Кара небесная
Шрифт:
– Ой, Олеженька, Дариночка, какой кошмар, какой ужас. Примите мои искренние соболезнования. Катя, когда узнала… там такое началось, такое… Нам скорую пришлось вызвать. В общем, её в психиатрию с нервным срывом госпитализировать будут.
– Только через мой труп, – выплюнул Олег и уже собирался войти в подъезд, когда оттуда выехала каталка, которую катили два фельдшера. Дарина задержала дыхание, увидев маму на ней.
Олег перегородил путь медработникам.
– Куда вы мою жену везёте? Я никакого разрешения не давал.
– А нам ваше разрешение и не требуется. Официальной бумажки у вас нет, что вы можете за неё их раздавать. А она сама отказ дать не в состоянии, – сказал впереди стоящий медработник.
– Да она сейчас сама для себя опасна. Видели бы вы, что она устроила, тут же согласились, – поддакнул второй.
– Олежа, они правду говорят. Я сама, когда это увидела… – махнула рукой Марина и заплакала.
– Хотите, поедемте с нами. Убедитесь, что с вашей женой всё в порядке, – предложил вышедший из машины врач. – Тут без больницы никак. Там её подлечат. Успокоительные выпишут.
Олег посмотрел на дочь. Дарина стояла неподвижно, словно к земле приросшая. Она выглядела полностью обессилившей.
– Дарина, ты оставайся дома, я поеду с мамой. Никаких «но». Кто-то должен остаться на случай, если позвонят из полиции. Как только я пойму, что с мамой всё в порядке, тут же вернусь.
Дарина лишь беспомощно смотрела, как маму на каталке погружают в карету скорой помощи. Папа напоследок бросил в её сторону едва заметную улыбку. Несмотря на то, что девушка валилась с ног, она дождалась, когда скорая покинет пределы двора. Многочисленные соседи, в том числе и Марина, проявляли активные попытки поучаствовать в судьбе Дарины. Но девушка, всех поблагодарив за заботу, постаралась как можно скорее скрыться за дверью своей квартиры. Там в зале она легла на бежевый персидский ковер, свернулась калачиком и тихо заплакала. В скором времени усталость взяла над ней верх и девушка уснула. Но даже во сне единичные слезинки с уголков глаз скатывались по лицу.
Глава вторая.
Пробуждение Дарины было быстрым и внезапным. Словно кто-то вытащил её из ледяной воды. Девушка резко села, глотая ртом воздух.
Осознание того, где она находится, пришло не сразу. Дарина несколько раз непонимающим взглядом обвела комнату. Картинки вчерашнего дня по очереди стали пробиваться в памяти. Девушка почувствовала, что её начало трясти. Она крепко обняла себя за плечи, в попытках унять нарастающую дрожь. Щёлкнул чайник. Завернувшись в плед, которым была укрыта, Дарина кое-как встала. На ватных ногах она добралась до кухни.
Олег повернулся в тот самый момент, когда дочь вошла. В одной руке он держал сковороду со скворчащими яйцами и сосисками, во второй кулинарную лопатку. Дарина без слов села на ближайший стул.
– Нам надо плотно позавтракать. Кто знает, когда удастся поесть снова? – с этими словами он поставил сковороду на стол.
– Как там мама? – не поднимая глаз, спросила Дарина. Но вместо ответа она услышала лишь протяжный вдох. Девушка мысленно представляла себе, как ходят желваки на лице её отца. Так происходило всякий раз, когда он слишком старался подобрать правильные слова.
– Её положили в больницу. На сколько, пока не известно. Но скоро её можно будет навестить.
Дарина кивнула головой, снова не удостоив родителя взгляда. Ей было страшно на него смотреть. Где-то в её подсознании всё больше разгоралась мысль, что это она виновата в смерти Карины. Паника, чувство вины и отчаянье накатывали на девушку ледяными волнами. Дарина ждала, когда папа начнёт её обвинять в том, что она не сберегла сестру. Каждый кусочек еды проваливался внутрь тяжёлым камнем. Но она знала, что если перестанет есть, то привлечёт к себе ненужное внимание с его стороны. Для Олега всегда было святым долгом – первым делом накормить свою семью.
Дарина слишком погрузилась в самобичевание, поэтому, когда отец заговорил, она вздрогнула и уронила вилку.
