Чтение онлайн

Он обвёл всех взглядом и наконец решился.

– Но зато я вам кое-что покажу. Если вы уберёте тазы вон с того ларя.

– Ты серьёзно? – ахнула Алли, прекрасно знающая, что скрывается за ларём.

– Так надо, – кивнул он ей. – Пока не стоит спрашивать, зачем.

Тазы мгновенно переместились на последнюю свободную поверхность – верхнюю доску пресса для отжима какао-масла. Карэле привычно вытащил из ларя мешок с бобами, дожидающимися обжарки, и отправил его в угол. Второй мешок, укоризненно цыкнув, вынул Ивер.

Кондитер сдвинул пустой ларь вбок и отступил, позволяя всем разглядеть маленькую железную дверцу в стене.

– А я с самого начала знала, что это не та дверца, которая на виду. Но я думала, она меньше, – растерянно сказала Юта. – Думала, совсем как отдушина. Никогда не понимала, как вы сквозь неё пролезли.

Мадален молча отобрала у неё деревянную лопаточку и принялась энергично размешивать повидло, оставленное без присмотра.

– Как видишь, ребёнок или человек хрупкого сложения вполне может тут протиснуться, – улыбнулся Карэле. – Сейчас я её открою.

– Вы же не собираетесь от нас уйти? – с ужасом воскликнула Мона.

– Нет-нет, – поспешно отозвался кондитер, не ожидавший такой реакции от сдержанной и суховатой экономки. Остальные, судя по их лицам, были поражены не меньше.

– Сегодня эта дверца будет открыта, только и всего. Лучше, если вы не станете спрашивать, зачем. Пока я не могу объяснить. И самое сложное – вам придётся делать вид, будто ничего особенного не происходит. Не говорить об этой дверце, не смотреть на неё, вести себя, как обычно. Я знаю, что это сложно, поэтому вы можете рассмотреть её сейчас, время ещё есть.

Карэле отодвинул щеколду и открыл дверцу под общий испуганный вздох.

За нею оказалась темнота – не пыльная тьма, обитающая в подвалах и чуланах, а глубокая, иссиня-чёрная мгла ночи.

– Что это такое блестящее там пролетело? – шепнула Лина.

– Звезда? – предположил Ивер.

Снизу поднялось яркое, но не дающее тепла пламя, вытеснив темноту. Теперь казалось, что они глядят в открытую дверцу печи.

Затем пламя унесло ветром, и в тёмной дали заиграли радужные сполохи.

– Вот это красота, – сказала тётушка Нанне, качая головой.

– Смените нас кто-нибудь! – возмутилась Бринни. – Мы тоже хотим поближе посмотреть!

Деревянная лопаточка выскользнула из её руки и принялась размешивать булькающее повидло самостоятельно. Карэле, пожалев безропотную Мадален, занялся вторым котлом.

– Хватит, – негромко сказал он через пятнадцать минут. – Пора делать, как я сказал. Не смотрите на дверцу, вообще забудьте о ней.

Тётушка Нанне нехотя подняла голову и ахнула.

– Повидло-то уже уварилось! А у нас ещё и яблоки на вторую порцию не нарезаны, ну-ка живо за работу! Ивер, снимай котлы, неси в пекарню.

– Да и обедать пора, – решительно заявила Алли. – У нас уже всё готово, только вниз спустить. Ну-ка быстро освобождайте один стол. Да не мраморный, Юта, за ним же холодно сидеть. Второй, деревянный.

Она заговорщицки улыбнулась мужу. В поднявшейся суете, когда все бестолково метались с тазами и вёдрами, было уже не до дверцы. А потом пришлось отправлять в печь противни с пастилой, нарезать яблоки про запас, нести с третьего этажа на первый блюда с жареной картошкой, ветчиной и сыром – и как-то неожиданно все обнаружили себя сидящими за столом, со стаканами сидра в руках. Только Бринни и Мадален дежурили у котлов, ожидая, пока кто-нибудь их сменит. Впрочем, и они держали стаканы.

