Чтение онлайн

Онежа забирает мой свитер, чтобы застирать.

— Я и не собираюсь заводить детей. “Папочка” мне чуждо.

— Иногда они тебя выбирают, приходят в этот мир, и ты ничего с этим не поделаешь, — философствует Валера.

— Не думал, что целый вечер будем обсуждать детей и оттирать какашки. Может, еще садик ей выберем?

Но по Валеркиному взгляду понимаю, что лучше закончить этот разговор.

Отвлечься от Саши сложнее, чем я думал. Мысли о ней выводят из равновесия. Хочется на кого-то выместить это напряжение. Преступница на свободе, детей рожает, а я не могу быть с девушкой, которая мне нравится, из-за таких вот преступников. Срываюсь на Валере при каждом упоминании Евы. Не могу понять его. Чего так защищает ее? Может, там что-то у них и было, но два года прошло. Он бы забыл ее, все утихло. Я точно знаю, что они не общаются.

После друзей еду домой, но намеренно выбираю маршрут через ее район. Заезжаю в магазин рядом с ее домом, покупаю продукты. Дома убираю пакет в холодильник, даже не разбирая. Есть не хочется. Сашу хочется. Скорее бы уже это все завершилось.

Воскресенье вообще сплошными воспоминаниями кроет с прошлых выходных, потому что провожу его с родителями на даче.

Тут она везде. Думал, что воспоминания компенсируют, а, наоборот, штормит все тело.

Возвращаясь в город, задумываюсь до такой степени, что беру под контроль мысли, когда въезжаю в Сашин двор. Смотрю на окна, свет в спальне. Она дома.

Нет, Домбровский. Зайти могу, но потом что? Опять уйти и сказать расстаемся. Она такого точно не заслуживает.

Ищу место, чтобы развернуться, но замечаю машину Ромки. Внутренности сжимает в узел до боли. К херам такое совпадение! Говорила, что не знает его. Что не общаются. Обманывала? Скрывала что-то? Да и он отвечал всегда обтекаемо.

Я нахожу место, с которого не буду виден в ее окнах, но при этом подъезд и дверь хорошо видны. Паркуюсь.

Как тебя понять, Саш? Я же сказал, что надо подождать! Или не понятно сказал! Даже, если он просто так приехал, какого черта он приезжает. Какого черта сидит у нее в спальне. Или лежит.

При свете или без… Всплывает вопрос из игры.

Без разницы.

Отчетливо ее ответ.

Фемида машет мечом, чтобы отогнать Дьявола, который мгновенно дозу ревности подкидывает на свою чашу. Перевешивает. Чертовы доводы и аккуратно сложенные в порядке возрастания цели взрываются и превращаются в ворох бессмыслицы.

Странички из уголовного кодекса разлетаются в воображении. Сто пятая как бельмо.

Внутренний Отелло ухмыляется и плечи расправляет.

Глупо пытаюсь найти хоть какое-то “ты не так все понял”, а нифига не получается.

Растираю до боли пальцы. Туда направляю энергию. Умею приструнить чувства, сумею и ревность посадить на цепь, но черт… Он друг. И она это знает.

С силой бью по обшивке несколько раз.

Капец я вляпался. Второй раз. На мне клеймо или проклятье, видимо. Западать на тех, с кем окажусь в суде по разные стороны баррикад.

Дверь в подъезде открывается. Я вижу Романа. Выходит спокойный, расслабленный.

Это конец. Соперничества я не потерплю. И не потому, что боюсь проиграть. Девушка, которая мечется между двумя, мне не нужна. Я или один, или без меня.

Поставил точку. Значит, поставил точку.

Он отъезжает.

Я снова смотрю на ее окна. Саша провожает Рому взглядом.

Так даже лучше. Я выезжаю следом.

Знаю, что она меня видит. Знает, что я все знаю.

Провожаю машину Ромы из окна. Может, надо было вызвать ему такси все-таки… Все шло нормально, потом зачем-то он посмотрел на свою руку с капельницей и чуть не ушел в астрал. Хорошо, что была готова к этому.

За него надо конкретно кому-то взяться. А то занимается всем, только не своим здоровьем.

Как только Рома скрывается за углом, мимо моих окон следом проезжает еще одна знакомая машина. Такую в моем дворе я видела только у Юры.

Сжимаю подоконник и задерживаю дыхание. Зачем он приезжал? Почему не зашел? Все же скучает или приезжал за Ромой? Я даже не знаю, могу ли я ему писать или позвонить. Узнать, что хотел. Не понимаю его.

Почему три дня назад можно было меня увезти за город, а сейчас даже позвонить нельзя. Почему говорит, что нам нельзя встречаться, а приезжает в мой двор. Почему нельзя придумать, где можно встретиться так, что никто не узнает? Почему мне так плохо без него, а он может обрубить и не думать о нас. Почему у него все так просто, а мне сложно это принять.

Когда его машина также скрывается за углом, я выдыхаю. На холодном окне тут же образуется круглое, запотевшее пятно. Я на автомате поднимаю руку и, как в детстве, рисую пальцем сердечко.

На подоконник запрыгивает Ахилл, смотрит на окно. Я быстрым движением стираю рисунок.

— Пошли спать, Ахилл, — киваю коту.

Проверяю еще раз телефон. Надеюсь, что он напишет сам, но от Юры молчание. Что он там делает? О чем думает? Надеюсь, что знает, как помочь отцу.

Невыносимо одной в неведении. Я кручусь, не могу улечься. Неспокойно как-то. Ахилл ложится рядом, утыкается носом в бок, греет и не дает душе обледенеть. А я хочу к Юре. Хочу в наши выходные вернуться.

Рома: “Я дома”

Саша: “Молодец, что не забыл”

Я попросила написать, как заедет. Подмывает спросить про Юру, но не могу. Мы никому не раскрывали наши отношения. Можно-нельзя? Валера и Егор знают, что нас связывает дело в суде, но про отношения могут только догадываться. Я и Онеже не сказала имя.

Мы же вроде как расстались. Вроде как и нет ничего сейчас. Или есть, но про это нельзя никому говорить.

В полусне маюсь. Сердце как будто чувствует неладное. Но с кем, не понимаю. Все что-то хотят от меня, жужжат, болтают, учат, а я не понимаю, зачем это.

Разбитая и невыспавшаяся еду на работу. Представляю, как могла бы ехать с Юрой. Как целовались бы на парковке перед клиникой, как встретились бы в обед, как провели вместе вечер и ночь. Как могло быть все по-другому.

Переодеваюсь в форму и слышу жужжание мобильного в сумке.

Незнакомый номер. Дрожь накрывает тело изнутри.

Отвечать не хочется, но проскальзывает надежда, что это Юра хочет так поговорить. Я тут же поднимаю и отвечаю.

— Александра, здравствуйте. Это Макаренко Евгений Валерьевич, адвокат вашего отца.

Все, что тревожило еще со вчерашнего вечера, потоком выливается сейчас.

— Что случилось? — Голос дрожит, отхожу к окну, чтобы никто в коридоре не услышал разговор.

— Александра, ваш отец…

— Что с папой? — перебиваю его. Только бы жив. Только жив…

По щекам неконтролируемо текут слезы.

— Александра, ваш отец задержан. Сейчас находится под стражей.

— Как? За что?

Юра?

— Его задержали в аэропорту, он хотел покинуть страну.

— Зачем?