Чтение онлайн

— Вижу. — измененными глазами заметив пульсацию живого сердца, сказал он.

Пират сделал пяток шагов, и потянулся к прислоненному к стене чемодану. За этим чемоданом и залитым кровью телом убитого мужчины, был кто-то живой. Кто-то, кого умирающий из последних сил попытался спрятать.

— Иди сюда, щенок! — бандит отбросил чемодан и вытащил из-под трупа мужчины отчаянно закричавшего, залитого слезами и обмочившегося со страху, пятилетнего мальчика. — Сопливое, визгливое отродье! — пират прижал ребенка к окровавленной мостовой и перевернул тяжелый боевой топор обухом вниз. — Наши дети никогда не плачут! Потому что слезы — слабость! А слабаки должны умереть!!!

Никто не появился из тьмы, никто не остановил убийцу, не блокировал его удар. Обух топора обрушился на голову мальчишки, кровь и мозги брызгами разлетелись по мостовой.

Некому защищать слабаков. Боги мертвы, а герои существуют только в лживых сказках.

Не надеясь ни на богов, ни на героев, люди продолжали искать спасения. Толпа валом валила к железнодорожному вокзалу, где уже вовсю кипела работа. Машинисты остервенело пытались поскорее оживить могучие паровые локомотивы, два поезда с тремя десятками вагонов каждый, уже стояли у платформ и люди штурмовали их, не подозревая, что эти паровозы поставлены здесь только для отвлечения их внимания. Диверсанты сработали у стен города, несколько сильных взрывов уже разнесли в клочья железнодорожные пути и обрушили тоннели, по которым обычные паровозы могли бы вырваться из ловушки.

Обычные.

Городской глава, его семья и приближенные, богатеи и аристократы отчаянно спешили к грузовым складам, куда подошел не пассажирский состав, а тяжелый бронепоезд, что привез вчера утром армейских самураев для укрепления обороноспособности города. Бронепоезд — не обычная бочка с водой и паром. Этого стального монстра не остановишь взорванными путями или мелким завалом, а орудия и самураи отшвырнут любого врага, что вздумает запрыгнуть на борт. Надежная, стальная, подвижная крепость.

На носовой платформе, под охраной двух самураев с громадными щитами, уже медитировал мастер прокладки путей, готовящий энерготок своего тела к серьезной и трудной работе. Призрачное синее пламя Ци, танцующее над его телом обретало все большую плотность и яркость, становясь для отчаявшихся маяком надежды.

— Сумки, сумки давайте! — глава города тянул к своим помощникам пухлые ручонки, требуя поскорее передать ему золото и бриллианты. — Скорее, бездельники!

Помощники отдали ему сумки и тотчас были небрежно отброшены в сторону телохранителями городского главы. Жалобные вопли и стенания слуг никого не интересовали. Расфуфыренные господа и дамы, аристократы, богатеи и местные знаменитости, лезли на поезд как ополоумевшие обезьяны. Толкались, вопили, отшвыривали слабых и топтали упавших.

— Отправляй! — заорал ворвавшийся в кабину машиниста длинный и тощий седой аристократ в шелковом костюме. — Отправляй, скорее!

— Грузимся. — крепко стиснув зубы, процедил командир состава. — Сядь в угол и не мешай!

— Вперед, я сказал! — аристократ бросился к рычагам, получил кулаком в ухо и распластался на полу, завывая и рыдая в истерике.

— Стальная крепость, косматые в городе. — сообщил диспетчер по радиосвязи. — Вошли через западные ворота, движутся к нам.

— Диспетчерская, понял. — ответил командир и глянул на толпу простого народа, что прорвала заграждения и хлынула от платформ к железному зверю, вокруг которого и без них бурлила немалая толпа. — Командиры вагонов, доложить состояние.

Один за другим пришли доклады о полной загрузке. Еще четыре десятка людей пустили в кабину и технические коридоры локомотива.

— Набились плотно, как сардины в банки. Живыми не все доедут.

— Ясно. — командир помедлил еще пару секунд, собираясь с духом. — Закрыть двери! Диспетчерская… мы уходим.

— Четвертая линия свободна. — отозвался диспетчер, поднимаясь со стула, вынимая из ножен короткий меч и с прищуром глядя на бандитов в доспехах из шкур, что настороженно вошли в диспетчерскую и, изготовив к бою топоры, направились к нему. — Стрелки переведены. Даю зеленый свет. Крепость… счастливого пути.

