Чтение онлайн

В столовой пополнился список моих знакомств: нас обслуживала «войсковый кашевар» — главная повариха Крепости Наталья Ашотовна. Видать, Горин ей доверял. Она была неплоха — простенькое зеленое платьице подчеркивало, какие у нее широкие бедра, полномерные ягодицы и большая грудь, при этом, она не была толстой, скорее — слегка полненькой. Такой, ухоженный вариант жгучей брюнетки за тридцать. Она заинтересованно поглядывала, что было мной замечено, и приветствовалось моими улыбками.

Ах да, чуть не забыл — дополнительными участниками мероприятия стали командирский кот Оскар и мой Цербер — его привела Елена Ивановна. Мое чудище сидело более-менее смирно, заколдованно уставившись на стол, и иногда получая оттуда обглоданные ребра. Что меня возмутило — пес был с мордой, разукрашенной женской косметикой. Ну, ладно, чокер на шее — посмертный подарок Тани… честно, я и его бы снял — не подобает адскому животному такая няшность. А разукрашивать бедную собаку по типу проститутки — это вообще перебор!

И Горина, и Кареглазку заинтересовали монахи с Фонтанной площади — оказалось, так она и называлась. Но, главным откровением стал дипломат, за которым велась охота.

— Илья, это Ковчег! — возбужденно сказала Крылова.

Он скептически щурился и почесывал красноглазого белого кота.

— Он что — в дипломате? Ты так это представляла?

— В дипломате что-то есть, — настаивала она. — Подумай сам. Те люди сбили самолет, и охотились за Артуром. И они охотились за его красным кейсом. Но появился Менаев, и забрал кейс. Спрятал. Я думаю, он до сих пор в школе. И нам нужно срочно его забрать.

Горин отложил вилку с ножом и откинулся на широком, царском стуле, поглаживая Оскара.

— Мне уже надоело гоняться за неопределенностью. Это все чушь. Откуда мы знаем, что он, — и полковник бестактно тыкнул в меня грязным жирным пальцем. — Что он нам не врет?

Я сделал вид оскорбленного праведника, а Кареглазка надула чудесные губки.

— Он покажет, где кейс. Полетит с нами, и проведет тебя за руку. Верно, Гриша?

Мои брови взметнулись вверх.

— Да я ногами едва хожу. Зачем я вам — как балласт?

Полковник раздраженно ухмыльнулся, выпустив кота прогуляться.

— Меня не надо за руку вести. Пусть сам и принесет.

От этой наглости я замер вместе с ребрышком, которое было наполовину скрыто у меня во рту.

— Ребята, я вообще не с вами. Я покажу где — и это мой добрый поступок. Все, чао-какао.

Повариха поставила на стол мороженицы, и улыбнулась — я ответил взаимностью, хотя настроение испарилось. Горин достал сигарету без фильтра и смачно закурил, наполнив помещение чадом. Его квадратная рожа повернулась ко мне.

— Здесь, в Горноречье, моя зона ответственности. Я здесь — единственный представитель власти. И хотя вы, выродки и бомжи, каждодневно убиваете друг друга и поедаете, только я могу это делать законно, — он кивнул поварихе, и она налила ему узвар. — Ты полетишь, и сделаешь все, что будет нужно. А потом, даю слово офицера, ты будешь свободен. Останешься в Крепости или уйдешь — это будет твой выбор.

Он искоса глянул на жену.

— Лена, это в последний раз. Мы здесь выживаем, а не занимаемся ерундой. Мир изменился… природа самоочистилась. Хватит жить прошлым.

Кареглазка промолчала, хотя было видно, что ей есть, что сказать. Я, не пережевав, проглотил кусочек мяса и отдал кость Церберу — там еще осталось. Встретился с Леной глазами — в этот раз она не была злой. И тоже отдала собаке недоеденный кусок. Лишь Сидоров был прожорливым чревоугодником, не оставив после себя ничего. Откуда он берет аппетит, когда кусок в горло не лезет? Это дивное местечко с каждым разом радовало все меньше.

