Чтение онлайн

— Спасибо, я знаю.

Все опутано ложью, а правда такая, что не легче. Открываю дипломат, складываю вещи.

Может и справились бы сами, но последние события и все складывается один к одному. Мне лучше уехать. Побыть одному, успокоиться, чтобы не наделать необдуманных поступков. Поставить на паузу все, как есть. Остыть.

Ответов ни на один вопрос нет. Но вспоминаю разговор с Сашиным отцом и понимаю, что сейчас правильное решение принимаю. Шаг назад, три вперед. Чуйка у него есть на это.

Я смотрю на свой стол. Часы с Фемидой. Хочу их забрать, но слишком большие и тяжелые. А оставить преемнику такой себе подарок.

Беру в руки, рассматриваю. Они по-прежнему перекошены. У меня все пошло не так, когда их перекосило. Дорогие, зараза, красивые, но… переворачиваю и снова рассматриваю. Как будто что-то не так. Подношу к окну и замечаю небольшую, еле заметную царапину на крышке.

Беру отвертку и вскрываю.

Дурак. Какой дурак. Внутри стоит небольшой микрофон, из-за него придавлен механизм весов, потому они перекосились. Меня прослушивали. Значит, искали к чему приебаться. Саша только предлог. Все равно бы меня сняли.

Я еще так… Не подумал даже, что кто-то захочет так копать под меня, что дойдет до прослушки. Как только заметил не ладное, сразу надо бы вскрыть. Домбровский, теряешь хватку…

Это было спланировано. Давно. Четко. На меня искали компромат, собирали материал, следили и искали момент, когда я ошибусь.

Антонов красиво разрушил всю мою жизнь, лишив всего. Работы, города, даже женщины.

Вскрыть бы это все. Половину прокуратуры бы лишил погон. Но все обостряется. Особенно интуиция. Подсказывает не нагнетать сейчас. Отпустить. Враги должны думать, что победили. А мне надо остыть от этого дела, города, посмотреть трезво со стороны на все, что тут творится.

Закручиваю назад часы, оставляю все как есть и забираю их. М-м-м… Пусть будут у меня. Хотят информацию — получат. Только ту, что выдам я.

Был бы у меня жучок, я бы тоже поставил. Но у меня его нет. Ну и ладно. Справлюсь и так.

Пересматриваю фотографии. Саша такая красивая на них, естественная. Забыть будет сложно, но мне не привыкать. Забираю все с собой, складываю в дипломат, туда же пакетик с прослушкой, записную книжку, ручку, книги, переношу на флешку все документы из прошлого.

Захожу перед уходом в приемную расписаться. На окне букет цветов, за монитором кружка с кофе и несколько конфет. Лена поджимает губы, сдерживает улыбку.

Оба понимаем, что я ослабил, не дожал, теперь ее не уволят. Радуется, что я уезжаю. Кто-то подсказал, как действовать. Антонов? Да и похрен кто. Пусть друг друга покрывают.

Шаг назад, чтобы сделать три вперед.

— Счастливой дороги, Юра.

— Дура ты, оступишься, он тобой прикроется. Никто тебя жалеть не будет. Надо было увольняться. Когда обращаешься к дьяволу, потом придется расплачиваться.

Улыбка сползает с лица, напрягается. Я предупредил, дальше не мое дело.

Входящий от Ромки принимаю уже в машине. Есть к нему вопросы, но он, как почувствовав, звонит сам.

— Юран, что с Сашей? Позвонила, ревет, но я за истерикой ничего толком не понял. Я ей звоню, она в соплях, слезах, тебя проклинает. Ты посадил ее отца в тюрьму?

— Не я посадил, а суд приговорил.

— А как? Ты же говорил…

— И в судебном процессе участвуют не только гособвинитель и судья. Есть еще адвокат вообще-то. Что делал он? Ничего. Справки собирал, хотя мог и разобраться. Там не сложно было.

— Ты так говоришь, будто сам разобрался. Чего ему тогда не помог?

— Я понимаю, как вам хотелось бы, чтоб я решил все проблемы в этом мире, но я не могу, я не Бог и не судья. Моя функция в судебном процессе — обвинение. Так было и так будет.

— Мы оба знаем, что ты можешь, а что не хочешь.

Вот иногда плохо, когда друзья знают тебя слишком хорошо.

— Это правда, про видео и деньги, которые ты Саше заплатил за него? — Меняю тему разговора. Тот вопрос исчерпан.

— Мы не об этом сейчас.

— Я об этом. Если ты такой хороший, чего ей просто денег не одолжил?

— Она правильная. Сказала, что вернуть такую сумму не сможет. Я предложил заработать.

— Значит, правда. — Он молчит. — Тебе заняться больше нечем?

— Я тебе не указываю, чем заниматься. Это мое хобби.

— Что-то я не слышал о таком твоем хобби раньше.

— Мне надо с прокурором согласовывать свои хобби? — Повышает голос. — Чего ты меня отчитываешь?

Ромка огрызается. Конечно, он не должен мне ничего объяснять. Но хочется и ему тоже врезать. Лучше бы она у меня денег попросила… Если бы были знакомы.

— Все равно… надо было что-то придумывать.

— Юран, Саша не первая и не последняя. Никто еще не жаловался. С чего мне надо было что-то придумывать?

Она же… Я не понимаю. Я пытался не думать об этом, отнестись, как к шутке какой-то, это было где-то там далеко, без меня. Разово.

Но не вот так. С лучшим, блядь, другом.

— Удали это видео.

— Я не могу.

— Кто может?

— Это бизнес, Юр. Да там нет ничего такого.

— Просто удали его. — Мне должно быть уже похер, но нет. — Все, что ты мне должен, не надо ничего возвращать. Забери себе. Покрой расходы, неустойку. Но удали это долбаное видео.

— Да ты чего бесишься?

Потому что, сука, она мне нравится, и я не хочу, чтобы на нее все пялились.

— Она жалела, что сделала это.

— Я поговорю с Сашей.

— Я с тобой говорю вместо нее. Удали к чертям это видео или…

— Или что? — цепляется за слова.

— Или привлеку тебя за распространение порнографии.

— Ты не сделаешь этого, — внушает мне.

— Сомневаешься во мне? Удали, — внушаю в ответ.

— Ну, ты мудак, не ожидал от тебя.

— Иди на хуй. Ты влез в наши отношения со своей херней.

— Я не влазил в ваши отношения. Я поддержал ее, когда ты ее бросил.

— Я не просил ее утешать.

— А когда ты что просил? — Никогда. — Знал бы ты, как с тобой сложно. Понять тебя сложно, принять иногда твою позицию сложно.

— Теперь всем будет проще. Я уезжаю. Удали видео, ради старой дружбы.

— Нахер такую дружбу. Сегодня ее отца посадил, завтра меня.

— Если завтра мой примет взятку, то и его посажу.

— Да, давай, весь город пересажай.

— И… раз уж вы такие близкие друзья, — язвлю, — присмотри за ней. Не оставляй одну.