Чтение онлайн

— Сидоров? Зачем?

И снова получил удар по лицу. Викрама срань! Что происходит?! Я подскочил, как на пружинах, и замахнулся кулаком, но промазал, попав в стенку. А сам пропустил удар, шмякнувшись на стул. Кузьма не успокоился, и резко опрокинул меня — так, что моя голова чуть не отвалилась. Я оказался на полу, а сержант поставил стул на меня, сдавив грудную клетку проножками. Появился пистолет, и дуло нацелилось как раз промеж моих глаз.

— В принципе, Степан Васильевич не обидится, если я тебя не доведу, — ухмыльнулся вояка. — Ты же сопротивляешься. А итог будет один и тот же.

— За что?! — я задыхался, мне нужно было сообразить, как избежать печального конца.

— Карты на стол, придурок! — поморщился сержант. — Ты цветы у Босса стырил? А жену его на хрена ты трахнул? Дебилы вы, оба… ниче, эту шлендру тоже кое-что ждет… ей понравится.

Кузьма попытался демонстративно вытереть ботинок о мою футболку, но ему пришлось для этого засунуть ногу под стул.

— Фас! — что есть мочи прохрипел я, не особо надеясь на результат. Цербера я ничему такому не учил — он был дикий, как репей в поле.

Но, пес отреагировал — мелькнула крупная туша, и клыкастая челюсть громко клацнула где-то рядом, и выше. Сержант завопил, паля во все стороны. Я оттолкнул его и завалил на плиту. Несколько ударов отломанной ножкой стула — и тело вояки сползло вниз. Потирая забитую грудину одной рукой, второй я погладил вздыбленную, как стерня, шерсть Цербера.

— Молодец, — я похвалил его, и он завилял хвостом. — А теперь нам нужна Кареглазка. Судя по всему, ей грозит опасность.

****

Крылова долго пролежала на диване с мирно сопящей Миланой, но уснуть не смогла. Тогда она оставила дочку с Зоей, а сама вышла прогуляться — и заодно, успокоиться.

Церковь святого Ильи ожидаемо была открытой и пустой, хотя еще недавно в ней отпевался Агафон. Отец Киприан отсутствовал — Лена подозревала, что он утрескался с Гориным. Горящие свечи отбрасывали причудливые тени на настенную мозаику. Пахло ладаном. Батюшка любил рассказывать, что святой Илья является провозвестником Христа, и предтечей Второго Пришествия, а потому этот храм имеет особое значение.

Она просидела в церкви около часа, и немного остыла, хотя ничего нового не придумала. Наоборот, ученая укрепилась в решении попытаться завтра склонить Илью на экспедицию в Новониколаевск. Тогда Милана сможет остаться здесь. Временно. Если мужа уговорить не удастся — придется сразу отправиться в Колонии, оставить там дочь, и только после этого она сможет отправиться за Ковчегом. Больше нечего и голову ломать. Единственное, что никогда не давало ей расслабиться — время. Она постоянно тревожилась, что времени нет… что она не успевает. Каждый день человеческая популяция снижалась, а орды морфов уже пробирались к тающим ледникам Крайнего Севера. А теперь стало еще хуже, они смогут давать потомство… Ковчег нужен срочно, иначе будет поздно. Не ради гориных и менаевых — ради Миланы и ее будущего.

Она только встала с лавки, как услышала сзади странный звук, сопровожденный дуновением свежего воздуха. В приоткрытых дверях стоял Сидоров. Их глаза встретились.

— Чего тебе? — спросила Крылова.

Лейтенант вошел, а за ним — еще два солдата. Их движения были неустойчивыми.

— Степан, ты пьян?

Ухмыляясь, Сидоров прошел к алтарю. Огромной конопатой ручищей он отодвинул Евангелие, крест и чашу для служений, влезая на престол. Покачиваясь, его ботинки свесились над полом.

— Вас зовут, — словно невзначай сообщил Сидоров. — Мы пришли вас забрать.

Солдаты бродили вокруг, разглядывая иконы, мозаики и фрески.

— Кто зовет? Я никуда не пойду.

Лейтенант насупился.

