Чтение онлайн

Но сейчас этот принцип дал трещину. Мое сознание раз за разом повторяло и прокручивало в голове одно и то же: я, фактически, сам взял и разрушил те хрупкие отношения, которые мне удалось создать. В голове прокручивалась одна и та же строчка из песни, под которую я трахал Афродиту: «Ну, а как же я влюблюсь — если она не ты?! Весь этот мир не ты»…

Естественно, Лена теперь и видеть меня не хочет. Ашотовна… ладно, она была до того. Но Дита! Какого черта? Что на меня нашло?

Хуже всего, что я знал причину. Я был негодяем, презиравшим женщин и планировавшим создать Спермоферму. И я испугался того, как с Кареглазкой мой мозг сломался, и прекратил быть рациональным. Я хотел победить это наваждение, эту ревность циничной сексуальной связью, вышибить этот клин другим клином, разрубить камень косой. Зачем, зачем, ЗАЧЕМ?! Я ведь мог не бежать от этого, а просто сделать ее главной на моей Спермоферме!

Стало только хуже.

Кузьма хотел меня убить. Сидоров хотел изнасиловать Лену. Происходило что-то смертельно опасное, я ощущал в воздухе тревогу и напряжение. Мне нужно было ее увидеть, но уже целый час Ливанов с Пенсом оказывали первую помощь. Надеюсь, она пострадала не сильно.

Сидоров с Григоришиным были закрыты в штрафном изоляторе уже через пять минут после оповещения штаба, а сбежавшего Мамедова разыскивали. Как они вообще решились на такое? Горин же их кастрирует! Правда, сначала ему придется протрезветь — Карпов не смог к нему достучаться. Говорят, что Босс напился до чертиков — но завтра обязательно устроит экзекуции. А потом шепотом все же добавляли, что если он ушел в запой, то ничем хорошим это не закончится.

Наконец, Крылова вышла вместе с Борисовичем и Карповым. Мы с Цербером вскочили, чтоб она нас увидела — и она увидела. Отвернулась и пошла.

— Елена Ивановна! — позвал я. — На секундочку, пожалуйста!

— Гриша, спасибо, что помог, — она даже не глядела. — Но сейчас я не хочу ни с кем разговаривать.

Я понимал, что это не только из-за перенесенного шока, и был вынужден отступить — даже пес сник от ее холодности. Мне оставалось лишь с грустью наблюдать, как она с Пенсом и солдатом скрылись в стороне домика Бергман. Насколько я понимал, Лена будет ночевать там. А Милана где? Я отбросил эту мысль — у меня были вопросы и поважнее.

Закряхтев как старый дед, я отправился к себе, волевым усилием преодолев желание выпить — хватит на сегодня. К вагончику было пять минут ходу, но я к нему не дошел. Луч фонаря прорезал темноту, и на тропе напротив оказались двое солдат — старый и молодой.

— Стой, кто идет?! — закричал лохматый старикан, схватившись за кобуру.

Приключения были далеки от завершения. Я поднял руки, а Цербер присел на задницу. Лучше не шутить с патрулем, сейчас все на нервах.

— Моя фамилия Менаев! Я работаю в Логосе, у Крыловой, — объяснял я, медленно подходя к ним.

— Что за черт? Стой! — молодой солдат заметил рядом со мной исчадие ада.

— Пес мой, — сказал я. — Он добрый, хотя и страшный как смерть.

Наверное, с минуту, дед светил мне в лицо. Затем он рассмеялся, жестом призвав напарника убрать оружие.

— Аа, Менаев? Насыпал люлей Сидорову — а теперь бессонница? Иди спать, у нас усиленный режим, Рафика ищем — как бы тебя не пристрелили, — проворчал военный.

— Хотел бы, да не могу уснуть, — заметил я.

Они переглянулись и рассмеялись.

— Нервишки нужно успокоить, — наставническим тоном заметил старик. — Хочешь? Нам как раз нужен третий.

