Чтение онлайн

— Спасибо, не надо, — ответил боец. — Вы правы. Дальше я сам…

С надеждой, с оптимизмом люди нашего полка встречали новый, 1945 год. Все сознавали, что это будет год нашей окончательной победы над фашистской Германией.

Перед Новым годом бойцам и командирам вручили подарки, полученные от рабочих и колхозников из различных краев и областей нашей страны.

Празднование Нового года было отмечено и тем, что все бойцы и командиры полка накануне помылись в бане и постриглись.

В новогодний вечер для личного состава полка был приготовлен праздничный ужин. Во все подразделения была доставлена наша дивизионная газета «Ворошиловец». Она почти полностью была заполнена материалами из 327-го полка. В газете прославлялись наши герои, описывались их подвиги. Первая страница, составленная из редакционной передовой статьи и заметок агитатора полка Одякова, старшины 1-й пулеметной роты К. Гудкова, парторга полка П. Поштарука, дана была под рубрикой: «Присягой сила воина в огне боев удвоена». В заметках описывались подвиги майора Фоменкова, командира 1-й пулеметной роты Жабского, бойцов-пулеметчиков Васько, Осипенко, санинструктора батареи Ольги Рябичко и других. Вторая страница включала заметки наших военкоров— помощника начальника штаба полка В. Гаранжи, политработника И. Нечесова, рядового Н. Васильева и других. Они рассказывали об отважных и смекалистых бойцах и командирах, об их боевом опыте.

Встретившись с редактором газеты майором М. Енченко, я поблагодарил его за отличный номер газеты, рассказавший широкому кругу читателей о храбрых и отважных людях нашего полка.

В середине января, воспользовавшись успехами наступавшей левее нас 42-й армии 2-го Украинского фронта, войска 4-го Украинского фронта начали продвигаться на плечах отступающих войск к Прешову и Кошице.

18 января во второй половине дня 327-й полк покинул город Сечевце и в качестве передового отряда 128-й дивизии начал преследование. Напутствуя нас с командиром полка, командир дивизии М. И. Колдубов требовал, чтобы полк «бил противника и в хвост и в гриву, не давая ему покоя ни днем ни ночью». Мы должны были драться не только с арьергардами. Следовало настигать основные силы и, опережая их развертывание, навязывать бой там, где нам выгодно.

Присутствовавший при этом разговоре полковник И. П. Чибисов высказал ряд советов и указаний, касающихся политработы и взаимоотношений с населением освобожденных сел и городов.

И вот полк тронулся в путь. Поштарук, Одяков, Хорошавин с моими поручениями ушли в подразделения, я остался с командиром полка.

Через Даргов, Свинице, Бидовце полк прошел, не встретив противника. Затем, сбивая арьергардные прикрытия, он захватил ряд деревень, вышел к городу Кошице и повернул от него на северо-запад. Другими частями корпуса город был взят. За Кошицкую операцию 20 января Верховный Главнокомандующий объявил всему личному составу частей 3-го горнострелкового Карпатского корпуса благодарность.

Успешно наступая, 327-й полк не давал противнику возможности изготовиться к обороне на новых рубежах. Нам удалось силами батальона Юркова, действовавшего в качестве передового отряда полка, с ходу занять населенные пункты Рогановце и Войковце и по узкой долине реки Торисы через село Будимир выйти на рубеж в полутора километрах к западу от Лемешаны. Затем короткие бои в населенных пунктах Дренов, Обишовце, Радичев, Янов, Жипов… В этом последнем селе полк остановился в ожидании боевого распоряжения командира дивизии. Командир полка приказал Агееву выдать личному составу обед и сухим пайком ужин (поскольку ночью предстояло безостановочно преследовать противника). Жители деревни встретили советских солдат радушно, преподносили им сувениры, приглашали к себе в гости, на чашку чая. Кое-где, при «недосмотре» командиров появилась и сливянка, местная водка. Крестьяне с искренним радушием угощали наших солдат, заверяя, что «то не вредно, веселее будет воевать».

