Чтение онлайн

– Браво! – раздалось в зале. Бероев сжал кулаки и выдохнул. Осталось недолго. Бурные овации не смолкали и лишь два карих глаза горели желанием кровавой мести во тьме кулис.

Тем временем пришел черед Глеба. Он так стеснялся своей роли и ещё больше боялся забыть зазубренный текст…

Джульетта.

Поди сюда, кормилица! Скажи мне,

Пожалуйста, кто этот вот синьор?

Кормилица.

А старого Тиберио наследник.

Джульетта.

А этот вот, что в дверь сейчас выходит?

Кормилица.

Должно быть, что Петрукио молодой.

Джульетта.

А вот за ним, не танцовал который?

Кормилица.

Ну, вот уж и не знаю, право, я!

Джульетта.

Сходи узнай, кто он? Да не женат ли?

(Кормилица отходит к дверям).

Мне лучше смерть тогда, чем брачная постель!

Кормилица (возвращаясь).

Ах! Ромео он зовется и Монтекки!

Сын недруга он вашего единый.

Джульетта.

Увы! Моей единою враждою

Порождена любовь единая моя.

Незнаемый – предстал он предо мною;

Узнать его – узнала поздно я.

Чудовищную страсть во мне судьба родила,

Смертельного врага я полюбила.

Кормилица.

Что? что такое?

Джульетта.

Ничего... Стихи,

Которые сегодня затвердила

От моего танцора я.

После ещё одной блистательно сыгранной сцены уже сам Лапин чуть не прослезился. Зря он все же их критиковал и ругал на репетициях! Или не зря? Профессор слишком боялся спугнуть удачу.

====== БОНУС (часть 1). ======

– Куда мы её денем? – Бергер недовольно огляделся.

– Что значит «куда»? – возмутился Жданов. – У тебя в квартире места для десятерых хватит!

– Извини, Стас, но ты знаешь, что я никогда…

– Да знаю! – отмахнулся блондин.

Дина тем временем пыталась успокоится. Пережитое сказалось, едва она вылезла из машины адвоката – слезы, доходящие до истерики, буквально разрывали изнутри. Несколько минут мужчины просто стояли, открыв рты, но потом отвернулись, продолжая прямо при ней разговаривать о её же судьбе, впрочем, девушка так была «увлечена», что всё равно бы не стала их подслушивать.

– Аркаш, я тебя прошу, на пару дней…

– Нет, Стасик! – Бергер схватил курьера за грудки. – Не мечтай, что ты поселишь эту фифу у меня в доме и будешь с ней кувыркаться на моей кровати!

– Не ори, – процедил сквозь зубы Жданов. – Ты предлагаешь отправить её в гостиницу, чтобы там она растрепала кому-нибудь о том, что видела?!

Аркадий задумался. Да. Дина находилась в шоке, а значит вполне могла ляпнуть что то лишнее.

– Допустим! – юрист сжал кулаки. – Допустим, она поживет здесь, с нами, но… куда потом её деть?! Она – свидетель! Понимаешь ты это?! Мы вляпались очень здорово! Как мы будем уговаривать её молчать, ты подумал?!

– Ещё нет…

– Вот! – Бергер обернулся на Дину. Она продолжала реветь. – Вот видишь, что с ней происходит! Вот почему я ненавижу баб! Они все решают слезами! Они манипулируют нами с помощью слез!

– Бергер, не перегибай, – Стас тоже глянул на спасенную. – Знаешь, как говорил мой знакомый?

– Даже и знать не хочу!

– «Приручи бабу и ты поймешь, что любой хищник этой планеты тебе не страшен!» – Жданов улыбнулся и приобнял адвоката.

– Интересная формулировка, – хмыкнул мужчина, доставая ключи от квартиры. – Надеюсь, ты знаешь, что делаешь…

Для Аркадия Наумовича, который привык жить один, появление нового «постояльца» стало очередным ударом. Стас хорошо помнил, как в первые дни их совместного проживания, Аркадий ходил за ним буквально повсюду и следил, чтоб блондин не нарушил что-нибудь или не забыл выключить за собой свет.

Как ни уговаривал друга и по совместительству работодателя блондин – Бергер поселил Дину в самую жуткую и холодную каморку. Проще говоря – в подвал. Увидев свое временное пристанище, Дина снова разревелась в три ручья.

Стасу было жаль её, однако установленный хозяином дома порядок нарушать он не посчитал нужным. Единственное, что смог он сделать для дамы – так это принести ей чашку горячего кофе. Жданов помялся на пороге, потом вошел и неловко кашлянул, косясь на девушку, забившуюся в угол.

– Слушай, я понимаю, что это далеко не люкс, но…

Дина сидела на полу, поджав под себя ноги и всхлипывала. Ей снова было невыносимо страшно. Если тогда она боялась смерти, то теперь она боялась того, что от её возможной кончине уже точно никто не узнает.

– Не бойся, – Жданов, словно прочитал мысли и коснулся рукой её плеча. – Хуже не будет. Если будешь паинькой, то Бергер не обидит, я же живу с ним уже довольно давно. Привык…

– Он тебя тоже в подвале держал? – с усмешкой поинтересовалась Дина, подняв глаза. – Или сразу на цепи в будке?

– Знаю, к чему ты клонишь, но он этим не страдает, в отличие от того, с кем ты работала…

– Вы его завалили? – Дина сделала из протянутой чашки пару глотков.

– Это тебя не касается, – жестко сказал блондин и развернулся.

– Ошибаешься, ещё как касается…

– Нет, это ты ошибешься, если не будешь выполнять правила.

– Правила?

– Он разъяснит. Позже. А пока – спокойной ночи!

– Сейчас утро! – упрямая блондинка не желала отставать. – Что у вас за дела здесь вообще? Кто вы такие? Кто ты такой?!

Стас почувствовал, что от её голоса у него начинает болеть голова. Он терпеть не мог, когда баба столько говорила. Блондин снова вспомнил слова своего знакомого: «Приручить эту?! Попробовать рискнуть?» – ехидная усмешка не сползала с его губ. Он видел, что она смотрит на него с опаской, но в то же время с интересом.

– Я тот, кто станет для тебя и Богом, и Дьяволом…

Дина распахнула красные от слез глаза с размазавшейся напрочь тушью.

– В смысле?

– Узнаешь…

– Стас! – голос адвоката раздался сверху. – Долго ждать?! На выход! Я не разрешал тебе с ней трепаться!

Можете ли вы себе представить, какой чудовищной нагрузке подвергается человеческая, а особенно женская, психика, когда кто-то берет и запросто закрывает тебя в подвале, словно дикого зверя? Если Бергеру было плевать, то вот Стас всерьез решил испытать методику, порекомендованную приятелем. Блондин регулярно начал «навещать» пленницу, заговаривал с ней, приносил еду, порой – книги или глянцевые журналы… Дина уже перестала срываться с места, как подорванная, завидев его. Месяц спустя наметилось несказанное «потепление» в отношениях. Они могли подолгу болтать обо всякой ерунде или разглядывать паутину, сплетенную огромным садовым пауком, непонятно как выжившим в городской среде.