Чтение онлайн

Её руки обвивают мою шею, она ухмыляется мне, и, прежде чем я успеваю среагировать, она перебрасывает меня через голову. Я сильно ударяюсь об пол, стряхивая замешательство, и вот уже моё лицо прижато к дереву, пока она проводит рукой вниз по моей спине, через задницу и к моему влажному члену.

— Мне нравится видеть тебя таким, — признаётся она, кусая меня за ухо. — Вся эта напускная цивилизованность слетает ради меня, и остаётся только зверь. Но я тебя не боюсь. Это меня заводит. Перестань сдерживаться.

Я отбрасываю Бэкс назад, и когда она пытается уползти, притягиваю её к себе одной рукой и насаживаю на свою длину. Она скребёт ногтями по полу, пока я стою позади на четвереньках и беру её жёстче, чем когда-либо.

Она так же дика, как и я, встречая каждый мой толчок своим. Комната вокруг разгромлена, но никого из нас это не волнует. Мы заботимся лишь о том, чтобы получить удовольствие друг от друга, и когда оно становится невыносимым, она со вскриком содрогается. Её идеальная киска сжимается вокруг меня, выдаивая мой член, пока я не кончаю с рыком.

Моя спина выгибается, и я прижимаю нас к полу, член глубоко внутри, пока она тяжело дышит и скулит. Я целую её лицо и шею, пока не обретаю способность двигаться, затем выхожу и опускаюсь на колени, наблюдая, как моё семя вытекает из её прелестной киски. Это зрелище настолько чертовски сексуально, что я тянусь за телефоном и делаю снимок, а затем отправляю его братьям, прежде чем подхватить Бэксли на руки. Она счастливо вздыхает, сворачиваясь калачиком, пока я укутываю её в одеяло, прежде чем сесть в своё кресло. Её голова уютно устраивается на моей груди, на губах играет слабая, но счастливая улыбка.

— Теперь спи, чертовка.

Мягко целуя, я ловлю губами её согласное мычание и поглаживаю её по спине, пока она закрывает глаза и устраивается поудобнее. Не проходит и десяти минут, как она засыпает, и я двигаю мышку, пока компьютер не оживает.

Я работаю, пока она рядом, счастливый оттого, что она здесь со мной, даже если она спит. Приятно не быть одному, приятно, когда кто-то видит меня и то, как сильно я стараюсь всё понять.

Всё, что я делаю – ради этой семьи, но она?

Она полностью моя.

— Где мы? — ворчу я в десятый раз. Моя девочка знает, что у меня проблемы с контролем, но ей плевать: она сжимает мою руку и ведёт меня с завязанными глазами вниз, туда, где, судя по ощущениям, лестница. Под ногами мягко, значит, ковёр? Выбора у меня особо не было, кроме как идти за ней. Она выкрала меня из кабинета, связала и завязала глаза, и мне, если честно, всё равно. Я бы позволял ей похищать меня каждый день. Просто надеюсь, что закончится это тем, что уже она будет с повязкой.

— Перестань ныть, — говорит она, когда под ногами вместо мягкого появляется что-то вроде паркетного пола, а потом помогает подняться по лестнице и отпускает.

— Чертовка? — зову я, когда больше не чувствую её прикосновения. Голос отдаётся эхом, и я хмурюсь, у меня зудят руки, хочется потянуться к оружию.

— Ладно, можешь смотреть, — её голос мягкий и далёкий.

Я тянусь и дёргаю повязку вниз, хмурюсь. Я стою на деревянной сцене, а она сидит в первом ряду того, что похоже на театр. Когда я вижу позолоченную лепнину и верхние ложи, понимаю: это театр «Palace», который обычно забит выступлениями каждый вечер недели. Но не сегодня. Сегодня он пуст, и слева от меня горит прожектор. Я поворачиваюсь и вижу там «Steinway».

— Бэксли? — спрашиваю я, хотя пальцы уже дёргаются, ноют от желания коснуться клавиш. Слишком давно я не играл. Между похищением, а потом её появлением в моей жизни у меня не было шанса побаловать своё маленькое тайное удовольствие, не говоря уже о периодическом звоне в ухе после ножа Бутчера, из-за которого думаю, что играть уже так хорошо не смогу.

— Я всё думала, почему ты постоянно отбиваешь ритм пальцами, пока Нео мне не сказал. Ты мечтал играть профессионально, но, возможно, никогда не сможешь, потому что слишком предан своей семье. Я решила: могу подарить тебе одну ночь, одно выступление, где я буду твоей публикой. Сыграй для меня, Кейн, и проживи свою мечту.

Я перевожу взгляд с неё на рояль и обратно. Нео рассказал ей? На миг я снова тринадцатилетний мальчишка, которому учитель говорит, что я вундеркинд. Отец был так счастлив, и в то же время боялся разрушить эту мечту. Только два года спустя я понял, что этого никогда не будет. Я был нужен семье. У меня был долг, с которым я родился. Я не мог позволить себе гоняться за мечтой, но сейчас, глядя в её полные надежды глаза, я понимаю: она пытается вернуть мне это.

Подхожу к роялю и сажусь, расстёгивая пиджак. Пальцы тянутся погладить клавиши.

— Я давно не играл. Может, даже звучать будет не так из-за уха…

— Хватит оправданий. Я вижу, что ты это любишь. Возможно, ты никогда не объездишь весь мир с выступлениями, но хочу, чтобы ты выступал для меня всю нашу жизнь, начиная сегодня. Давай, малыш, покажи, что ты умеешь.

Я не могу ей отказать, да и потребность играть тоже не отпускает. Выпрямляюсь и нажимаю первую клавишу, и всё возвращается. Не успеваю опомниться, как музыка заполняет пустой театр. Это пьеса, которую я много раз разучивал с учителем. Мне приходится подстроиться под звон в ухе, но вскоре глаза сами закрываются, и я отдаюсь мелодии целиком. Когда всё заканчивается, и последняя нота затихает, я слышу аплодисменты, открываю глаза и поворачиваюсь: Бэксли уже на ногах, громко ликует. Она хватает огромный букет цветов с соседнего кресла, запрыгивает на сцену, уверенно идёт ко мне и кладёт букет на крышку рояля.

— Я не особо разбираюсь в фортепианной музыке, но даже я знаю, что это было невероятно.

Я обнимаю её за талию и тяну к себе на банкетку, между моих ног, опуская подбородок ей на плечо.

— Спасибо.

— Всегда, — шепчет она, прижимаясь ко мне. — Сыграешь мне ещё?

Я улыбаюсь по-настоящему, беру её руки и прижимаю к клавишам.

— Давай сыграем вместе.

В пустом театре, где я когда-то мечтал выступать, я играю свою последнюю песню с женщиной, которую люблю. Младший я осуществляет свою мечту, пусть всего на одну ночь, и всё это благодаря ей.

Два месяца спустя…

— Я, вообще-то, пулю за тебя поймала, — раздражённо бурчу, пока доктор обрабатывает рану. Пуля прошла навылет и особого вреда не нанесла, раз попала в руку, но Кейн сверлит меня взглядом. Зейн стоит рядом, держит меня за другую руку, а Нео гладит по волосам. Я даже не пытаюсь объяснить им, что меня латали уже сто раз, потому что им плевать. Любой намёк на мою боль вгоняет их в панику. Однажды я просто ушибла палец на ноге, и они вызвали, мать его, врача. Ненормальные.