Чтение онлайн

Кладбище и взлетная полоса размещались за пределами Илиона.

Упомяну и пейзаж. С запада и севера Крепость была защищена горами, а на востоке и юге соприкасалась с городской застройкой — и все это было отделено от внешнего мира бурной речушкой, питающей гидроэлектростанцию.

Вы, наверняка, заметили, что слова Крепость и Стена я употребляю с большой буквы? Сам не знаю, как это выходит, просто местные произносят их так, что появляется стойкое впечатление, что Крепость — это топоним, как и Новый Илион, а Стена — отдельный географический объект. Какое-то особое уважение звучит… что я сам придаю заглавные буквы этим словам.

Нужно отметить, что пока я был заперт в палате, Цербер здесь полностью обвыкся. Он ловко гонял воробьев, рассекая километр на километр, и мне кажется, что его можно было бы использовать для побега. Если бы он был поумнее — хотя, будучи умным, он никогда бы не спас мою задницу.

Естественно, мне показали не все — я на это и не рассчитывал. А скоро мне оказалось совсем не до этого — по пути к нам присоединилась Елена Ивановна. Она снова расспрашивала о моей встрече с Мчатряном — не говорил ли он что-то, похожее на код от дипломата.

Кареглазка шла впереди, и я не мог оторвать глаза от раскачивающихся бедер. Иногда она будто случайно прикасалась рукой, несколько раз даже прижалась — и это меня каждый раз заставляло волноваться, как 15-летнего мальчишку. Такая тактильная активность сбивала с толку — из опыта я знал, что это могло быть как многообещающим признаком флирта, так и проявлением обычной симпатии, не имеющей ничего общего с соблазнением.

А затем все усугубилось еще и видом снизу, который открылся передо мной, когда мы поднимались по лестницам. Конечно, рядом был Свинкин, и я не позволял себе слишком много. И, все же, иногда мне удавалось заглянуть под юбку.

И хотя у меня был план изучить локацию, пока есть возможность — я был весь на иголках, и не мог сконцентрироваться на задаче. Сколько раз я ругал себя за проклятый переизбыток гормонов!

Как бы там ни было, мне все же удалось засечь кое-что полезное. К востоку от плаца, неподалеку от церкви, стояла кирпичная постройка — как склеп. Оказалось, что это вход в тоннель, соединяющий Илион с гидроэлектростанцией. А так как подземный ход совпадал с течением небольшой подземной речушки, обеспечивающей Крепость водой, то местные называли его Акведуком. Горин переживал о стабильном электрообеспечении и водоснабжении, поэтому тоннель стал его вторым крупным строительным проектом после Стены.

На массивной двери Акведука висел серьезный замок, но охраны я не заметил — наиболее вероятно, что солдаты просто периодически делали там обход.

****

Охотник укрылся от солнца, скатившись по ступенькам в подземный переход. Сейчас он больше походил на драную тряпку, чем на представителя племени, захватившего планету.

Время было на его стороне, оно не играло роли, и нонсенс — время поджимало. Сложно и необъяснимо, хотя он совершенно не задавался такими вопросами.

Охотник стойко переносил боль — несмотря на адский обжиг ослепляющим ультрафиолетом. В темноте туннеля боль стала тупой, хотя и всеобъемлющей. Его состояние было равно агонии, кожа представляла собой сплошной ожог — вернее, кожи не было, она сгорела дотла вместе с сетчаткой единственного глаза. Все органы были поражены дневным светом, а также сотней свинцовых зарядов. Разорванный, сожженный, уничтоженный… только мозг еще сохранял функционал, только нервная система снова и снова перезагружалась, пытаясь запустить разрушенные системы жизнедеятельности.

В эти моменты в сновидения, наполненные голодом, кровью и мясом, врывалось нечто — оно действовало на сердечный мускул как самый мощный электрошокер, как стартер, запускающий двигатель. Особь. Голодная, как и он. И их связывает невидимая нить. Он должен спасти, освободить ее — это единственное, что знал Охотник. ЧТО ТАКОЕ МАРГА?!

