Чтение онлайн

Каро была уверена, что Ми помогала брату, чем могла. И там еще был этот самый сеньор Артур, благодаря которому Лу и оказался здесь. Но все равно, Каро была уверена, что львиную долю всего этого вытащил Лу. Сам. Один. Все, что она о нем узнала — из своих наблюдений, из рассказов других — Ми, Крис — легло ровно и точно в этот вывод.

Какой ты, однако, человек, Леонид Луис Кароль…

Изнутри поднималось даже не уважение — что-то, очень похожее на восхищение. К этому чувству Каролина оказалась не готова. Единственный человек, к которому Каро испытывала искреннее восхищение на грани с завистью — хотя завидовать вредно и не надо — это Нелли Ананьина, легендарная центровая «Сибирячки», которая обладала феноменальными физическими данными, скоростью реакции, прыжком и силой удара. Три месяца назад Нелли родила ребенка, и до сих пор в волейбольной среде не утихали споры и сплетни, вернется ли Ананьина в большой спорт. Каро считала, что завершать карьеру в тридцать — глупо.

Восхищение Лу было совсем другого сорта. Оно не имела никакого отношения к профессии, и что делать с этим восхищением, Каролина не знала. Поэтому принялась думать о другом.

Если у Марии стойкая ремиссия, значит, лечение закончилось. А если лечение закончилось, значит, она уедет. Или нет? А Лу?! Лу уедет с матерью? А Ми? Нет, самое важное — это Лу. Уедет или нет?!

Это, наверное, ужасно эгоистично, что во всей этой ситуацией с болезнью матери Лу Каро больше всего волнует, уедет Леонид или нет. Ужасно. Крис сказала «Жаль будет, если уедет». Нет, не жаль. Это будет катастрофа.

Телефон вытащил Каролину из размышлений, разразившись целой чередой уведомлений. Кому там Каро вдруг понадобилась? Кубинская диаспора в лице Лу и Ми трогательно единодушно интересовалась, как себя чувствует голова Каро. Самой Каролиной не интересовались, что характерно, только головой. Вот же любители расчлененки. А еще была жалоба на любителя — вот это для Каро стало внезапно — с утра в рот Кайгородского, а так же емкие умозаключения Софы по этому поводу. В общем, самое то, чтобы переключиться от размышлений о бренности бытия — с похмелья самое то, взбодриться и, наконец, отнести собственную тушку отмокать в душ.

Каро очень хотелось спросить, уедет ли Лу. Сколько времени он тут пробудет. Но она для себя решила, что задавать эти вопросы нельзя. Нельзя — и все. Но они так зудели и чесались на языке, что рот надо было срочно занять чем-то.

Может быть, поцелуями. Может быть. Но нельзя же все время целоваться?

Леонид обещал зайти вечером. И надо срочно придумать, о чем говорить с ним, если спрашивать об отъезде нельзя. Пришедшее от Софы сообщение направило мысли Каро в совершенно неожиданную сторону.

Что она там думала о том, чем бы занять рот? Что нельзя все время целоваться?

Можно.

И спрашивать ни о чем не хочется. И говорить тоже. И единственные звуки, которые получается издавать — стоны. Каро даже не предполагала в себе такие таланты. Хоть порно озвучивай.

А совсем после, когда стало получаться издавать звуки, отличные от стонов — к этому момент не успела включиться голова. Поэтому вышло так, как вышло.

А чего он?!

Чего он перехватил ее руку, которая игриво забралась в шерсть ниже пупка? Перехватил, сдвинул вверх, поцеловал в ладонь и положил себе на грудь. Прижал для надежности.

Так, это вот что сейчас было?! Каро приподняла голову с плеча Лу, встретилась с взглядом из-под полуопущенных ресниц. Выражение совершенно не разобрать. И если нельзя спросить про перспективы отъезда, то другие глупости нам никто не запрещал ляпать.

— Почему?

— Почему — что?

Каро прищурилась. Взгляд за полуопущенными ресницами срочно попытались сделать невинным. Но невинным Леонид Кароль если и был, то в младенчестве. Хватит тут делать вид, что не понимаешь! Каро попыталась сдвинуть ладонь ниже. Безрезультатно. Ее ладонь прижали еще крепче.

— Ты не хочешь? — выпалила она.

— Почему не хочу? Дай мне чуть-чуть времени продышаться.

Вдруг Софины жалобы вспомнились. Вот если один мужчина только и норовит напихать в рот, то другой даже рукой не дает потрогать. Закон сохранения члена в действии! Это про отъезд спрашивать страшно. А вот про это — запросто!

— Ты не хочешь минет?

Его ресницы на мгновение опустились. А потом глаза открылись широко. С невинностью в них по-прежнему не очень, хотя Леонид явно старается что-то такое из себя изобразить.

— Зачем?

Ответа на это у Каро не было. А и в самом деле — зачем?! Пока она осмысливало это простое слово, ее одарили краткой и исчерпывающей лекцией «на тему».

— Вы же это не любите. Не умеете. Всегда делаете с видом огромного одолжения. Типа, фу, какую гадость мне под нос суют, но так уж и быть. Цени, какая я молодец и умница.

— Чего?!

Как она мгновенно переместилась от нежелания спрашивать об отъезде до нюансов мотивации к оральному сексу?!

— Все настолько… плохо? Вот прямо плохо? У… у всех?

Он деланно равнодушно пожал плечами.

— Нет, у профи с этим все в порядке.

У профи? У профи?! Ты кого имеешь в виду?!

— Да, я про проституток, — последовал ответ на ее не заданный вопрос. Каро все-таки выдернула свою руку из-под его ладони и шлепнула по груди.

— Прекрати!

— Это ты прекрати руки распускать, — он сгреб ее и прижал голову к плечу. — Абьюзерша. Все, закрыли тему. Зачем и кому это надо? Девочки это не любят. А я не люблю одолжений.

Что значит — закрыли тему? Какие это девочки не любят? Что это у тебя за девочки такие были?! Я вот не девочка. Или… Вдруг пришла запоздалая мысль, что это ведь запросто может быть хрестоматийные развод «на слабо». Очень на это похоже. Или нет?

Черт. В голове опять каша. Ох уж этот кубинский кашевар Леонид Кароль.

— Слушай, а покорми меня.

— Чем?

— Ну, чем есть.

— Протеиновый коктейль будешь?

Леонид вздохнул.

— Кошмар. Ладно, пошли к нам есть.

Каро легко рассмеялась и приподняла голову с его плеча.

— Что, поверил? — в эти игры можно играть вдвоем. — Пошли, угощу тебя своими фирменными куриными котлетами.

А на гарнир — каша, которую ты снова заварил в моей голове.

— Кузьменко, ты о чем думаешь?! — пронесся над площадкой рев Гвоздя. — А ну соберись!

О чем, о чем? О минете. Но ответить так тренеру решительно невозможно. Каро тряхнула головой, нашла взглядом Софу. Это все ты виновата! Терлась бы с Кайгородским молча, и не жаловалась! Каро уперлась ладонями в колени. Засвистел в воздухе мяч. Ладно, все, хватит, играем.

Но избегать этих мыслей все равно не получалось. На площадке она с собой справилась. В раздевалке с собой справилась. А вот когда ехала в метро — навалилось. Нет, надо все-таки пересаживаться на машину! Сейчас была бы занята ездой, ругала бы пробки и других водителей, а не вот это все.