Чтение онлайн

– А на твоей грифельной доске разве нельзя? – придумал Куртис.

– Оно бы можно, да у меня на ней записано решение геометрической задачи, которое я еще не успел переписать в тетрадку, – ответил Кьюзак.

– Досадно… Как же нам быть с селедками?

– Я придумал, друзья! – воскликнул вдруг Филпот. – В лаборатории есть чудесная кастрюлька – та, в которой разводят фосфор и всякую всячину для опытов. Лаборатория сейчас не заперта – я видел, там занимаются шестиклассники. Так я мигом сбегаю и притащу вам эту кастрюльку!

– Но ведь она грязная! Отравишься еще, чего доброго, – заметил благоразумный Пилбери.

– Пустяки! Мы ее вымоем и выжжем.

С этими словами Филпот скрылся. Остальные, чтобы не терять времени, занялись растопкой камина.

Прошло пять минут, потом десять, а Филпот не возвращался. Это было очень странно, так как лаборатория была на том же этаже, в конце коридора. Камин горел ярким пламенем, угощение было разложено по тарелкам.

– Куда он запропастился? – не выдержал Куртис. Ему не так хотелось селедки, как мятных пряников, но он понимал, что нельзя приниматься за десерт до основного блюда.

– Уж не наделал ли он какой беды в лаборатории и не досталось ли ему от шестиклассников? – пришло в голову Кьюзаку.

– Да что нам его ждать? Начнем без него! – предложил Куртис, умильно поглядывая на пряники.

И начали бы, если бы было на чем поджарить сельдей.

– Давайте съедим их сырыми. Не все ли равно? – Куртису было, конечно, все равно, так как сельди были для него делом второстепенным, но Морган, любитель серьезной еды, решительно воспротивился такому варварскому предложению.

– Нет, это не годится, – заявил он. – Уж лучше я схожу к экономке и попрошу вилки. Насадим рыбины на вилки и поджарим прямо на огне – еще вкуснее будет!

И он вышел. Прошло еще несколько минут. Гости стояли вокруг стола, нетерпеливо постукивая об пол каблуками и глядя жадными глазами на аппетитно разложенные на столе яства.

Хозяин достал откуда-то из угла однозубую вилку и стал было жарить селедку, но вилка оказалась слишком коротка. Кьюзак обжег себе руку, уронил селедку в огонь, рассердился и наконец воскликнул:

– Да что с ними приключилось, в самом деле? Таких молодцов только за смертью посылать, право! Пойду-ка я сам…

Кьюзак вышел – и тоже пропал.

– Однако это становится скучным, – объявил Куртис после трех минут общего тягостного ожидания. – Не приняться ли нам за пряники? В сущности, ведь все равно, с чего начинать – с селедки или с пряников. Жаль будет, если пряники зачерствеют…

Ему ничего не ответили. Пилбери задумчиво отломил кусочек пряника и положил в рот. Моррисон зевнул.

– Претяжелая, должно быть, эта кастрюля – трое донести не могут! – пошутил Куртис.

– Погоди, кажется, идут, – прервал его Моррисон. Куртис выскочил в коридор, Моррисон за ним.

Пилбери услышал за дверью топот нескольких пар ног, шум борьбы и крик Куртиса:

– Сюда, Пил! Выручай!

Пилбери высунулся за дверь, недоумевая, что могло случиться с его товарищами. Вдруг чьи-то цепкие руки схватили его за плечо и выдернули из комнаты с такой силой, что он стукнулся головой о противоположную стену коридора. Затем мимо него в пустую комнату прошло несколько фигур. Пилбери узнал в лицо только Парсона и Бошера, но, разумеется, догадался, кто были остальные.

Дверь с треском захлопнулась, щелкнул замок. Прощайте, пряники, шербет и сливы!

Пилбери, Моррисон и Куртис, очутившись втроем в темном коридоре, не сразу пришли в себя. Вдруг с трех разных сторон они услышали три знакомых голоса. Филпот кричал из лаборатории: «Отоприте!» и неистово стучал в дверь. Морган кричал из собственной комнаты, где тоже сидел взаперти, а голос Кьюзака слабо доносился откуда-то издали – как потом оказалось, из умывальной.

Только тут бедные вельчиты поняли всю глубину своего несчастья. Однако у них хватило присутствия духа освободить товарищей и напасть на неприятеля объединенными силами.

Но осада не увенчалась успехом: враги прочно засели в крепости. Осаждающие тщетно ломились в дверь, грозили, даже просили – в ответ раздавался лишь вызывающий смех.

– Не стесняйтесь, друзья, будьте как дома, – говорил в комнате чей-то знакомый голос, но у говорившего рот был так набит, что трудно было сказать точно, кому именно он принадлежит. – Чудесные сливы! Бошер, возьми себе еще, не стесняйся!

– И сельди недурны. Кьюзак, почем ты платил за селедку?

Этот голос несомненно принадлежал Парсону.

– Жаль только, что мы доску твою немножко испортили, – продолжал первый голос. Говоривший успел проглотить то, что у него было во рту, и осаждавшие узнали голос Тельсона. – Очень уж спешили к тебе в гости и не успели захватить сковородку. Прости, друг любезный!

Громкий хохот осажденных встретил эту шутку. Осаждавшие же принялись в бессильной ярости колотить кулаками в дверь. Кьюзак наклонился к замочной скважине и закричал дрожащим от гнева голосом:

– Воры! Негодные мальчишки! Сейчас же выходите из моей комнаты!

– Погоди, неловко вставать, не закончив ужин, – ответил ему Тельсон.

– Смотри, Тельсон, доберусь я до тебя!

– Ха, когда это еще будет! А вот до твоих селедок мы уже добрались…

Наступила короткая пауза. Вдруг Пилбери закричал испуганным голосом:

– Директор идет!

– Напрасно, голубчик! Не попадемся мы на эту удочку. Директор уехал в Шеллпорт, я сам видел, – послышался в ответ спокойный голос Парсона.

– А раз так, я сейчас же иду жаловаться на вас капитану! – объявил выведенный из терпения Кьюзак.

– Сделай милость! Только вот беда – капитана-то у нас нет! – соболезнующим тоном ответил Парсон и дружелюбно прибавил: – Да вы не волнуйтесь, джентльмены: мы не все съедим, и вам немного останется…

Убедившись, что переговоры ни к чему не приведут, осаждающие затихли. Распростившись с мечтой о вкусном ужине, они перешли к выжидательной тактике, утешаясь тем, что когда-нибудь неприятель должен же будет выйти из крепости, и тогда настанет их черед действовать.

Но осажденные продумали свой набег во всех деталях и заранее позаботились об отступлении. План был прост: часть войска отвлечет внимание неприятеля, то есть будет болтать, стучать посудой, вообще делать вид, что ужин все еще продолжается. А остальные тем временем потихоньку отставят стол и скамью, загораживающие дверь, а затем по сигналу все бросятся в коридор и пробьют себе дорогу кулаками.