всех участников игры.

Были, как водится, правящая партия действующих министров и партия оппозиции. Министров собрание выбирало в начале каждой сессии, и каждый из них назывался соответственно занимаемой должности: премьер-министр, министр внутренних дел, морской министр и так далее.

Предложения вносились в палату ее членами и обсуждались в порядке поступления. Поэтому каждый желающий войти с каким-нибудь предложением (а входить с предложениями имели право все члены парламента, до последнего фага) старался сделать это в начале сессии. Позднее, когда предложений оказывалось больше, чем вечеров для заседаний, за порядок обсуждения предложений голосовали и на каждом заседании решали, о чем говорить в следующий раз.

Кроме предложений были еще запросы. Каждый имел право обратиться к министрам с запросом по делам школы, и ответы на эти запросы были обычно самой интересной частью заседаний. Правда, часто бывало трудно определить, какому министерству адресовать тот или иной запрос, но обычай и традиции установили некоторые правила. Министру внутренних дел, например, направлялись запросы о действиях классных капитанов, морскому министру – о школьной флотилии, военному – о ссорах и драках. С сомнительными же делами обращались к премьер-министру, который, если находил для себя неудобным отвечать на такой запрос, отсылал его какому-нибудь другому министру.

Надо признать, что заседания палаты бывали подчас несколько шумными. Впрочем, до крупных ссор дело не доходило – отчасти из страха перед директором, который допускал собрания только с тем условием, чтобы они проходили чинно и не нарушали школьных правил, но главным образом потому, что палата имела право исключать из числа своих членов каждого нарушителя парламентской благочинности.

Сессия открывалась обычно в первую субботу после начала майских спортивных игр, и в этом году члены парламента были своевременно извещены, что заседания начнутся в обычный день и что первым вопросом будет избрание председателя (спикера) и министров.