Чтение онлайн

На гальке пляжа были разложены дары Морскому Народу, привезённые сюда ещё до заката: фрукты, сладости и горшочки со сливками, все до одного уже открытые. Их пока не трогали, потому что главное происходило сейчас у кромки прибоя.

Там говорились слова, кропотливо подобранные, подогнанные друг к другу, как доски в лодке. Капитан стоял, твёрдо упираясь ногами в дно, а взволнованное море билось об его колени, и в лунном свете напротив качался тёмный силуэт одного из Народа. Это не Владыка, сказала Сейли. Владыка лежит на дне, и тело его огибает половину Камбрии, а хвост гоняет волны у прибрежных скал Армори. Вместо него от лица Народа говорил один из старших. Он и выпил глоток крови Джайса Сангри, протянув ему взамен морскую воду в тёмных, смутных ладонях. «Море запомнит тебя» – так он сказал.

А когда всё волшебство исчезло, Карэле буднично достал из саквояжа, стоящего у его ног, два полотенца и протянул их Сейли и Джайсу с таким видом, словно те всего-навсего промочили ноги на пикнике.

– Лето, как-никак, закончилось, – сказал он. – По ночам уже довольно прохладно. Я прихватил пару пледов и бутылку рома – думаю, она скрасит нам дорогу до города.

*

Алли и Карэле отправились домой следующим утром. Сейли наотрез отказалась уходить к Ансам, пока не проводит их. Венсан и Эйнеле заглянули попрощаться, вышел к воротам гостиницы Джайс Сангри, в тот же день возвращавшийся на корабль. Неожиданно для всех и, кажется, даже для самого себя появился Альбин Малледи.

– К счастью, с призраками мы простились ещё вчера, – рассмеялся Карэле, не ожидавший таких многолюдных проводов.

Он усадил Алли, раскрасневшуюся от волнения и поцелуев, в коляску и вскочил следом, взмахнув шляпой. Кучер хлопнул по крупу ленивого рыжего кота, и тот пошёл неторопливой рысцой.

– До встречи! – крикнул Карэле.

Из подворотни за отъездом, никем не замеченный, следил Юлиус Рорг. Он задумчиво проводил коляску взглядом, надвинул шляпу на глаза и, развернувшись, отправился по своим, неведомым простым обывателям делам.

Венсан придержал Малледи за рукав.

– Зайди на полчаса ко мне, – сказал он, – надо кое-что обсудить.

*

В шкатулке, обтянутой бархатом, лежали четыре зеркальных ключа. Впрочем, уже со второго взгляда становилось понятно, что это не точные копии ключа Гауэра: они были покрыты не зеркальной амальгамой, а никелем. Однако блестели при этом ничуть не хуже оригинала.

– Я одолжил ключ у Алли, чтобы сделать точные дубликаты, – пояснил Венсан. – Дело действительно в форме головки. Эти копии работают так же хорошо, как оригинал.

– Зачем тебе четыре штуки? – спросил Альбин, возвращая ему шкатулку и откидываясь на спинку дивана. Они снова сидели в кабинете на втором этаже дома Ансов, заваленном книгами – на столе едва нашлось место для подноса с кофейником.

– Например, чтобы поделиться с тобой, – Венсан протянул молодому человеку чашку кофе. – Если ты захочешь присоединиться к тому исследованию, что я затеваю.

Альбин Малледи молча поднял бровь, ожидая продолжения.

– У меня в библиотеке обнаружился сборник воспоминаний современников о Гауэре, – неторопливо сказал Венсан, размешивая сахар в чашке. – И один из авторов пишет, что за несколько недель до исчезновения гипнотизёра в его доме появился странный человек, утверждавший, что попал сюда из другого мира.

– Что ж, такое бывает, хоть и редко, – кивнул Малледи.

– Не так уж редко, – возразил оккультист. – В реестре Академии отмечается один-два случая ежегодно. Но ты сбил меня с мысли. Самое интересное в том, что этот человек исчез одновременно с Гауэром. Ходили слухи, что то ли он убил гипнотизёра и скрылся, то ли наоборот, этот странный тип был убит Гауэром, который сбежал от правосудия. Следов преступления, однако, не нашли. И вот теперь Карэле навёл меня на мысль: что, если Гауэр пытался с помощью гипноза вернуть того человека в его мир?

– Но как такое могло прийти ему в голову? – нахмурился Альбин.

– Неважно! – Венсан отставил чашку в сторону и вскочил из-за стола, принявшись расхаживать по кабинету взад и вперёд. – Ведь всё совпадает! Ключ обнаружен в саду, а в той же книге упоминается, что Гауэр в тёплое время года любил работать на природе. Пропал-то он весной! И мы знаем, что при использовании ключа в транс впадают оба участника, и если первый действительно смог вернуться в другой мир, то и второму пришлось последовать за ним. Но…

– Но Гауэр выронил ключ?

– И не смог вернуться без него! Вот тебе и разгадка исчезновения!

Альбин хмыкнул и, поднявшись с места, налил себе ещё кофе. С чашкой в руке он наклонился над шкатулкой, разглядывая сверкающие копии ключа.

– Ну и?.. Что ты мне предлагаешь?

– Головокружительную карьеру, мировую известность и кафедру в Академии, – хмыкнул Венсан. – Если у нас всё получится, конечно. Я хочу, чтобы мы с тобой исследовали эту тему и выяснили, можно ли путешествовать между мирами с помощью ключей Гауэра. Одному человеку эта работа не по силам, а двоим – в самый раз, тем более с твоим талантом гипнотизёра.

– А для кого тогда ещё две копии?

– Тоже для нас. Я не собираюсь начинать опыты, не имея в кармане запасного ключа. Не знаю, почему Гауэр выронил ключ в момент перехода, но лично я не повторю его ошибок. У нас должна быть страховка. Ну так как, господин Малледи, вы согласны совершить переворот в науке?

Венсан Анс повернулся на каблуках, скрестив руки на груди и сурово глядя на молодого человека с высоты своего немалого роста. Альбин Малледи, изящно присев на краешек стола, с улыбкой отсалютовал ему чашкой кофе.

– Я с тобой. В конце концов, где ты ещё найдёшь специалиста моего уровня?

– Точно, – покладисто согласился Венсан. – До такого уровня выведения меня из терпения ещё никому не удавалось подняться. Итак, с чего мы начнём?..

– Я собираюсь спрятать дерево в лесу, – сказал Бенефор Абеле.

Карэле оглянулся на голос, хотя увидеть алхимика он, конечно, не мог. Местоположение Абеле выдавал только карандаш, который тот имел привычку крутить в пальцах во время разговоров. Сейчас карандаш выделывал замысловатые па над креслом, приткнувшимся в углу лаборатории. Карэле представил себе крупные, жилистые руки друга в цветных пятнах и ожогах от кислот, клетчатую рубашку, взгляд смеющихся голубых глаз. В его воображении Бенефор неизменно представал молодым – даже портрет, нарисованный Ивером, не мог этого изменить.

В то лето, когда Бенефор Абеле открыл Шимский феномен и стал невидимым, ему едва перевалило за тридцать. Таким он и остался в памяти Карэле.

Лаборатория, которую кондитер с интересом осматривал, занимала заднюю часть дома, а тот был весьма невелик. С тех пор же, как Бенефор увлёкся механикой, здесь стало совсем тесно. Стены снизу доверху занимали шкафы, книжные полки и стеллажи, а с потолка свисали инструменты. Оставалось только надеяться на прочность крюков, вбитых в потолочные балки – впечатлительному человеку все эти молотки, напильники и дрели, едва не касающиеся головы, сильно действовали на нервы.