Склонившись над картой, Шульга и Берлезев изучали маршрут, по которому предстояло преследовать только что отступивших из Жипова немцев. Дорога из Жипова шла сразу же на юг, через село Клембарок, а дальше резко поворачивала на запад и по лесному массиву через 7–8 километров выводила к Грабкову.

Внимательно рассмотрев этот лесной массив, Шульга высказал интересную мысль:

— Идти по шоссе на Клембарок — это значит догнать немцев и навязать им бой в Клембароке, «вытолкнуть» их из этого села, как Колдубов нам сказал, ударить по хвосту; ну что же, неплохо — мы не дадим противнику отдохнуть в Клембароке и погоним его на Грабков. Но есть вариант лучший — смотрите на карту…

И Шульга зачастил:

— Из Жипова мы направим одну стрелковую роту налегке, без тяжелого оружия, через лес (Шульга указал на лесную тропу, которая вела на юго-запад, к Грабкову) и раньше немецкой колонны придем в Грабков и захватим его. Одновременно полк своими основными силами с обозами пойдет но шоссе, преследуя гитлеровцев, будет бить по хвосту немецкой колонны. Немцы бросятся к Грабкову, а тут уже мы… И ударим фашистов по голове, то бишь «цо гриве», как сказал генерал.

— Хорош вариант, — поддержали мы Шульгу. — Вот только разузнать надо об этой лесной тропе.

Пригласили хозяина дома. Тот сказал, что пройти можно, жители села летом ходят в Грабков по этой тропе, здесь всего километров восемь. Хозяин оказался старостой деревни. Это нас насторожило. Однако навели справки у жителей, те подтвердили сведения нашего хозяина.

— Решено, — объявил Шульга. — Я с ротой пойду сам.

Начали готовить полк.

В это время ко мне привели местного крестьянина, старика, с крайне неприятной новостью: «Ваши взяли пару волов».

— Не может быть, — говорю ему, — у нас этого не бывает.

— О, вы хорошие солдаты, мы знаем. Красная Армия не обижает народ. Я не жалуюсь на ваших… Но волов-то взяли! Двух волов… — И старик развел руками.

— Коли так, найдем ваших волов и вернем. Идемте, показывайте.

Искать не пришлось, старик привел меня к старшине пулеметной роты Гудкову, который уже собирался запрячь волов в телегу и прилаживал для этого сбрую. Говорю Гудкову:

— В путь-дорогу собираетесь?

— Так точно, товарищ гвардии майор, в путь собираюсь, — отвечает Гудков, с беспокойством взглянув на старика. — Только вот зря я, пожалуй, связываюсь с этими худобами, уж больно они медленно шагают… Придется от них отказаться…

— Вы так думаете? Пожалуй, верно. Для нас это неподходящее тягло. Не успеют за нашими лошадками. Тем более что волы-то не наши. Двор свой им не захочется оставлять. Заскучают по старику, а он о них уже заскучал.

— Товарищ гвардии майор, что вы подумали? Что я, фриц, что ли? Я попросил во временное пользование, только до следующей деревни. Кони-то у меня перегружены, притомились, еле шагают, а им аж до Праги, а то и до Берлина надо дойти. Вот я и хотел волов использовать. Я же к вам по-хорошему обратился, — метнулся Гудков к деду. — Вы же тоже нам, Красной Армии, должны помочь?!

— То верно, обращался, — подтвердил дед. — Но я все думал… Возьмешь до следующей деревни, а как стрельба начнется, что тогда будет с волами? Пускай волы останутся во дворе у меня. Так-то вернее. У меня всего их два. Что я без них делать буду?

— Хорошо, хорошо, отец, — ответил я старику. — Придется оставить, Гудков, волов.

— Придется… — И, повернувшись к старику, Гудков с укоризной сказал — А вы, отец, малосознательны.

— Ну ему, товарищ Гудков, малую сознательность можно простить. А вот нам с вами даже малейшую оплошность допускать не следует. Так ведь? Вот мы с вами и договорились! А перед старым человеком извинитесь.