– К полудню нам надо быть у следователя. Придётся отвечать на болезненные и ненужные вопросы. – Олег замолчал. А когда вновь заговорил, Дарине всё же пришлось поднять на него взгляд. – Есть что-то, что мне стоит знать? Что-то, что не нужно говорить следователю или кому-то другому?
Девушка сжала поднятую вилку. Шестерёнки в её голове лихорадочно закрутились. Она не знала дна той реки, к которой её сейчас подвёли.
– Вроде, нет. Если ты думаешь, что у меня есть предположения по поводу убийцы, то ты ошибаешься. Я не знаю, кто мог это сделать. Даже предположений не имею.
Олег коротко кивнул.
– Может она что-то говорила? Возможно, её кто-то преследовал или угрожал? Она была… медийной личностью.
– Нет. Думаю, ничего подобного не было.
– Думаешь? – сощурив глаза, Олег с подозрением посмотрел на дочь.
– Это репетиция допроса? – Дарина выпрямилась и с вызовом посмотрела на него. – Зачем мне тебе врать? Если бы она мне о чём-то подобном рассказала, я бы ещё вчера всё выложила полиции. Думаешь, я бы стала покрывать этого урода? – девушка вскочила со стула.
Злость клокотала внутри. Её начало трясти сильнее. Плед свалился на стул, а оттуда скатился на пол.
– Не злись. Я понимаю, мы все на нервах, но я должен знать. Должен, чтобы в случае чего прикрыть тебя. Я прекрасно понимаю, что не знаю и десятой части вашей жизни. Хоть мы с мамой и стараемся держать, как говорят, руку на пульсе, но у вас тайн от нас больше, чем мы можем себе позволить это представить. Особенно у Карины. С тех пор как она переехала…
Дарина села на стул. Девушка корила себя за несдержанность. Родители всегда их опекали и оберегали. Даже больше, чем положено. Ей, хоть и трудно, но удавалась мириться с гиперопекой. Со временем Дарина научилась лавировать, – и родителям угождать, и себе во вред не делать. Карина же была полной противоположностью близняшки. Она была упряма, прямолинейна, а в некоторых случаях и бескомпромиссна. Она говорила, что думала и делала по-своему. Карину всегда злило, что родители считали себя правыми везде, просто потому, что они родители, они старше, а, следовательно, и умнее. Девушка сопротивлялась, как могла. Её карьера популярного блогера началась с очередной попытки бросить им вызов. До последнего своего вдоха Карина пыталась доказать родителям, что они не всегда и не везде правы. Поначалу Дарина предпринимала попытки убедить сестру в том, что это бесполезно. Олег и Катя были воспитаны в духе того времени, когда родитель всегда прав, а потому бунтарство Карины просто воспринимали как то, что у неё в голове полнейший бардак и она не понимает, что такое жизнь. Но Карина была так же упряма, как и родители, и увещевания сестры проходили даром. Со временем Дарина перестала принимать попытки найти компромиссное решение. Она просто стала «жилеткой», что находилась между молотом и наковальней.
– Прости, пап. Я не хотела тебя обидеть. Если бы что-то подобное было, я бы вам сказала. С таким не шутят.
– Хорошо. Значит, хоть за тебя я спокоен.
Олег медленно поднялся со стола. Только сейчас Дарина заметила, как он осунулся. Кожа стала почти серой и блеклой, серо-голубые глаза выцвели. Она понимала, отец несёт на себе груз ответственности всей семьи. Первый раз в жизни Олег не понимал, что делать? Куда бежать и за что сначала хвататься? Дарина знала, что вчера он сам себе подписал пожизненный приговор –смерть Карины навсегда останется с ним, словно это он её убил. Ведь он муж и отец и ему положено беречь свою семью, защищать.
Но Олег с этой задачей не справился.
Когда телефон зазвонил в очередной раз, Дарина посмотрела на папу. Тем более, что звонил его телефон. Но Олег не отрывал взгляд от дороги и крепко держал руль. Всё его поведение давало понять, что с очередным соболезновавшим родственником или знакомым будет разбираться его дочь. Он решил сделать вид, что не слышит.
С тяжёлым вздохом Дарина ответила на звонок.
– Здравствуйте, тётя Света. Да, это правда. Большое спасибо, – девушка отвечала на автомате. – Да, стараемся держаться. Нет, не надо звонить маме. Она… слишком расстроена.