— Думаю, не надо, — я не хотел опять пьянствовать, завтра мне нужна была полностью свежая голова. — Повода нет.

— Ты что?! — возмутился вояка. — За алкоголиков нас принимаешь? У Егорки моего день рождения. Мы бы сидели сейчас в бараке, и нормально гуляли — в тепле, с девчатами с пищеблока. Но, все испортилось, — и он так глянул на меня, что я почувствовал себя виноватым.

— Чуть-чуть, на донышке, хорошо? — согласился я, просто, чтоб не наживать себе врагов. Тем более, что организм все же просил пополнить спирты в крови.

— Да не вопрос! Мы вообще, чуть-чуть, — рассмеялся старик.

Так мы и познакомились с Бородиным и Егором. Петр Тимофеич относился к парню, как к сыну, сам-то он потерял всех детей во время Вспышки.

Александр Борисович нервничал. Что-то происходило, но он не был в курсе. Вчера весь день и вечер он пытался поговорить с девушкой и ее чернокожим спутником. И каждый раз неудачно — то с ними был Ливанов, то Крылова с выродком, то еще кто-то.

Не сумев уснуть, Керезора снова отправился к Афродите. Как вдруг заметил кровь в чахлой траве. Пройдя по кровавому следу вплоть до Стены, иммунолог оторопел — в кустах лежал Антонов, раненный и без сознания. На руках чернильные разводы — почерневшие кровеносные сосуды. Заражение? Осмотрев Валеру, он понял, что тот укушен нечистым, и в ближайшее время войдет в «фазу бешенства».

Как случилось заражение — это необходимо было выяснить. Падение Илиона не входило в его планы. Не сейчас. Поэтому Керезора оттащил лаборанта к канализационному коллектору и сбросил вниз — как раз тогда, когда у зараженного под веками задвигались глазные яблоки, сигнализируя о скором пробуждении. Подземные потоки должны были отнести его подальше.

Пока ученый устранял угрозу эпидемической вспышки, Сидоров с солдатами напали на Елену Ивановну. Еще одно странное, пугающее происшествие, из-за которого Керезора потерял еще около часа. Наконец, когда он попал на медчасть, Свинкин в фойе лишь удивленно зыркнул из-под пледа, и продолжил дремать.

Подъем на третий этаж оказался непростым — старые колени уже не выдерживали. Наконец, он распахнул дверь в палату, впервые получив возможность переговорить с визитерами. Каково же было его удивление, когда Афродита приказала убираться. Керезора показал тайный знак, подтверждающий причастность к Божьему промыслу, но брюнетку это не удивило.

— Убирайся! — сказала она. — Ты мне сейчас не нужен.

Александр Борисович пытался переговорить с Томасом, но тот полностью подчинялся девице. В итоге, уже через три минуты Афродита подняла крик, что она больна, ей нужно спать, а этот старый извращенец пристает к ней. Прибежавший охранник вежливо попросил ученого удалиться, что Керезора охотно сделал. При этом, он сделал и соответствующие выводы — эти ребята знали о Синдикате… но были ли они сторонниками Судного дня? Кто они и зачем здесь оказались? Он вспомнил про укушенного Антонова — не связано ли все это между собой?

Ученый вернулся к себе, и попытался связаться с Синдикатом, но, к его огорчению, связь отсутствовала. Как оказалось, полковник приказал включить радиоэлектронную защиту над долиной, отрезав все каналы внешней коммуникации. В сумме это было так странно, что Керезора сорвался — он обожал сладкое, но из-за сахарного диабета не мог себе его позволить. Сейчас же иммунолог уселся в Логосе, нервничая, и почти доверху заполнил урну обертками от конфет. Ему нужно было успокоиться и подумать. Сахарный диабет, конечно, опасная болезнь, но все в этом мире, жизнь и смерть, зависели от Сурового Бога.