Чтение онлайн

****

Как оказалось, Егору Мануйлову сегодня, то есть, уже вчера, исполнилось 25 лет — почти мой одногодка. Правда, выглядел он в два раза моложе меня, мне так показалось. Блестящие русые волосы, нежный овал лица, усиленный пушком на подбородке, и удивительно плоский нос.

Пенек под Стеной, куда меня привели вояки, очевидно, был приспособлен для вечеринок — земля вокруг была вытоптана, а в паре метров лежала пустая бутылка от портвейна. Бородин проследил мой взгляд, и пожал плечами.

— Жизнь такая… ты же знаешь? — мы посмеялись, и выпили по первому стакану, заполненному на треть. Напиток обжег пищевод, и я закашлялся.

— Чистый спирт, — улыбнулся Тимофеич. — Самый правдивый напиток. На, возьми, — он протянул соленый огурец из пакета. Сам он уже активно жевал зелень своими желтыми зубами.

— Вздрогнем?! — дед считал, что перерыв не должен быть длинным, он быстро выдохнул и опустошил новую порцию. — Ух! До чего же хорошо!

Они с Егором выпили еще по одной, а я пропустил — пошло не в то горло. А затем мы вспомнили о событиях этой ночи.

— Сидоров подписал себе приговор, — сказал я. — Как он вообще такое придумал?

— Степа? — спросил Бородин и посмотрел на Егора, как будто они вдвоем знали какую-то тайну.

— Горин его убьет, — продолжил я. — Мне в голову не укладывается…

— Ой, хватит! — дед раздраженно махнул на меня. — Сразу видно, что недавно у нас.

— Как будто я не прав?! — повысил я голос.

— Не городи чепуху! — Тимофеич оглянулся по сторонам, и продолжил тихо. — Сидоров делает только то, что приказывает «Босс». Это все знают.

— Не может такого быть! — я понял, что он хотел сказать, но не мог в это поверить.

— Ты бы меньше спорил, а больше слушал, — оборвал меня Мануйлов. — И думать тебе не помешает. Сам смекни — Горин ушел в запой, и последний раз, когда такое было, из Крепости пропали пять человек. Официально, пропали — но все знают, куда, просто говорить об этом нельзя. Илья Андреич не любит, когда об этом вспоминают. И тут, сегодня — то же самое. Застрелил привезенного богомольного, Степку на Елену Ивановну натравил. Жутко все это…

Я задумался, а Тимофеич с Егором выпили «за любовь» и «прекрасных дам», объединив эти темы в одном тосте, и словно напоминая мне о Кареглазке. Неужели Горин узнал о нас с ней? Это объясняло произошедшее лучше всего. Но, если так…

— А что же делать Крыловой? — спросил я. — Уезжать на север?

— Там ей тоже будет не мед, — язык у Бородина стал заплетаться. — Говорят, что на Трилистнике к ней сватался сам Мечников, но тут подвернулся наш Андреич, и она быстренько умотала в Илион. Но недолго идиллия была. У Горина сын был — Даня, так тот на дух мачеху не выносил. А когда пацан погиб, то полковник в запой пошел, и как с цепи сорвался. Говорят, жену сильно мотузил. А потом успокоился. По слухам — она родить обещала, семью настоящую… Правда, слово свое она до сих пор не сдержала. А Горин такого не любит.

— Мечников, который генерал-президент?! Как полковник смог отобрать у него Крылову?

— Президент-резидент… Меч главный у себя. А Андреич главный здесь. Расстояние ведь в тысячи километров. Быстро они с Еленой Ивановной все провернули, и сбежали. По слухам, Меч до сих пор бесится, когда кто-то вспоминает о Горине с Крыловой.

Внезапно Егор стал икать, и на плетущихся ногах отскочил блевать. Тимофеич отошел к нему, а я задумался. Мечников глаз на нее положил… Кареглазка пользовалась бешеной популярностью.