Прибежала запыхавшаяся Лина, относившая обед Рониму в подвал, поспешно заняла своё место. Карэле встал и оглядел всех, кто был в комнате.

– Я рад, что вы есть, – сказал он, салютуя им стаканом.

*

До вечера всё шло как обычно. Гремели противни, остывала на мраморном столе готовая пастила, медленно, но неотвратимо пустел бочонок с сидром. Только запах гины витал над кондитерской, кружа головы случайным прохожим.

– Теперь понятно, почему мы делаем пастилу в выходной, когда кондитерская закрыта, – рассуждала Юта, раскрасневшаяся не то от сидра, не то от жара противней. – Это для того, чтобы покупатели не умоляли продать им хоть кусочек. Господин Карэле добрый, не выдержит и всё раздаст, а нам самим ничего не достанется.

– Моя бабка тоже делала пастилу, – рассказывала Лина госпоже Алли, стоя у плиты. – Но она её до конца высушивала, так что пастила выходила совсем жёсткой. Мягкая и толстенькая, как у нас, намного вкуснее. Правда, бабка говорила, что сухая пастила хранится дольше.

– Просто надо держать её в холодном месте, – объясняла Алли. – Мы же всегда оставляем один лист до Йоля, и он прекрасно сохраняется. Я тоже не люблю сухую пастилу.

В сторону дверцы, из которой теперь дул ощутимо прохладный ветер, никто уже не смотрел. Она как-то незаметно стала привычной частью обстановки – не до неё было. Тётушка Нанне гоняла всех туда-сюда, требуя одновременно мыть посуду, нарезать последние оставшиеся яблоки, вынимать противни из духовки и перекладывать готовую пастилу пергаментной бумагой. Тем, у кого появлялась свободная минутка, незамедлительно находили какое-нибудь дело Карэле и Алли. А сидр придавал беспечности, так что начинало казаться, будто любое волшебство в мире – в порядке вещей, такова и есть норма. Беспокоиться нужно, когда вокруг ничего чудесного не происходит.

Именно тогда они и услышали этот голос.

– Карэле! – закричал кто-то так громко, что Бринни уронила противень на каменный пол. И снова, перекрывая грохот и звон: – Карэле! Это действительно ты?

– Это действительно я, Алесдер, – спокойно отозвался кондитер, подходя к дверце в стене. Вокруг вдруг стало очень тихо. Только булькало на плите яблочное повидло, безразличное к человеческим делам.

– Помоги мне выбраться отсюда, – кузнец протянул руку через дверцу.

– Нельзя, – покачал головой Карэле, отступая на шаг. – Ты должен вылезти сам. Давай же!

– Но ведь дверца… – начала было Юта, и тут же осеклась под яростным взглядом Карэле.

– Тихо, – прикрикнул он. – Не подходите, молчите, вообще не смотрите туда!

Смотреть, впрочем, уже не удавалось. Дверца двоилась в глазах, и хоть было видно, что кузнец выбирается на волю, оставалось непонятным, как ему удаётся протиснуться через слишком узкое для него отверстие. От этого слезились глаза и начинала болеть голова, так что проще было отвернуться.

Наконец раздался мягкий удар – Алесдер рухнул на пол. Карэле моментально подскочил к стене и захлопнул дверцу. Кузнец попытался подняться.

– Погоди, – кондитер вынул из левого рукава кинжал и протянул его кузнецу. – Дотронься до лезвия. Я должен быть уверен, что это и вправду ты.

– Карэле, – укоризненно сказал тот, – это не железо, а сталь. Очень неплохая, судя по виду. Зато та дверца, сквозь которую я протиснулся, сам не знаю как – именно что железная. Какие тебе ещё нужны проверки?

– Действительно, – смутился Карэле, – не сообразил от волнения. Извини.

Алесдер отобрал у него кинжал, отхватил, привстав с пола, здоровенный кусок пастилы и сунул его в рот.