Кстати, на обеде стало явным, что Цербер не нашел общего языка с котом. Мое чудище погналось за альбиносом, а тот снова расцарапал ему морду. Пришлось вмешаться — пока кот был под столом, я со всей дури придавил его хвост, и он завопил сиреной на весь Илион. Я все спихнул на пса, и полковник выгнал его. Ничего, Цербер, главное, что я отомстил за тебя.

****

Пропасть была так близко к железнодорожному пути, что, казалось, паровоз легко может сорваться. Вернее, он должен был сорваться — но, благодаря дрону, парящему в вышине, машинист вовремя узнал об обвале. И остановился впритык к карьеру.

Зенон подхватил коляску с Гермесом, и ловко покатил к пандусу в вагон.

— Оставь меня, — сопротивлялся синдик. — Я хочу побыть здесь. Еще хотя бы минут десять.

Спертый запах вагона, пропитанный фенолом и мочой, вызывал у него отторжение на уровне анафилактического шока. А снаружи он мог отвлечься от мыслей. Природа чувствовала смену положения планеты, и отвечала на это возрождением — едва не впервые за последние годы. Выгоревшие горизонты уже не были пепельно-серыми, они покрывались низкой чахлой зеленью. Еще приятней было находиться на краю карьера — щебень сыпался из-под колес, низвергаясь прямо в жерло бездны. Еще чуть-чуть, и он может сделать рывок, погрузиться в грязь, и набрать ее полные легкие… и забыться навсегда.

Он сам? Или ОНА САМА? Теперь не понятно, как правильно. Разум мужчины, тело… уже почти полностью женское. В него влиты десятки литров веществ, призванных перестроить организм. Гормональная терапия скоро добьет те остатки мужественности, которые сохранились. Хочется кричать и плакать, и теперь он не знает, почему. То ли от бессилия, то ли это эстроген с прогестероном.

— Мой друг, не падай духом, — сочувствующе сказал Зенон. — Вся наша жизнь — лишь смена оболочек. Бог определил твою новую историю. Не противься его воле, смирись.

Богобрат грустно вздохнул, убирая ноги, которыми он упирался в вагонную дверь. В голову пришла мысль, что, возможно, медбрат снова даст героин. Это было бы чудесно…

Но внутри их ждал Дионис — он протянул длинную прямоугольную коробку.

— Начни с самого маленького, затем — по возрастающей, — сообщил священник, хладнокровно наблюдая, как Гермес открывает коробку, и оторопевает от резиновых стержней разных размеров. — Все чистое и новое, так что, можешь не кривиться. Ты должна этим прорабатывать вагину. Дважды в день по 20 минут. Иначе срастется, и тебе же будет хуже.

Синдик встретился глазами с Зеноном, и тот виновато пожал плечами. А блондин продолжил напутственную лекцию.

— Используй лубриканты, держи себя в чистоте. Делай гимнастику для груди, как тебе показывали — соски нужно поддерживать в форме. А когда все полностью заживет, можно будет прекратить пользоваться расширителями. Но тебе придется вести регулярную половую жизнь. Сама выберешь, что по вкусу. Смирись с новой судьбой — ты теперь невеста Сурового Бога. Это Провидение, детка, — он снизил голос, в котором, казалось, проскочили нотки сочувствия, а затем строго посмотрел на медбрата. — А Зенон будет все контролировать, подсказывать.

От его рассказа бывший оперативник ощутил зуд в промежности, который усилился и стал распространяться по телу. Еще немного, и кожа прорвется миллионом личинок мокрецов, которые вихрем взвеются над паровозом.

— Я мужчина, — заговорил Гермес, почесывая живот, и ему стало противно от своего нового голоса — тонкого и немного гнусавого. — Вы смогли сделать со мной… эти невообразимые вещи. Но я был и останусь мужчиной!

Дионис смерил его взглядом, от пастыря не скрылось покраснение лица и шеи у Божьей невесты.