— Елена Ивановна, не будьте сукой, хоть сейчас. Пойдемте из этого святого места.

Ученая достала смарт-браслет, намереваясь отправить в штаб сигнал тревоги. Солдаты немедленно схватили ее и содрали браслет с запястья. Они так грубо дергали, что блузка треснула, и перламутровые пуговицы посыпались под ноги. Лена оказалась с обнаженным бюстом — посреди церкви, посреди солдат.

— Ах ты, горинская сучечка! — один из солдат смотрел с интересом и похотью.

— Мамедов, выводи ее. Я не хочу в церкви… — заявил Сидоров.

Тотчас она рванула к выходу, а вояки устремились за ней. Уже возле двери Мамедов догнал ее, нагло схватив сзади за голую грудь, и с хохотом понес обратно. Она закричала, но получила ладонью по губам. Еще — и снова по губам. И удар по пояснице. Ноги подкосились, она упала. Но пролежала на полу буквально секунды, ведь солдаты забросили ее на алтарь.

— Лейтенант, ты хотел куда-то отвести ее? — спросил Мамедов. — Как?! Ее хрен удержишь.

Он нагло переминал женскую грудь, а затем его рука медленно поползла вниз.

— Что вы делаете?! — завопила Крылова. — Степан?! — и получила кулаком в лицо.

— Я не хочу здесь, — неуверенно сказал Сидоров.

Его смущало, что они сделают это в церкви. С другой стороны — какая разница? И Рафик прав — снаружи эта шлюха поднимет хай.

К Мамедову присоединился второй солдат… они лапали ученую, периодически хлестая за сопротивление, а лейтенант не останавливал их, наоборот, он махнул рукой, словно говоря — ладно, давай так. Крылова снова завизжала во все горло — в одном флаконе смешались гнев и унижение, страх и бессилие. Солдаты лупили ее, но она кусалась и отбивалась, царапалась и кусалась… они расстегнули ей штаны, оторвав пуговицу… кто-то стянул трусы, и запихнул ей в рот, кто-то хохотал, тиская грудь…

— Я вижу, что Вам все нравится, — склонился Сидоров. — Вы отличная армейская шалава.

Собрав во рту слюну, смешанную с кровью, Крылова харкнула в него, а он рассмеялся, и расстегнул ширинку. А затем как будто кто-то нажал на паузу. Мгновение офицер стоял, бездействуя, а затем повалился на пол. Перед глазами все плыло, но ей показалось, что в церкви завязалась драка. Какие-то суматошные тени, люди, звери… кажется, ее больше не держали. Раздались выстрелы.

Она с трудом встала с алтаря, ноги гудели от побоев, и она присела. Рядом на полу лежал Сидоров. Он хрипел, с разбитой головы струилась кровь.

Драка закончилась, когда третий насильник убежал. Перед Крыловой склонился мужчина, и она заплакала — она не знала, где враг, а где друг. Что они еще хотят с ней сделать?

— Лена, все закончилось! Тебе ничего не угрожает, — повторял мужчина.

Сквозь заплаканные глаза она увидела Менаева. В его руках был массивный, забрызганный кровью подсвечник. Рядом вилял хвостом Цербер. Девушка испуганно дернулась, но Гриша обнял ее, шепча успокаивающие слова. И она на какой-то миг почувствовала себя в безопасности.

****

Я сидел под медчастью — Лена не хотела, чтоб я был рядом. Спирты выветрились, и разум мой был трезв, как может быть трезвым разум человека, понявшего весь объем злоключений, им сотворенных.

Уже долго я жил по принципам, мной принятым и придуманным. Да, не удивляйтесь — я беспринципный, и в то же время, у меня есть принципы. К примеру, этот — никогда, слышите — НИКОГДА! — не извиняться ни перед кем за свои поступки. Это слабость. Ведь вы поступили именно так, потому что так было нужно. Или так сложились обстоятельства. Не делайте вид, что это были не вы — а были эмоции, гнев либо алкоголь. ЭТО БЫЛИ ВЫ, ДА! И вы поступили настолько правильно, насколько было нужно. ВЫ — ЛУЧШИЙ! Пусть эти критики сначала на себя в зеркало посмотрят…