Машинист дернул за шнур предупредительного свистка и схватился за рычаги. В недрах металлического исполина с зубодробительным лязгом сместились передаточные механизмы, скрежет и грохот прокатились по всему составу. Люди, словно муравьи облепившие громадную машину, завопили в ужасе. Поезд уходит! Их бросают на растерзание чудовищам с проклятых островов! Командир состава крепко стиснул кулаки и заскрежетал зубами, хорошо представляя, что сейчас произойдет.

Еще один предупредительный свисток и изрыгающий дым, многотонный гигант начал движение. Люди, облепившие состав сверху донизу, цеплялись за любой выступ или скобу, истошно кричали, умоляли о помощи, тянули детей. В безумствующей толпе мало кто обращал внимание на тех, кого толкнули под колеса, на попавших под движущиеся части и на тех, кому не повезло оказаться у состава на пути. Не замечая сопротивления, сталь смяла дорогую одежду, живую плоть и хрупкие кости. Вой искалеченных и умирающих вплелся в общий хор безумия.

Поезд, ходовая часть которого окрасилась в алый цвет, пошел вперед. Сначала едва-едва, борясь с чудовищной инерцией, а затем быстрее и быстрее, обращаясь в неостановимый стальной снаряд, на носу которого стоял, подставив лицо ветру, мастер-путепрокладчик. Его энергия Ци, изливаясь в платформу под ногами, проходила через состав и, исторгаясь из колес, укрепляла рельсы и шпалы. Не позволяла им гнуться и корежиться под давлением всей мощи стального гиганта.

— Импульс!!! — проорал командир состава и разрядил мощнейшую силовую схему в носовом бронелисте паровоза.

Мощнейшая волна Ци шибанула вперед, врезалась в стену и разнесла ее на куски, вместе с завалом. Мастер-путепрокладчик довершил начатое и через несколько секунд влетевший в облако пыли стальной монстр вырвался на свободный простор.

— Спасены! Спасены! — плача, причитал городской глава, прижатый к окну и вынужденный смотреть на брошенный "отцами-руководителями", обреченный город.

В том, что город обречен, не сомневался уже никто. Ни простой народ, ни аристократия, ни, даже, солдаты-защитники, изготовившие к бою оружие и щиты. На них, сквозь пелену мертвенно-холодного тумана надвигался корабль-призрак. Паруса его были убраны, трубы паровой машины отсутствовали как данность, но черный великан двигался словно сам по себе, игнорируя направление ветра. Над палубой и мачтами горели призрачные синие огни, и не видно было ни единого человека на борту.

— Без паники! — подбадривал своих солдат Мотохару. — Это бутафория, для страха! Солдаты и матросы у них все в трюме! Сейчас врежутся в землю и десант из него как зерно из мешка посыплет! Тут уж не зевайте! Заставим выродков подавиться кровью! Нас мало?! Я лично этих нищих голодранцев сотнями резал! Каждый воин Лесов стоит трех десятков тощих упырей! Они в шкуры укручиваются, чтобы больше и страшнее казаться, а под шкурами — костлявый доходяга, умеющий только девчонок бить, да детей насиловать! Они жрут человечину, крыс и падаль! Эти твари пьют гнилую брагу и спят в собственном дерьме, как свиньи в загонах! Они заживо гниют и каждый из них — кишащий червями полутруп, что вот-вот издохнет как чумная собака, но все еще мечтает убивать, насиловать и грабить! Хотите, чтобы такие уроды до ваших детей дотянулись?! Изуродовали их, надругались, а потом гнилыми зубами шеи перегрызли?! Нет?! Тогда крепче держите мечи! Вырвем черные сердца! Всех порежем! Навсегда эту ночь запомнят, твари костлявые!

Удар!

Нос корабля вспорол мощеную крупным булыжником набережную, как тяжелый топор мягкое масло. Камни полетели в разные стороны, земля раздалась как под плугом, разрываемая медным тараном не хуже морских волн.

Стражи попятились, но снова их сплотил громогласный голос капитана.

— Для движения такой махины по земле — энергии не напасешься! Сейчас встанет! На счет три! Раз! Два! Три!

Мотохару верно определил скорость и инерцию корабля. Черный "призрак", с зубодробительным скрежетом и скрипом, замер перед стражами, словно по его команде.