Скоро, совсем скоро, он восстановит силы, и найдет ее. Найдет их — и насытится ими. Прекратит существование их вида. Челюсть рефлексивно дернулась, пожирая пролезающую рядом сороконожку. Скоро, совсем скоро он снова будет готов к охоте.

****

После экскурсии Елена Ивановна потянула меня на работу — в Логос. Мол, тоже на ознакомление. От мыслей о работе стало канудить, но после ее прикосновений я не мог сопротивляться.

Лаборант по имени Валера, зануднейший из людей, с бегающим неудовлетворенным взглядом, словно его только что оторвали от просмотра порно, провел меня по лабораториям, а «аспирантка» Зоя выделила инвентарь. Я пробовал пошутить с ней, но горячая внешность и подкачанная задница оказались обманчивыми — она была редкой тупицей. Бергман вообще была из тех девушек, которые в соцсетях заносят незнакомых людей в черные списки. Профилактически — ведь она не имеет понятия, кто ты, и чего хочешь. Вернее, она думает, что знает все это — ты кобелина, и если она подтвердит запрос о дружбе, то ты напишешь ей уйму пошлых сообщений и будешь преследовать аки маньяк. Но, крошка, это ведь социальные сети! Не собираюсь я тебя преследовать (ха-ха!).

После знакомства с биоцентром я вернулся в диспетчерскую, где Кареглазка все так же возилась с комбинациями для дипломата. Можно было не заморачиваться, и вскрыть коробку — хоть ломом, хоть пулей, хоть чем — но она пока что не желала их использовать. По ее мнению, внутри могло быть что-то хрупкое, и его ни в коем разе нельзя было повредить.

Потом она переместилась в свежеоборудованный бокс, где содержалась пойманная тварь, и я пошел следом. А Цербер — за нами. Вообще, мне очень-очень нравилось ходить сзади нее — таких шикарных бедер я давно не наблюдал. Не то, чтоб они были габаритные — нет. Они были… я бы сказал, средними — довольно худенькие, аккуратные, и в то же время, достаточно широкие и округлые. А венчались эти божественные бедра такой же превосходной, аккуратной попой, похожей на аппетитные идеальные шарики. Все это так божественно покачивалось при ходьбе, что мое тело устремлялось вверх — ну, конечно, не все тело, и не к небесам, если вы меня понимаете.

Елена Ивановна ввела особи смесь препаратов, снова усыпивших ее, и взяла анализы. Показатели были несколько нестандартными, о чем она переговорила с бодрым пенсионером по фамилии Керезора. Затем повернулась ко мне.

— Ты долго будешь ходить хвостом? — спросила она, подключая краклобабу к проводам.

— Это моя работа, — ответил я.

— Ты уборщик, а не шпион, — она улыбнулась. — Кстати, тебе нужно поселиться в казарме.

— В КАЗАРМЕ?! — я скривился.

— Ты же не семейный, и не офицер.

— Возможно, скоро буду, — я расстроился, жить в казарме не хотелось.

— Офицером? Я бы на это не рассчитывала, — она прилепила последний датчик на живот твари.

— Цербера я тоже возьму в эту богадельню? — напомнил я о питомце. — Вместе с ним, я как семейный.

— Иди, хоспади! — засмеялась Кареглазка. — Придумаем что-то и собаке.

— Пожалуй, я мог бы жить здесь, — предложил я вариант, вдруг осенивший меня. — Валера говорил, что нужно убраться в одной из кладовок — перебрать вещи, перенести.

Я даже готов был поработать, хоть уже и вечерело — так сильно не хотел в казарму.

— Да, там нужно поубирать, — согласилась она. — Но там жить ты не будешь, это будет новая кладовая — вместо вот этого бокса. Иди, я потом обсужу с мужем твой жилищный вопрос.

****

Чулан был завален хламом с медчасти, вероятно, оставшимся здесь еще с тех времен, когда я ходил в школу: матрасы и подушки, старое постельное белье, несколько разбитых коек, тумбочек и зеркал. Я должен был это переместить на свалку за бараками.