Кара небесная
Шрифт:
Когда Карина выходила в прямой эфир, крестик был на шее. Он был на ней и перед тем, как телефон упал. Но когда она вновь появилась в объективе, уже мёртвая, талисмана не было.
Дарина отключила запись и отложила телефон. Теперь ей стало понятно, что не так было с близняшкой, когда она увидела её тело. Когда ты каждый день видишь на человеке что-то, то перестаёшь придавать этому значение. Но стоит этому чему-то пропасть, как твоё подсознание тут же это выхватывает.
И что может это значить? Куда делось украшение?
Забрал убийц? Но прошло всего несколько секунд между падением телефона и появлением в эфире уже мёртвой Карины. С теоретической точки зрения он мог за это время, и убить свою жертву, и украсть талисман. Но для этого в качестве суперспособности требуется сверхскорость.
И для чего убийце крестик? Трофей?
Плюс ко всему, до сих пор не установлено, как именно убили Карину? На теле ни одного следа. Словно, она просто заснула…
Дарина резко выпрямилась. Безумная мысль бешенным галопом носилась по голове, ни на минуту не останавливаясь, чтобы осмыслить её.
А что, если Карина жива? Не понятно, каким чудом, но жива.
Девушка снова сжала крестик. Теперь становится понятно, почему Дарина не чувствует пустоты внутри. Почему всё никак не может поверить в смерть сестры.
Рой бабочек заплясал в животе. Она понимала, что это не логично. Что она сама видела и держала в руках остывающее тело близняшки. Почему же сейчас Дарина уверена, что Карина жива?
Да потому что, даже будучи мёртвой близняшка не рассталась бы с их талисманом!
Впервые за четыре дня Дарина спокойно выдохнула.
Глава третья.
Дарину всю трясло от нетерпения. Девушка нервно расхаживала по вестибюлю больницы, в которой лежала её мама. Сердце учащённо билось о рёбра, кисти были холодными как лёд. Она и сама ещё мало верила в свою теорию, ведь многие факты были притянуты за уши. Но Дарина была уверена в том, что не ошибается. Близняшка жива. Не понятно, как, но точно жива. Об этом девушке кричал её внутренний голос.
Ещё утром её так и подмывало поделиться с отцом. Впервые за несколько дней она проснулась в отличном настроении. Но Олег был слишком погружён в себя, своё горе и похмелье, поэтому не заметил перемены в настроении дочери. Да и сама Дарина решила сначала поделиться с мамой.
Катя была бледной и осунувшейся. Под глазами залегали тёмные круги. Всегда аккуратно уложенные волосы теперь больше напоминали воронье гнездо. Женщина нервно выискивала дочь между снующими туда-сюда людьми.
– Мама, – Дарина подошла к Кате.
И тут же оказалась в крепких объятиях. Раздался тихий всхлип. Тело матери задрожало.
– Мама, ну, ты чего? Всё хорошо. Всё хорошо, – приговаривала Дарина, поглаживая маму по спине.
– Уже никогда не будет хорошо, – отстраняясь, прошептала Катя. – Пойдём во двор. Меня душат эти стены.
Типичная Питерская весна. Она редко радует жителей своего города изобилием солнца и тепла. Погода и температура обманчивы и быстро переменчивы. Ещё в начале апреля люди ходят в зимних куртках, продираясь сквозь снежные завалы, а уже в конце месяца в лёгких плащах на тоненькие футболочки. И дожди, дожди, постоянные дожди.
Катя усадила дочь на свою любимую скамейку и подставила лицо прохладному весеннему ветерку. Её глаза были закрыты. Она сделала несколько глубоких вдохов и повернулась к дочери.
– Как у вас дела? Почему папа не приехал?
– У нас всё хорошо. Ему срочно пришлось уехать в офис, – говоря последнюю фразу, Дарина отвернулась.
Катя сощурила глаза.
– Не покрывай его. Я знаю, что он пьёт. У него всегда так, как что-то не то, сразу в бутылку лезет. Алкаш чёртов!
– Мама, не говори так. Он только по вечерам и то чуть-чуть.
– Ага, знаю я его чуть-чуть. Потому и не приехал.
– Да он действительно в офис поехал. Там какие-то проблемы с заказом. Требуется его помощь.
– На машине поехал?
– Нет, на такси. Куда он с перегаром на машине?
– Алкаш, – непреклонно заключила Катя.
Дарина закатила глаза. И это они с Кариной слышали на протяжении всей своей сознательной жизни. Сколько бы папа ни делал, ни выкладывался и не приносил денег домой, мама всегда во главу ставила его пристрастие к алкоголю. Даже успешный бизнес, который Олег сам начал с нуля, не изменил мнения его супруги.
Впрочем, такое отношение у Кати было не только к мужу. Она так же вела себя и по отношению к дочерям. С Дарины был спрос меньше, потому как девушка была твёрдо убеждена, что спорить с мамой бесполезно, а потому зачастую отмалчивалась и втихомолку поступала по-своему. Всё равно ничего доказать было нельзя. Катя всегда была слишком уверена в своей правоте и даже мысли не допускала, что может ошибаться. Карина же вела себя диаметрально противоположно близняшке и находилась в вечной конфронтации с матерью. Что, по мнению Дарины было не совсем гуманно, так как отец, – финансовый спонсор всего и обладатель тяжёлого и уничтожающего взгляда, – всегда находился на стороне жены. Хоть и признавал в минуты штиля её неправоту.
Катя сжала переносицу и крепко зажмурила глаза.
– Это бесполезно. Его уже не переделаешь. Надо перестать верить в чудеса. – Выдохнув, она спросила: – Что с расследованием? Ко мне приходили за показаниями, но я так ничего и не добилась от следователя. Кроме абсурдной теории, что мы, я и папа, причастны к убийству Карины. Нет, ты только вслушайся в это! Мы убили собственную дочь! Совсем обленились и не хотят работать. Ну, ничего я выйду отсюда, устрою им такую причастность к убийству…
– Если тебя интересует, нашли ли убийцу? То нет, не нашли. И, похоже, у них даже подозреваемого нет.
Женщина посмотрела на дочь, как на инопланетянку.
– Как нет? Что значит, нет? Чем они там занимаются? Чем больше они тянут время, тем меньше вероятности того, что они вообще его поймают. Они уже «благополучно» упустили шанс поймать его по горячим следам.
– Полиция до сих пор не может понять, как Карину убили. Ну, то есть ясно, что ей ввели какой-то препарат, который вмиг останавливает сердечную деятельность. Но они не знаю, как его ввели. В желудке пусто, следов уколов нет. Да и о существовании такого препарата, они, похоже, знать не знали, ведать не ведали.