Чтение онлайн

— А как же! Иначе на кой черт я тебя тащу в самый темный уголок этой базы? — добавляю в голос рычащих ноток.

— Надеюсь, ты помнишь, кто мой отец? И что открученные раз яйца больше не отрастают? — она откровенно потешается за спиной.

Забудешь тут, ага!

— Твой батя от меня без ума, — подумав, добавляю. — Просто он этого еще не понял.

С перил беседки открывается чудесный вид — огоньки базы как на ладони, луна купается в озере, а совсем рядом шумит лес.

Внутри меня тоже все шумит и трепещет.

Думала ли я еще две недели назад, что буду сидеть рядом со своим… врагом? недругом?.. одногруппником?

Сложный вопрос, потому что классификация явно расширилась новым понятием: «друг по несчастью».

После помощи на дороге у меня язык не поворачивается записать Алекса в отпетые злодеи.

Мой «друг» курит чуть поодаль, поглядывая в экран смартфона. Ловлю ревнивую вспышку: сам сюда меня заманил, а теперь с кем-то переписывается.

Алекс отрывается от экрана, тушит сигарету и присаживается рядом.

— Пацаны только что отписались.

Протягивает мне телефон. Там фото моей ауди уже с замененными колесами.

Смутившись, произношу:

— Спасибо.

— Ерунда.

Натягиваю рукава по самые пальцы. Они ледяные, но совершенно точно не от холода.

Меня волнует близость Алекса. А он ведет себя так, словно и забыл обо мне. Против воли чувствую укол раздражения.

Да что со мной такое?

— Ты так сопишь, будто я тебе лям должен и не отдаю… — хмыкает Алекс. — …или признался, что хочу тебя поцеловать.

Возмущенно оборачиваюсь и смотрю на него.

— Шутка. — Он поднимает ладони. — Расслабься, Кудряха, я же обещал тебя не есть.

— Почему ты так меня называешь? — озвучиваю самый безобидный вопрос. После того, что я услышала, мысли скачут перепуганными зайцами. И все, как назло, крутятся вокруг поцелуев.

Мои губы горят так, словно меня уже поцеловали.

Черт! Алексу Бессонову нужно выдать премию в номинации «Как поставить в тупик одной фразой».

Пока я варюсь в котле противоречивых эмоций, он неожиданно тянется и со смешком дергает меня за прядь:

— Разве это не очевидно?

Намек на кудри принят.

— А из неочевидного?

— Ты забавно бесишься! — В темноте сверкают его зубы.

Если честно, мне хочется его треснуть — такого самодовольного индюка.

Поднимаюсь со скамьи, но меня хватают за полу кардигана.

— Далеко собралась?

Алекс даже не касается меня напрямую, а у меня уже сердце заходится в бешеном ритме.

— Решила оставить тебя наедине с твоим самомнением, — фыркаю.

— Оно просило передать, что мы больше не будем.

Алекс тянет меня обратно, и я послушно опускаюсь рядом.

— Отговорки, как в детском саду. Уверена, что ты и там был тем еще говнюком.

— Обаятельным говнюком! — Алекс поднимает палец вверх.

Тихонько смеюсь.

Да уж. Ничего не изменилось.

— А в школе? — продолжаю допытываться. Мне и правда интересно.

— Спрашиваешь? — Он весело качает головой. — Там я уже прокачался до самого красивого засранца…

— Пятерки просто так ставили?

— Чаще я приносил в дневнике «гусей» и требование: «родителям срочно явиться в школу».

Улыбка медленно сползает с моего лица.

— Ох, это из-за… ну-у… дислексии?

— Снайперша проболталась. — Алекс ерошит волосы, но говорит так спокойно, будто этот диагноз не мешает ему жить: — Ага, из-за этой хуйни.

Он откидывается затылком на перила, смотрит вверх, будто там что-то интересное, кроме балясин показывают.

А я смотрю не его профиль. Внутри меня дрожит тоненько-тоненько, как струна.

Не стоило об этом говорить…

— Не смей меня жалеть, Кудряха, — вдруг тихо произносит Алекс. — У меня на жалость неконтролируемая диарея.

— И не думала! — Дергаю подбородком.

Да, ты тот еще засранец, Бес… «Алекс», — поправляюсь мысленно.

Почему-то не могу его больше Бесом звать.

— Вот и умница. — Он слегка поворачивает голову ко мне. — Умница Кара. Спорю, что ты школу на все пятерки закончила.

Прыскаю, прикрывая ладошкой рот.

— Вообще, ни разу!

— Да ладно!

Киваю:

— Я же с шести лет уже в сборной была. Мне было не до школьных сочинений и контрольных по математике. Я сдавала все экстерном, многие учителя шли навстречу… Да я спала в обнимку с коньками и мечтала, что однажды возьму олимпийское золото.

— И ты ее осуществила.

— Да. — Горечь разливается в груди, и я стискиваю ладони, вгоняя ногти поглубже в кожу. — Только вот реальность меня прокатила катком.

Похоже, моя очередь пялиться в потолок.

— Что тогда произошло? — спрашивает тихо Алекс.

И слова льются из меня сами. И, наверное, впервые за долгое время мне не стыдно.

— Ты знаешь, как ВАДА* проверяет пробы? Вне соревнований мы их сдаем регулярно, а уже на играх пробы берут сразу после состязания, и хранятся они долгие годы в лаборатории…

— Типа, чтобы лет через — дцать отобрать у спортсмена медальку? Вас поэтому лишили золота только спустя три месяца?

— Мгм.

— Но ты ничего не принимала… — Алекс говорит это утвердительно, но я все равно резко отвечаю:

— Я похожа на идиотку?

Злюсь. До сих пор злюсь на эту несправедливость.

Алекс спокойно выдерживает мой взгляд.

— Скорее на ту, кого подставили, — и озвучивает мои же мысли. — Глист твой этот не мог тебе ничего подкинуть?

Удивленно смотрю на Алекса.

— Марк? Не-е-ет, да и зачем ему?

— Это ты мне скажи зачем. — Алекс поднимается и отходит на пару шагов, закуривая сигарету. — Кому было выгодно, чтобы ты пролетела?

Да многим. Но вероятность, что соперники как-то повлияли на мои результаты проб…

— Это просто бред! — выдыхаю. — Там же кругом куча степеней защиты. Нет, исключено.

Алекс выпускает струйку дыма вверх.

— Тогда, в порядке бреда, конечно же, вспомни, кто терся с тобой рядом.

— Стаффы, Марк, тренер… — Хлопаю себя по коленке. — О-о-о, ну да! Тренеру-то и надо было, чтобы нас с треском спихнули с пьедестала.