Чтение онлайн

— Кто бы мог подумать, что из Шу получается идеальный отец для девочки? А он так шикарно всю жизнь с пацанами ладил.

— Он и сейчас ладит.

— Именно. Так, Каро, прекращай ходить вокруг да около. Выкладывай. Ты ж сюда не печенье жрать приехала.

Привычку Крис иногда вставлять в разговор крепкое, а то и вовсе матерное словцо, в семье находили забавной все. Кроме мужа Крис — он считал, что так Крис подает дурной пример их сыну. Но этого парня так просто не испортить.

— Слушай, я хотела спросить про… Ну, ты ж точно про это все знаешь. Про Кароля.

— Которого из?

— А их много?! — поперхнулась печенюшкой Каро.

— А, ты про этого. Точно, он же у тебя по соседству живет. Проблемный?

— Нет! Просто… — Каро задавила непонятно откуда взявшуюся неловкость. — Ну, он живет рядом, ты правильно сказала. Общаемся. Вот я и…

Крис некоторое время ждала продолжения, но у Каро его не было. Так трудно рассказать, что ли?!

— У него дед — друг нашего отца. Там что-то на большом и мужском. Артур Кароль зовут, спортивный врач. В свое время осел на Кубе, подробностей не знаю. Месяца три назад позвонил, попросил помочь внука трудоустроить, ну и в целом поддержать человека. Я сначала думала, мне в нагрузку суют какого-то бесполезного криворукого мальчика. Но отказывать нельзя. Думала, пристрою на крайний случай к каким-нибудь бумажкам или на ресепшене улыбаться, если морда лица позволяет. А сейчас…

— Что сейчас?!

— Я бы такого мужика у конкурентов не постеснялась перекупить. Руки золотые. Профессионал высшей пробы. Пашет как вол. Будет жаль, если уедет.

— А он собирается уехать?! — эти слова Каро оглушили.

Крис потерла переносицу.

— А вот не знаю. Я так поняла, он приехал сюда мать лечить. Там онкология вроде. По Леониду видно, что он эту тему обсуждать не хочет, я и не лезу. А ты не знала?

— Знала. Просто не думала, что…

— Ну, они же там живут. Думаю, после лечение уедут. Хотя… Смотря какой будет результат лечения. Но тут… — Крис вдруг резко развела руки. — Тут я ничего не знаю. Я ответила на твои вопросы?

Каро коротко кивнула. Они допили кофе, болтая теперь о всяких семейных делах. И вломила ей фея только при прощании. Каролина уже и пальцы на дверную ручку положила, а тут…

— Засос на шее Кароль тебе засадил?

Каро едва сдержала беспомощный выдох. Ну, Лу, ну вот кто так делает?! И Крис, ну какого черта! Какое всем дело до шеи Каро?!

— Отцу только не говори.

— Конечно, не скажу. Я же говорила, мне Кароль в клинике живой нужен.

Нет, все-таки общение с «несвятым семейством чертовых фей» надо дозировать!

— Не понимаю, чему вы удивляетесь. Мы же именно на этот результат и надеялись.

— Я не удивлен. Я…

Собеседник смотрел на Леонида с благодушием и легким снисхождением. В этом кудрявом моложавом человеке трудно было заподозрить одного из ведущих онкологов, к которому, как к кудеснику, ехали со всех концов огромной страны. И даже из другого полушария планеты. Но он именно таковым и являлся.

— Я просто… — Леонид потер ладонями лицо. Пальцы дрожали. — Я просто… Оказался, наверное, не готов.

— Это бывает.

Это бывает.

Это случилось.

Не излечение. Не выздоровление.

Ремиссия. Стойкая, подтвержденная всеми возможными анализами ремиссия. Самое лучшее, на что они могли надеяться. По сути, по правде — чудо.

— Вы…

Леонид хотел спросить: «Вы уже сказали ей?». Но с ужасом услышал свой голос, прокаркавший первое слово — и замолчал.

— Я взял на себя смелость… — начал врач. Леонид торопливо кивнул, прокашлялся. Голос еще сипел, но уже был похож на человеческий.

— Вы сказали ей.

— Нет. Я взял на себя смелость оставить это вам. Мне кажется, вы должны сами сообщить своей матери эту новость.

Леонид смог только кивнуть.

Он стоял между этажами, у окна, задрав голову. Не думал ни о чем. Так, о каких-то пустяках. Ему нужно время — Леонид это остро чувствовал. Несколько минут. Пять, не больше. Чтобы вспомнить, что это такое — жить в полную силу.

Когда матери был поставлен страшный диагноз, в жизни Леонида словно выключили свет. Пропали цвет, запах, вкус. Он запретил себе получать удовольствие. Или оно само исчезло, испугавшись. Невозможно радоваться чему-то, когда с тобой рядом, твой близкий человек одной ногой в могиле. И с каждым днем все ближе к ней. А все твои мысли только о том, чтобы не дать ей выиграть. А выиграть самому этот бой со смертью.

Леонид забыл — или перестал чувствовать — что такое вкус того, что когда-то доставляло столько удовольствия: вкусная еда, вино, близость с женщиной, музыка, танцы, спорт, веселое общение с друзьями. Нельзя радоваться. Не получалось радоваться.

И вот теперь…

Нет, не теперь. Чуть раньше. С Каро он радовался. Чувствовал на сто процентов, кайфовал на полную катушку. Она стала цветным оазисом в его черно-белом мире. А теперь и весь мир снова расцветился вернувшимися красками, звуками, запахами, вкусами. Но началась все как будто именно с нее. С Каро.

В шее стало совсем больно, и Леонид медленно поднял голову. Наклонил направо-налево, затем повороты. Вот, кажется, он готов.

Встречай, мир.

— Если бы я не знала тебя так хорошо… Если бы ты не был моими сыном… Сейчас, увидев твое лицо… И то, что ты молчишь… Я бы испугалась.

— Мама, я…

Она зажала ему рот ладонью.

— Т-ш-ш-ш-ш-ш… Не говори ничего. Слова только все портят. Лучше просто обними меня.

Он так и сделал. Изо всех сил контролируя руки, чтобы не надавить хотя бы чуть сильнее. Мать стала совсем хрупкой.

— Все хорошо, мама… — голос, оказывается, вернулся. — Все хорошо…

Она молчала. Кажется, все-таки плакала. Ничего, ей можно.

Мама шумно выдохнула, вытерла лицо о его рукав, поднялась на цыпочки и неловко поцеловала в щеку.

— Все.

— Все, — Леонид разжал руки. — Правда, Яков Геннадьевич собирается тебя подержать тут еще две недели. Или три. Кажется, три. Говорит, для наблюдения. И еще какая-то последняя, контрольная на десятый раз биопсия придет, чисто для галочки. Но, знаешь, по-моему, он в тебя влюбился. И просто не хочет отпускать.

Мать как-то совсем как девчонка хихикнула. Леонид с удовольствием любовался на легкий, бледный, но все-таки румянец на ее лице. А мама снова обняла его, прижалась щекой к плечу.

— Я пробуду столько, сколько нужно. Но знал бы ты… — она вздохнула. — Как хочется домой…

Звонок трезвонил, не переставая. А, когда Каро открыла дверь, через порог ввалилась Ми. С двумя бутылками шампанского — по одной в каждой руке.

— Мы Лу просто не скажем, что ты пила, правда же? — Мия прямо в прихожей принялась сдирать фольгу с горлышка бутылки. — Мы ему даже дверь не откроем, ага?