— И что ж делать в этой ситуации? — спросил я у деда, когда он вернулся. — Где можно найти убежище? У американцев?

— Возможно, — Бородин взглянул, словно видя меня насквозь. — Она хороший ученый, может, и возьмут. Но, туда еще добраться надо. А морфы везде. Не съедят, так укусят. А еще — мутанты…

— Мутанты?!

— Да, говорят, что после ядерных взрывов и загрязнения, некоторые люди выжили, но мутировали. И стали страшными, как упыри. Кровожадными людоедами. Это не просто выродки — это мутанты. Но, сам я их не видел. Вроде в Индии есть, и в Китае. Могут, и в Штатах быть — мы же не знаем, что там происходит. Так что, добраться до американцев будет архисложно. Особенно девушке. Особенно с маленьким ребенком.

— А другие военные базы есть? Города, колонии?

— Нее, — вздохнул дед, и я понял, как сильно он устал. Наверное, только забота о названном сыне Егоре до сих пор держала его на этом свете. — Морфы везде. В штабе говорят, что твари ежедневно прибывают к океану — тысячами. Берега Карского моря кишат ими. Не иначе, чуют людей на островах. Страшные времена нас ждут…

****

С утра пораньше Крылова отправилась в штаб, чтоб связаться с диспетчером Колоний и запросить эвакуацию. Солдатское нападение стало пересечением красной линии — теперь вопрос состоял не в том, простит ли ее муж, или она его. Ребром стал вопрос выживания. Они с Миланой оказались на краю пропасти, а земля сыпется и уходит из-под ног. Из Илиона нужно было срочно уезжать.

Илья слетел с катушек. Очевидно, что из-за измены. Это было так глупо с ее стороны, что захотелось плакать. Подставила она не только себя, и не только дочку. Если с ней что-то произойдет по воле обезумевшего мужа, то Ковчег никогда не будет найден. Она может стать причиной окончательного исчезновения людей с лица Земли. Есть и плюс, хотя весьма сомнительный — прошлая ночь расставила все точки над «и», отсеяв из ее жизни и планов Менаева, убрав все иллюзии, и растоптав розовые очки.

Оставался единственный выход: эвакуация в Колонии, а желательно на Шпицберген — подальше от Мечникова. Возможно, что президент уже остыл — не могут ведь люди злиться вечно! Там она определит Милану в хорошие руки, а сама отправится в экспедицию в Биоген. Ради примирения с Мечниковым придется пойти на жертвы, но в нынешних обстоятельствах это было спасение с минимальными последствиями.

Скорее всего, муж продолжает пьянствовать, так как утром в Крепости было непривычно тихо. Илья так просто не выходит из своих запоев. Хорошо, что людей мало — зеркало продемонстрировало, что выглядела она не очень. Помимо многочисленных синяков по всему телу, у нее была гематома на лбу, разбитая губа и порез на щеке.

Возле Куба ошивался большеголовый Куриленко, казалось, что он жил на рабочем месте. Человек-арбуз, — так прозвал его Менаев. Петя Арбуз — зато наушники на башне хорошо сидят. Она вспомнило это, и рассмеялась. Да, Гриша придумывал людям подходящие прозвища. Был у него такой талант. Она поздоровалась с Куриленко, а он ответил неуверенно, и как-то странно посмотрел.

— Вам туда нельзя, — вдруг сказал связист, пресекая ее движение к двери.

— И кто же мне запретит? — она почувствовала раздражение.

Куриленко нервничал, пожевывая язык.

— Босс запретил Вас пускать. Внутри охрана. Нельзя Вам.

— Горин мне не начальник! — возмутилась она. — Я должна связаться с Колониями!

— Нет, не получится, — Куриленко понизил голос, и стало заметно, что он до чертиков испуган. — Андреич пришел ни свет, ни заря, злющий. Застрелил двух ребят. И про Вас предупредил.