Чтение онлайн

— Еще кто-нибудь был?

— Ну девчонки мои забегали пожелать удачи, но я тебя уверяю, что никто в меня допинг силой не запихивал. Там даже воду пьют только из своих бутылок.

— Ты ведь знаешь правило хороших девочек на вечеринках, Кара? — как-то задумчиво произносит Алекс и выбрасывает окурок в урну.

Обескураженно смотрю на него.

— При чем здесь вечеринки?

— Если хорошая девочка не хочет потом телепортироваться в не самое приятное место, где ее выеб… кхм… натянут как самую отвязную шлюху, то она всегда следит за своим напитком… или не пьет вовсе. — Голос Алекса проникает внутрь меня с дрожью. — Ты ведь была хорошей девочкой, Кара, и не выпускала свою бутылку из рук?

— Да. В смысле, нет. Пока ждали оценок, я ни глотка сделать не могла. А уже потом… В раздевалке Мира у меня полбутылки выпила!..

Осекаюсь.

— Ты следила за ней, Кара?

— Нет. Я на секунду отвлеклась, чтобы забрать игрушки, — растерянно отвечаю. — Нам кидают на лед, мы их потом на благотворительность отдаем… Но зачем ей?

Мой голос такой жалкий. Но это же все в порядке бреда, правда?

Мире-то зачем?

Почему-то сразу скандал. Она же первая тогда бросилась меня утешать! Поддерживала. Переживала. А в больнице… а вот в больницу Мира ни разу не пришла. И после… после мы будто отдалились.

— Не хочешь ее спросить? — отвлекает меня Алекс.

— Она не скажет правду. — Отворачиваюсь.

— Смотря, как спрашивать.

Почему-то слышу в голосе Алекса угрозу.

— Все уже в прошлом. — Криво улыбаюсь. — После переломов мне Олимп заказан.

— На нем свет клином не сошелся. — Алекс закладывает руки в карманы джинс. — Стань сама тренером, натаскай девчонок и порви всех лет через десять.

— Да я тут попыталась уже… — неловко смеюсь. — Сказали, что мне детей не доверят.

— Это где? В Кристалле?

— Мгм.

— А ты бы хотела учить?

— Я бы хотела попробовать. — Тру ладошки друг об друга.

Алекс выглядит задумчивым, когда произносит:

— А что взамен?

— В смысле?

— Скажем, я, как в сказке, исполню твое желание, что ты готова дать взамен?

— Эм… сказать спасибо? — Пожимаю плечами.

— Ну нет. Давай желание на желание? — искушает меня этот сказочный злодей.

Прикусываю губу.

— Ты же придумаешь что-то пошлое…

— Ничего с рейтингом восемнадцать плюс, обещаю! — Алекс даже ладонь вверх поднимает, как будто перед клятвой.

— Не уверена, что у тебя получится.

— Спорим? На еще одно желание? — В глазах Алекса загораются черти. — Скажем, через три дня тебя пригласят туда работать…

— Сомнительно, — прищуриваюсь и тут же иду на поводу у этих чертей. — Но давай. У тебя один день.

— Эй!

— И если проиграешь, пробежишься голым! — тут же быстро добавляю.

— А как же рейтинг?

И черти пляшут, пляшут в глазах напротив, когда он протягивает мне ладонь.

Хлопаю ресницами:

— Но ты же не говорил, что у моих желаний он должен быть.

— Бойся, Кудряха, я не люблю проигрывать.

— Я тоже.

И мы скрепляем наш спор рукопожатием.

* — Кара имеет в виду всемирное антидопинговое агентство WADA

— Сегодня пробуем самые простые элементы, — говорю, оглядывая ребят. — Если не получится с первого раза, ничего страшного! Я с каждым проработаю технику и поясню то, что будет непонятно.

Тринадцать пар глаз смотрят на меня, ловя каждое движение губ. А мне все еще непривычно, что наше занятие проходит в тишине.

Мои подопечные — детки с особенностями слуха. Многие из них не слышат вовсе, кто-то — с помощью аппарата, но из уважения к другим общаются с помощью языка жестов.

Я его не знаю, но для этого у нас есть Вера.

Вот уже третье занятие она помогает мне налаживать связь с детьми и вовремя переводит мне их многочисленные вопросы.

— Катя спрашивает, когда уже будут тулупы и аксели, — говорит Вера, касаясь пальцами своей шеи.

— Не все сразу! — улыбаюсь малышке Кате и притворно свожу брови вместе. — Если ты все сейчас разучишь, зачем же я тогда тебе буду нужна?

Ребятки посмеиваются, глядя на нас.

Вера что-то быстро показывает пальцами, и Катюша удовлетворенно кивает.

— Договорились, что она сделает олимпийскую чемпионку в следующий раз, — поясняет мне.

Вера тоже почти не слышит, но в отличие от других, она родилась с нормальным слухом.

«Болеть стремно», — только и сказала она в ответ на мои аккуратные расспросы.

— Сегодня будем делать «самолетики» и «фонарики», — говорю я четко, глядя то на детей, то на Веру.

Она уже ловко повторяет мои слова на языке жестов. Ее пальцы порхают в воздухе, рисуя понятные и образные знаки. Дети заворожено следят.

Закончив с теорией, поднимаю планшет, где заранее подготовила простые анимированные гифки с элементами и крупные подписи-схемы.

Это мое ноу-хау, но так действительно проще — и мне, и детям.

Я показываю на экране технику элемента, а потом повторяю уже в реале. Преувеличенно медленно, чтобы было видно каждую деталь.

— Вот так. Пробуем.

Первой решается Катюша. У нее выходит легко, и я одобрительно хлопаю в ладоши, а потом показываю палец вверх.

— Молодец!

Следом за Катей идет Алина, девочка лет восьми с двумя темными косичками. Она смотрит на меня не отрываясь, ее лицо сосредоточено. Алина повторяет движение, еще робко, неуверенно, но уже улавливает суть. Ее «фонарик» получается корявым, но она не падает. Она смотрит на меня, и в ее глазах — вопрос.

Я подъезжаю, улыбаюсь и показываю ей большой палец. Потом мягко поправляю ее ногу, показываю жестами «немного шире», «колено согни». Она кивает, понимающе щурясь.

— Давай еще раз.

Вера уже тут как тут, помогает другим. Ее энергия неиссякаема. Она хлопает в ладоши, привлекая внимание, и жестами подбадривает самого робкого мальчика, Степу, который боится оторвать ноги ото льда.

Ко мне подкатывает Максим, ему одиннадцать — и он самый старший в моей группе. На прошлой тренировке он смотрел на меня с открытым скепсисом. Сейчас его взгляд серьезен. Он тычет пальцем в планшет, на гифку с «самолетиком», а потом показывает на себя и делает жест, похожий на взмах крыльев. Его вопрос без слов понятен: «Я могу так же?»