Чтение онлайн

И Татьяна приготовилась хныкать. Да и мне самому было совестно. Я решил взять тайм-аут.

– Ну хорошо, я подумаю, - пообещал я, - а что, Йохан без тебя никак не может?

– Может - он сегодня днем улетел. И сказал, чтобы я его догоняла.

– А когда симпозиум?

– Через две недели.

– Чего же он тогда тебя не дождался?

– Он и не должен был дожидаться. Йохан - в оргкомитете, и ему положено там быть раньше остальных. Знаешь, ты как хочешь, но я начинаю собирать вещи!
– заявила она.

Татьяна не на шутку обиделась. Она наморщила нос и приготовилась хныкать. Когда она хнычет, то становится похожей на маленького грустного ежика - и ей об этом хорошо известно.

– Ладно, ежик, не плачь.
– Я погладил ее по голове и поцеловал в покрасневший носик.
– Придумаем что-нибудь, я обещаю.

Нужно было ее как-то отвлечь.

– Ты вчера мне про японских бабочек начала рассказывать, да уснула. Расскажи мне о них, ну пожалуйста, - попросил я ее.

– Что-то я не помню такого... ты меня ни с кем не путаешь? Когда это я тебе про бабочек рассказывала?

– Ты уже засыпала; и когда я спросил, у кого бывают бабочки, ты пробормотала что-то там про японцев.

– А, ну да... На самом деле бабочки у кого угодно бывают.

– Давай для начала остановимся на японцах.

– Ну хорошо, японцы так японцы. Ничего особенного я тебе рассказать не могу, помню только, что бабочка у них - это символ легкомыслия, брака и семейного счастья...

– Отличный набор, - восхитился я, - и главное - очень последовательный.

– Нет, стоп, я, кажется, перепутала - это у китайцев - легкомыслие, а у японцев - любовь и брак. Или нет...
– она задумалась, - наверное, так: одна бабочка - это ветреность и легкомыслие, а пара - это брак, семья и все такое. Давай сейчас глянем...

И она полезла в библиотеку.

– Ты что ищешь?
– спросил я.

– Японские трехстишия, хокку, там про бабочек непременно должно быть... Во, смотри, Кобаяси Исса написал...

Я посмотрел:

Порхают бабочки.

Я же по миру влачусь,

Словно пыль по дороге.

– Ясно?
– спросила Татьяна.

– А что тут непонятного? Стой, вот на этот дай взглянуть.
– Я не дал ей закрыть страницу.

Трепещет бабочка,

Ей больше не взлететь.

Оторвано крыло.

Подписано: Тамака Тоники.

– Хм, любопытная идея, - похвалил я, имея в виду связь со злополучным трехкрылым треугольником. Бескрылое легкомыслие - звучит не слишком осмысленно и не похоже, чтобы знак на груди у Номуры означал именно это.

– Бабочки и пыль - возрождение и смерть, вечные темы, - последовало объяснение для тупых. Я продолжал рассматривать текст, как вдруг вместо него появилась довольная Марго - компьютер решил, что Марго для нас важнее.

– Вы чего так уставились?
– удивилась она.

– На твоем месте только что были стихи, - с укоризной в голосе объяснила Татьяна.

– На каком таком моем месте? А-а-а, на экране, что ли? Ну извините... Не поздновато ли для стихов?
– И она хихикнула.

– Для стихов никогда не поздно, - отрезал я.

– Про что хоть стихи?

– Про бабочек, - ответили мы хором.

– Ну вы даете... почитайте и мне, что ли, - попросила она.

Татьяна уполовинила Марго - так, чтобы стал виден текст.

– Марго, ты не возражаешь, если мы тебе правое ухо подрежем? прокомментировал я Татьянины действия.

– Режьте, оно все равно великовато - не то что левое, - разрешила она. Татьяна зачитала ей про бескрылую бабочку.

– Тоскливые стихи вы читаете...
– пошмыгав носом, отозвалась Марго, и зачем кошке такой трофей.

Никакой тайны из бабочек у меня не получилось, и я спросил ее напрямик:

– Марго, расскажи нам какую-нибудь историю про трехкрылую бабочку. Только не спрашивай зачем. Марго задумалась минуты на две, а потом выдала:

– Я где-то читала, но уже не помню где... Была такая история, произошла она давным-давно и к тому же на Земле. Одна путешественница гуляла где-то в тропиках - на Амазонке, по-моему. Сорвала она как-то раз цветок орхидеи и стала обрывать с него лепестки...

– А это еще зачем?
– удивился я.

– Тогда так гадали, чет-нечет, понимаешь? У них цветы были вместо генератора случайных чисел. Ей нужно было выбрать, куда идти дальше, заблудилась она, одним словом. Так вот, на цветке сидела золотая бабочка и лепестки были тоже золотые. Путешественница оборвала бабочке крыло, перепутала с лепестком. Бабочка оказалась очень мстительной. Когда путешественница, измученная долгой дорогой, уснула, бабочка подлетела к ней и убила... Вот такая трагическая история, - подвела итог Марго.

– Ты все напутала, - возразила Татьяна, - у Эверса немного иначе... Та путешественница коллекционировала бабочек и, найдя золотую бабочку, проткнула ее иглой. А дальше было примерно так, как ты сказала.

– Ну не знаю, - странно, но Марго не хотелось спорить, - вы просили, я рассказала... Я, собственно, по другому поводу звоню. Ты на симпозиум едешь?

– А тебя почему это волнует?
– поинтересовался я у Марго. Она призналась:

– Так я тоже хочу, а туда только одно свободное приглашение осталось. Ну так ты едешь?
– снова спросила она.

Татьяна вопросительно посмотрела на меня. Делать было нечего, и я согласился взять Татьяну на Оркус.

– Никуда она не едет, - ответил я за Татьяну.

– Ну и чудненько!
– обрадовалась корыстная Марго.
– Тогда - пока!

Марго пропала. Татьяна поспешила чмокнуть меня в щеку. После столь трогательной благодарности я уже не имел права передумать.

Всю ночь я проворочался, изобретая для Ларсона самую страшную месть на свете. Впечатление от вчерашнего розыгрыша не рассеялось и к утру. Но как отомстить Лар-сону, я так и не придумал.

В этот день мне почти удалось добраться до Отдела. У самых дверей Отдела я притормозил и подумал, а за каким чертом я сюда приехал - Шефа на рабочем месте не было, от шутника Ларсона меня тошнило, Яна наверняка начнет приставать по поводу галлюцинирующего визора. Я вышел на улицу. За ночь и земля и деревья покрылись тонким слоем инея. Тень от здания мешала фаонскому солнцу растопить иней прямо с утра. И пока земля и деревья из седых не превратились в мокрых, я решил повторить свой вчерашний маршрут, а заодно еще раз продумать, что сказать Ларсону. Или сделать.